Анастасия Котельникова – Сомнамбула. Глобальная Перезагрузка (страница 10)

– Я Вероника, – она прищурилась и улыбнулась, а в отблеске вывески блеснули её глаза, слишком живые для этого места.

– А мы встречались раньше? – бросил я, оценивая её с головы до ног с новым интересом.

Вероника хмыкнула, облизнула чупа-чупс.

– Возможно… в другом сюжете, – сказала она так, будто пробовала меня на вкус. – Но сейчас я особо не популярна. Сижу в системе в ловушке из сна.

Я поперхнулся воздухом.

Чёрт. Холодный воздух вдруг стал густым, как дым, и я заметил, что сжимаю зажигалку так, что пальцы онемели.

В голове тут же щёлкнуло: да это же та самая, о которой шептались онеры. Павшая. Не верю, что случайно нарвался на неё.

Она будто прочитала мои мысли, качнула головой и улыбнулась.

– Ну пошли потанцуем, раз говорить не хочешь, там музыка из рекламы, ну этой – запнулась она, дернув подбородком в сторону клуба. – Короче, кайфовая!

Я ещё секунду стоял у входа и не мог решить, войти в эту историю или пройти мимо. Из дверей «Сонаты» тянуло жаром и басами, а по спине, прямо по шее, скользил холод ночи, будто сама улица удерживала меня за воротник.

Но её капюшон соскользнул с плеч, обнажив тонкую шею. Я почувствовал, как внутри что-то дёрнулось, словно меня подцепили на невидимый крючок.

Павшая, не павшая – плевать. Сегодня ночью я явно полезу в неприятности.

В ней было что-то… не просто дерзкое. Словно сама жизнь решила собрать в одном теле весь соблазн и весь хаос разом. И всё это хлестало в лицо так открыто, что отвести взгляд было невозможно.

Я ведь её толком не знаю. Симпатичная мордашка, звонкий смех, фигура, от которой мозг отключается и включается что-то совсем другое. Но в глубине появилось ещё одно чувство. Чужое, но странно близкое.

Чёрт, может, у всех сомнамбул есть что-то, что тянет именно меня? Варя, эта девчонка… Слишком уж знакомое ощущение, чтобы быть совпадением.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь отогнать мысли, но они только крепче вцепились.

Да, я снова шагал туда, куда нормальные люди не лезут.

Я кивнул, и мы двинулись к фейс-контролю. Хмурый охранник окинул нас взглядом, проверил документы, пробежался по карманам. Всё по привычному сценарию: короткий кивок, и мы уже внутри.

Свет бил в глаза вспышками, то белыми, то ядовито-зелёными, и на миг казалось, что сам пол дрожит под ногами. Музыка с хриплым басом врезалась в грудь так, что сердце сбивалось с ритма. Воздух был горячим, пропитанным потом, дешёвым парфюмом и сладковатым дымом.

Она схватила меня за запястье, и в её хватке не было ни просьбы, ни сомнения, только уверенность. Рывок, и вот я уже среди толпы, где десятки тел двигаются в едином пульсе. Свет моргает, лица мелькают, всё сливается в сплошной поток движения.

Она обернулась, улыбнулась так, будто знала, что я не смогу сказать «нет». И потянула меня дальше, прямо в самое сердце танцпола, где музыка заглушала любые мысли.

И тут рядом вырос Кир.

Мы пожали руки, обменялись коротким «привет», а Вероника, заметив его, демонстративно отвернулась. Сделала вид, что нас тут вообще нет, и продолжила плясать под играющий трек с бешеным битом, размахивая руками, как будто пыталась выплеснуть из себя всё электричество разом.

Потом запустила пальцы в свои малиновые пряди, встряхнула их так, словно решила взбодриться ещё сильнее, и посмотрела на меня.

Долго. Прицельно.

От этого взгляда у меня появилась идиотская, до боли честная улыбка, которую я никак не мог стереть.

Кир кивнул в сторону бара.

Я пошёл за ним, но каждые пару шагов оборачивался, цепляясь глазами за её силуэт в толпе.

– Что это за девчонка? – спросил я, кивнув в её сторону. – Та самая, ваша павшая?

Кир усмехнулся, наклонился ближе:

– Да, она самая.

– А что, вы в контрах?

– Ну, есть немного, – протянул он. – Она тут должна каждому второму.

– Что, почему?

