Анастасия Королева – Хозяйка старой хижины (страница 8)

– Верю, она могла…

Несмотря на всеобщую нелюбовь односельчан, Зарина была пробивной женщиной. И на рынке торговалась с огоньком, но всегда оставалась вежливой, не опускалась до ругани и сквернословия. И когда взялась продавать пуховые платки да шали, тоже не упускала своей выгоды. Но опять же знала, с кого можно стрясти лишнюю серебрушку, а кому и уступить надобно. Так что в слова Криспиана я верю. Или же просто пытаюсь убедить себя в этой вере, что тоже неплохой вариант. Если подозревать каждого, то так и умом тронуться недолго.

Возвращаемся с полными вёдрами и рыхлим землю под кустами, а потом щедро поим их водой. Она впитывается быстро, потому что земля, лишённая влаги, голодна и торопится утолить бесконечную жажду. Вода из второго ведра уже задерживается на поверхности чуть дольше. Элис сидит возле одного из кустов и осторожно гладит хилые листочки. Бутонов на нём вовсе нет – думаю, ему попросту не хватило сил, чтобы помимо бледной зелени ещё и цветы произвести.

Криспиан ещё не ушёл. Он замахнулся не только на бурьян возле нашей изгороди, но и на заросшую дорожку, что вела из закутка к основной улице, и на полянку, по ту сторону от дома. Становится легче, что дышать, что воспринимать это место прежним. Таким, каким оно было при жизни Зарины. Ещё бы выдернуть все сорняки вот здесь, в садике перед домом, и можно разбить цветник. А ещё покрасить облупившиеся ставни и проредить настырный девичий виноград, что плотно укрыл стены.

Мечты несут меня вдаль и вот я уже не только старую крышу перекрыла, но и поправила плетень вокруг всего участка. И огород вскопала, и яблони с вишнями облагородила. И плоды с них собрала, и сварила ароматный компот…

Вернулась в настоящее только от настойчивого покашливания. Оборачиваюсь и встречаюсь с насмешливым мужским взглядом:

– Принимай работу, хозяйка, – он небрежно машет рукой в сторону поляны перед домом. Там не осталось высокого бурьяна, всё чисто и аккуратно.

Криспиан ждёт от меня каких-то слов, но я лишь сконфуженно шепчу:

– Спасибо вам большое!

Я в самом деле ему благодарна. Нет, без его помощи мы бы не пропали вовсе, но он взял на себя ту работу, до которой у меня бы не скоро руки дошли.

Мужчина на мою благодарность вскидывает бровь и склоняет голову к плечу:

– Может чаем напоишь?

Становится мучительно стыдно, потому что сама я предложить этого не догадалась.

– Эм… Конечно, идёмте.

Первой иду к дому, чувствуя за спиной тяжёлые шаги.

Криспиан

Лейф был прав – пройдёт время и мне попросту станет скучно. От размеренности деревенской жизни, от людей, для которых и застрявшая телега – уже великое происшествие. Или вот мясник, что напился и упал в речку и едва не утоп. Они передают эти бессмысленные сплетни из уст в уста, приукрашивая каждый на свой лад.

Словом, отдохнуть-то от дел я отдохнул, теперь же натура требовала действий.

А король и слушать не хотел о моём возвращении. Всё твердил за компанию с придворным магом, что после таких ранений возвращение к службе можно приравнивать к самоубийству. И так как видеть меня мёртвым никто из них не желал, я продолжал прозябать на окраине королевства, воюя с упрямой козой, невесть откуда взявшейся, не менее ретивой лошадью и местными жителями. Тоже очень упрямыми, кстати.

Лейф ещё какую-то мелкую скотинку завёл – ему-то наше заточение вовсе было не в тягость. Он себя тут чувствовал так, будто и не прожил полжизни при дворе, будто всегда-то мечтал оказаться подальше от суеты.

Мне тоже играть роль простолюдина оказалось довольно просто, особенно когда пару раз погудел в единственном трактире с мужиками, да с ними же на сенокос сходил. Тогда-то они и приказали своим бабёнкам не разносить обо мне дурные слухи. Стало быть, признали за своего.

И в этот день ничего необычного не намечалось. Просто утро. Просто товар привезённый, который нужно было сбыть с рук. Надо же мне было чем-то заниматься в этой глуши, чтобы совсем от скуки не стухнуть? Вот и занялся продажей.

У телеги я оставил Лейфа, сам же намеревался отправиться домой, чтобы подремать ещё часок, а то и два. И тут… Девушка эта. Не девушка даже, девчонка – маленькая и хрупкая. Белая коса почти до пояса и пряди непослушные, что то и дело лезут в глаза. Взгляд настороженный, а ещё страх, который пустил в ней могучие корни. Держится особняком, но всё одно – слишком запугана, чем привлекает излишнее внимание. И малышка рядом с ней. Они хоть и похожи, но кровь… кровь у них была разная.

Сам не знаю, что меня дёрнуло, но я решил помочь. Кто-то скажет, что от большого сердца, вот только сердца у меня не было, Райан, а по совместительству его величество, не уставал мне об этом напоминать. Да и если быть до конца честным, то Зарина, пусть земля ей будет пухом, единственная, кто мне нравился в этом захолустье. И про племянницу я помнил. Старуха умерла, так её и не дождавшись, за что я не преминул ей попенять.

