Анастасия Королева – Хозяйка старой хижины (страница 9)

Сердце ухает вниз и я, кажется, вовсе забываю, что следует дышать.

Йастари – духи, которые могут себе позволить далеко не все. Они стоят целое состояние и, более того, их продают далеко не всем желающим.

Помнится, Арно весьма кичился тем, что он, через знакомых, сумел достать флакончик йастерии… А Лари жаловался, что у него не вышло купить духи, мол, маг, составивший их, посчитал мужчину недостойным…

Криспиан, кажется, не замечает моего состояния. Наливает чай и возвращается на своё место. Делает первый глоток и выдыхает:

– О-о-о… Это прекрасно.

Прекрасно. Наверное. Бросаю быстрый взгляд на Элис, а та, будто только и ждёт его – подбирается вся, опускает руку, которой до того гладила Белянку.

Возможно, мне всего лишь померещилось, возможно я стала слишком мнительной, но…

– Интересные духи, не подскажете название?

Мужчина замирает прямо так – с поднесённой к губам чашкой. Бросает на меня взгляд, в котором нет ни страха, ни намёка на что-то иное. Пожимает плечами и честно, во всяком случае, фальши в его словах я не чувствую, признаётся:

– Понятия не имею, мне их... друг прислал, – перед словом «друг» он делает паузу и отчего-то улыбается.

Я же прикрываю глаза и выдыхаю. Успокойся, Глория, нельзя же всех подозревать. Нельзя! Или… можно?

Глава 11

Стоит ли говорить, что чаепитие превратилось для нас в пытку? Я с нетерпением жду, когда оно подойдёт к концу. И Криспиан будто чувствуя смену настроения, спешно допивает ароматную жидкость и поднимается. А потом уходит, бросив на прощание столь раздражающее меня:

– До встречи!

Встречаться мне с ним не хочется, во всяком случае, до тех пор, пока я не решу – опасен он для нас или нет.

Когда он уходит, я ещё некоторое время сижу неподвижно. Пока Элис не присаживается рядом и не прижимается ко мне всем телом:

– С ним что-то не так? – спрашивает, когда я обнимаю её в ответ.

Пугать её совсем не хочется. Я знаю, как для неё важно ощущение безопасности. Поэтому выбираю единственный верный вариант:

– Пока не знаю, но, на всякий случай, будь осторожна, хорошо?

Нет нужды пояснять Элис, в чём именно должна состоять её осторожность, она и так всё знает. Мы сидим долго, вслушиваясь в звучные голоса природы. Вот прострекотал кузнечик, за ним вспорхнула из кустов юркая птичка. И ветер шепчет о своём, печально вздыхая в пушистых кронах, так никем и непонятый.

Чай мы пьём уже остывшим, но вкуса он своего не потерял. Наоборот, настоялся и стал, будто бы, ещё ароматнее.

– Что мы сейчас будем делать? – спрашивает Элис, приободрённая нашим одиночеством.

– Пойдём, приготовим ужин?

Девочка соглашается и приступает к работе с большим энтузиазмом. Белянка, конечно же, идёт вместе с нами. На этот раз мы решаем приготовить рагу с мясом. Чистим овощи, промываем куриную грудку, выбираем немногочисленные приправы, что обнаруживаются в закрытой баночке на одной из полок. Коза тоже вносит свою лепту и притаскивает с улицы веточку ароматной травы, от которой сама кривиться. Я принюхиваюсь – в памяти всплывает, что Зарины часто к мясу эту траву добавляла. И название у неё такое чудное, из головы вылетело, надо бы на досуге вспомнить. На козу я смотрю сначала с удивлением, а потом с подозрением, но хитрюга принимает такой вид, будто бы совершенно тут ни при чём и, вообще, вышла всё совершенно случайно. Она мимо шла, а пряная веточка сама в рот прыгнула.

Ничего-ничего, мы ещё поговорим с ней. Мне бы сразу понять, что с животинкой что-то не так, уж больно сообразительная она для скотинки, но разве же уследишь за всеми странностями, что с нами приключаются?

За ужином я предлагаю Элис кусочек сала, но малышка кривит свой хорошенький носик и отказывается. Всё же в ней от леди куда больше, чем во мне. Белянка тоже трапезничает – в её чашке несколько щедрых горстей овса. А рядом ведро с водой, чтобы после еды упрямица могла утолить жажду.

После еды мы ещё немного обустраиваем наше жилище и потом укладываемся спать. Точнее, укладывается Элис и тут же засыпает. Белянка порывает остаться с ней, но я отрицательно качаю головой и маню её за собой. Надо бы поговорить. Коза вздыхает тяжело, точно человек, опускает голову и плетётся за мной так, будто бы я на казнь её веду.

Выхожу на улицу и присаживаюсь на скамью. В руках у меня чашка с чаем и увесистый пласт сала, поверх ржаного хлеба. Откусывая первый кусок, я от наслаждения прикрываю глаза, а потом улыбаюсь. Я бы и вовсе в пляс пустилась, если бы это не было бы опасным – поперхнуться мне вовсе не хотелось. А потому я только сижу и улыбаюсь. Увидь кто меня со стороны, подумал бы, что я рехнулась. Я себя так и чувствую – немного сумасшедшей, и несколько ошалевшей от свалившейся на нас свободы. До сих пор не верится, что получилось сбежать.