Кир откинулся на спинку, сделал глоток кофе и хмыкнул:

– Ну а ты думаешь, из-за чего её система захлопнула? Она нарушала кодекс. Подсматривала ставки, приноровилась к тотализаторам… и шагнула за черту.

Я прищурился.

– Но выглядит так, будто ей всё нипочём.

Кир ухмыльнулся шире, и в этой ухмылке было и предупреждение, и подначка одновременно:

– Да, девчонка клёвая. Только не забудь, если потянешься ближе, платить по счёту придётся самому.

Эта мысль прилипла ко мне. Я прокрутил её в голове, и из этого уже начинало вырастать что-то… интересное.

– А парень у неё есть?

– Сейчас вроде нет, хотя… кто её разберёт, – сказал он, но взгляд его в этот момент почему-то потускнел.

Я почувствовал это мерзкое, вязкое чувство, которое поднимается из живота и застревает где-то в горле. Обычно оно приходило, когда я смотрел на Варю: смесь притяжения и злости, как будто тебя тянет в самое дерьмо, и ты всё равно туда шагаешь.

Повернул голову и заметил, как Кир смотрит на Веронику. Угу. Понятно. Пацан залип.

Надеюсь, у них не было ничего серьёзного, – мелькнуло у меня в голове. Потому что я собираюсь увести эту малышку с собой. Хочу попробовать её на вкус.

Я толкнул Кира плечом и подмигнул. Он усмехнулся одним уголком губ, но взгляд на Веронике задержался на долю секунды дольше, чем нужно.

– Пойду потанцую, – сказал я ему и, когда двинулся в сторону, ощутил резкий укол: вспышка ревности, приглушённая унынием. Она шла от него. Чётко. И от осознания того, что я скоро буду с ней сделать, я завёлся ещё сильнее.

Вероника уже крутилась на танцполе, разбрасывала руки, будто отбивалась от невидимых врагов. Время от времени она закидывала пальцы в малиновые пряди, словно пыталась ещё сильнее подзарядиться. Я поймал её взгляд: прямой, наглый, чуть пьяный, и почувствовал, как уголки моих губ сами тянутся в ухмылке.

Музыка давила басами в грудь, неон плавал в глазах. Я подошёл, схватил её за талию, и она без колебаний потянулась ближе, запахнув руки за мою шею.

– Ты знаешь, что я с тобой сделаю, если пойдёшь со мной? – сказал я прямо в ухо, перекрывая музыку.

Она рассмеялась, звонко и нагло, прижимаясь так, что уже не было смысла ничего уточнять.

Дальше всё пошло, как в пьяном сне. Плотнее. Горячее. Руки, скользящие туда, где их быть не должно на публике. Её дыхание с привкусом леденца и дешёвого алкоголя. Она – огонь, но не ровный, а брызжущий искрами, обжигающий.

Я знал, чем это закончится ещё до того, как мы вышли из клуба.

––

Я проснулся утром в своей студии и первым делом ощутил чужую ладонь на своей груди. Тёплую, ленивую, с черными ногтями, которые царапнули кожу, будто напоминая, кто тут главный.

В голове пронеслось, как вчера всё было: мы влетаем в квартиру, обувь разлетается по коридору, я уже держу её за талию, она тянет меня за ворот, наши губы бьются друг о друга. Куртка срывается с плеч, юбка летит в сторону, рюкзак – на пол.

Она сверху, потом я сверху, потом снова она, и к чёрту ритм. Мы просто рвём время на куски. Раз, второй… твою мать, все мышцы горят, будто я провёл ночь в спортзале, а не в постели.

Вероника была как батарея без кнопки выключения: смех, царапины, укусы, пальцы, цепляющиеся за волосы. Запах её кожи и леденца впитался в подушку.

Открыл глаза. Она спала на животе, раскинувшись по моему дивану, как хозяйка этой клетки. Малиновые волосы растрепались, полосатая водолазка валяется возле дивана на полу, рядом её кожаный ремень с заклёпками.

Я поймал себя на мысли, что мне срочно нужно воды. Горло пересохло, а в голове шумело, как после трёх ночных клубов подряд.

– Доброе утро, Димочка, – раздалось жалобно, не открывая глаз. – Надеюсь, ты жив.

Я усмехнулся.

– После такой ночи? Скажи спасибо, что сама выжила.

Я медленно сел, потом поднялся с дивана, чувствуя, как ноют забитые мышцы, и поплёлся в сторону холодильника в поисках любой живительной влаги. На мне не было ни шмотки, и я не стал утруждать себя хотя бы натянуть штаны.