Опять же, и племянницей она ей не была. Ещё одна ложь в копилку.

Моя скучная жизнь принимала весьма занимательный оборот… Может, мне и удастся скрасить мутные дни, как братья-близнецы похожие друг на друга. Осталось понять, от кого незнакомки бегут.

Глава 10

Глория

Я теряюсь. Смотрю на него, потом на входную дверь, и снова на него. Криспиан, будто читает мои мысли:

– Если вы не возражаете, то я бы попил чаю здесь, – он кивает на кривую скамью у стены дома.

Спорить не решаюсь. Да и не очень его представляю я на нашей маленькой кухоньке. Словом, впускать его не хотелось, поэтому я скрываюсь за дверью, предварительно махнув Элис.

Девочка приходит следом и спрашивает:

– Он не уйдёт?

Она и без посторонних-то людей чувствует себя не сильно уверенно, что уж говорить о том, когда рядом кто-то чужой.

– Уйдёт, – отвечаю ей с улыбкой. – Просто я предложила ему выпить чаю, – признаваться в том, что предложение принадлежало ему, я почему-то не стала.

Элис кивает и принимается мне помогать. Дрова, те, которые мне удалось собрать за домом, почти закончились. Приходится снова идти к старому дровнику, попутно отмечая, что Криспиан взялся чинить скамью. Он подставляет под один край невесть откуда взявшиеся камни, присаживается, чтобы проверить своим весом конструкцию и недовольно кривиться. Когда же я возвращаюсь с трухлявыми щепками в руках, удивлённо вскидывает брови:

– И это, по-вашему, дрова?

Я отвечаю спокойно, с виноватой улыбкой:

– Других, увы, у меня нет.

Он удручённо качает головой, но больше ничего не говорит. Чай я завариваю из уже подсушенной травы, которую собрала ещё утром. Мне до Зарины, конечно, далеко, и пропорции не столь идеальны, но, тем не менее, когда заливаю кипящую воду в маленький чугунный чайничек, – Зарина считала, что только чугун способен раскрыть особый вкус трав, – прикрываю глаза от удовольствия.

– Вку-у-усно, – Элис озвучивает мои мысли.

– Вкусно, – соглашаюсь с ней и мы вместе выходим на улицу.

Криспиан сидит на скамье, которая довольно низкая для его внушительного роста. Ноги в грубо выделанных сапогах он вытянул во всю длину, руки сложил на груди, а глаза вовсе прикрыл. Складывалось впечатление, что он дремлет, но если внимательно присмотреться, то можно заметить вертикальную складку меж бровей и подрагивающие веки.

Белянка стоит тут же и меланхолично дожёвывает огромный лист лопуха.

– Чай готов, – подхожу и опускаюсь рядом на скамью. Натруженная спина ломит и мне хочется последовать примеру Криспиана – вытянуть ноги и прикрыть глаза. Что я собственно и делаю, потому что здесь нет никого, кто бы стал выговаривать мне о неподобающих позах и прочей ерунде.

Чайничек и чашки я поставила на сооружённый же мужчиной столик из деревянного таза, поставленного вверх дном на ведёрко. А Элис присаживается на пенёк, что стоит чуть в отдалении.

– Сложно вам придётся, – говорит Криспиан, никак не отреагировав на мои слова.

Я пожимаю плечами и признаюсь:

– Привыкнем, – глаза я открываю и смотрю на Белянку. Зарина никогда-то скотину, помимо кур, не держала, оттого я в этих делах не сильно сведуща, но всё же спрашиваю: – А её доить не нужно?

Мужчина следит за моим взглядом и усмехается по-доброму:

– Можешь попробовать, конечно, но она не даётся. Я уж и так с ней пытался, и эдак. Но её не переупрямить.

– А зачем тогда ты её завёл? – не унимаюсь с расспросами. Не знаю, для чего мне так важно знать ответы на этот вопросы. Интереса ради? Или только из-за того, чтобы он не вздумал задавать собственные, о причине нашего здесь появления? Второе больше похоже на правду.

Вот тут мужчина несколько сконфуженно кривится и признаётся:

– А я её не заводил, она сама ко мне пришла пару месяцев назад. С тех пор и мучаемся друг с другом, – в подтверждение его слов коза отрывается от поедания сочных листьев и выдаёт несколько обиженно:

– Ме-е-е-е!

– Ладно-ладно, – сдаётся он, – не мучаемся. А живём душа в душу.

Такой ответ очень нравится Белянке и она вновь возвращается к своему занятию.

– Чай остынет, – улыбаюсь, возвращая нас к тому, ради чего мы, собственно, и сидим здесь.

Криспиан усмехается, и сгибается, от чего лавка покачивается из стороны в сторону, явно намекая, что не готова к столь резким движениям. Потом вовсе через меня тянет руку к чайнику и наливает ароматный напиток в чашку. При этом он оказывается слишком близко. Настолько, что я чувствую едва уловимый аромат… Такой знакомый… Такой…