Когда от лакомства, которое таковым считаю только я, ничего не остаётся, смотрю на притихшую Белянку и спрашиваю:

– Ты же не просто коза, верно?

– Ме-е-е, – утвердительно, как мне кажется, мекает животинка. И голову опускает ниже, словно ей совестно становится за своё поведение.

– И издеваешься ты надо мной сознательно, так? – усмехаюсь, вспоминая наше знакомство.

На этот раз коза подходит ближе, фырчит, выдыхая горячий воздух. Переступает с ноги на ногу и косит глазом в мою сторону.

– И что мне теперь делать с тобой? – спрашиваю, стирая с губ улыбку. Нет, вопрос должен звучать не так, я не знала, что делать не с козой, а со своей жизнью.

То, что Элис стоит переправить за границу, как можно быстрее, в этом нет сомнений. И бабушка, если то единственное письмо, которое Эмили смогла получить от неё, правдиво, будет рада увидеть свою правнучку. Вот только на пропускных пунктах на границе нас будут ждать в первую очередь. Поэтому нужно выждать время. Сколько? Этого я не знаю. Мне никогда не приходилось играть в прятки с аристократами, скорее я всегда была у них на виду.

Теперь ещё Криспиан. Кто он? И зачем околачивается возле нас? Нет, помощь его была необходимой, тут он прав – нам придётся тяжело. Но вот внимание мужчины очень настораживает.

Ещё мне стоит продумать, как жить на те средства, что у нас имеются, а ещё, куда прекраснее было бы, придумай я способ преумножить их.

Белянка мекает возмущённо, будто пытается сказать, что ничего-то мне с ней делать не надо. И вообще, я должна быть ей за всё благодарна. Конечно, словами она это не говорит, но уж больно характерно кривит морду и сопит.

– Я не выгоню тебя, – улыбаюсь и осторожно провожу ладонью между опущенных ушей. – Только и ты пообещай мне кое-то?

Животинка подбирается, и склоняет голову набок, как бы давая понять, что вся во внимание:

– Не давай Элис в обиду. Никому, – несколько секунд длиться тишина, а потом она кивает.

Не знаю отчего, но я уверена – Белянка своё слово сдержит.

Я укладываюсь спать с довольной улыбкой на губах. Потому что Элис спит крепко, а Белянка охраняет её сон, словно обученный стражник. И девочка не просыпается до самого утра – это первая ночь, когда кошмары не пробираются в её мысли.

Просыпаюсь с первыми лучами от того, что коза прикасается мягким шершавым носом к моей руке. Протираю глаза и поднимаюсь.

У меня много планов на этот день, но начать его стоит с завтрака. У нас имеются яйца, зелень и редис. А ещё маленькая баночка сквашенного молока. Его я купила случайно, в последний момент подумала, что Элис оно придётся по душе. Белянка контролирует меня, будто бы понимает во всём этом куда больше, чем я. А мне и не жалко, с ней всяко веселее, чем одной.

Сначала мы собираем свежие листья для чая, потом я жарю яйца, попутно мелко режу зелень и щедро посыпаю наш завтрак. Уже собираюсь резать редис, как за дверью раздаётся жуткий грохот, а вслед за ним несётся отборная брань.

Глава 12

Прежде, чем выбежать из дома, я смотрю в окно. Оно выходит несколько в сторону от калитки, так что осмотр этот не приносит особого результата. Убираю сковороду с раскалённой решётки и вытираю руки об фартук.

Придётся идти к двери. И только я берусь за ручку, как на мне виснет Элис и испуганно шепчет:

– Не ходи, не ходи туда, Глория!

– Ты что? – стараюсь, чтобы страх в собственном голосе не был столь очевиден. – Всё хорошо, это просто…

Кто там и что именно «просто» я придумать не успеваю. В дверь стучат, а когда мы не отвечаем на стук, незнакомый ломкий голос выдаёт:

– Эй, есть кто? Хозяйка? Я тама, этого, дрова привёз. Криспиан сказал сюды доставить.

Дрова? Криспиан? Нет, а предупредить меня он не посчитал нужным? И что это за мода такая – помогать так, что от этой помощи едва ли ни сердце останавливается?

Открывать я всё ещё не тороплюсь, но Белянка вздыхает, совершенно по-человечески и первой идёт к двери. Потом смотрит на меня и кивает, выдаёт своё высокое дозволение, будто точно уверена, что незваный гость не причинит нам вреда. Не знаю почему, но снова ей верю. И иду следом, а потом рывком открываю дверь перед… мальчишкой. Он худосочен, долговяз и как-то по-особенному нескладен. Длинные ноги, в которых он сам будто бы путается и не знает, откуда у них длина такая взялась. Жилистые руки – с ними он тоже не знает что делать. Сжимает и разжимает пальцы, от чего те весьма неприятно хрустят. Потом вовсе взмахивает ими, будто движения эти помогают ему оформить мысли в слова: