Анастасия Королева – Хозяйка старой хижины (страница 6)

Нет, я ему благодарна за помощь, за заступничество, за леденец этот, но стоит обозначить границы. Чтобы в будущем не возникло никакого недопонимания.

Криспиану мои слова не нравятся. Он кривится, но тут же возвращает улыбку, когда я-таки киваю Элис, давая понять, чтобы она без опаски брала угощение. Девочка медлит, всего мгновение, но протягивает руку и бережно берёт леденец.

Может быть, я и не права, и угощение просто угощением является. Но… Я боюсь верить в людскую доброту.

Солнце поднимается высоко и ветер, напитанный жаром его, легко касается что лица, что открытых рук. Игриво подхватывает подол юбки и тут же отступает, будто смущённый смелостью своей. Душно и хочется укрыться в тени, но площадь обделена. На ней нет ни деревца, так что до телеги, которая и не телега вовсе, а полноценная крытая повозка, мы идём под палящими лучами. Элис украдкой отирает лоб, я же смотрю на спину нашего сопровождающего.

После того, как Криспиан отдал Элис леденец, на нас он больше не смотрит. Шагает размашисто, и ставит ступни так, чтобы бедные камни под ногами разлетались в разные стороны. Спина напряжена и руки сжаты в кулаки. Словом, даёт понять, что мои слова его задели. Стоит извиниться, но я вдруг теряюсь, не зная, как заговорить с ним. Я всегда-то испытывала робость рядом с мужчинами, а сейчас и вовсе нужные слова на ум не приходят.

Все товары, коих набралось прилично, уже загружены. А вот места внутри повозки хватает только для Элис, так что мне приходится сесть рядом с Криспианом на козлах. Лавочка узенькая, да и явно не рассчитана на двоих, но выбора у меня нет. Присаживаюсь с краю, смотрю на Белянку, которой места вовсе не осталось, и вздрагиваю, когда моей руки касается мужская ладонь.

– Двигайтесь ближе, иначе свалитесь, – мужчина смотрит на меня из-под нахмуренных бровей, а рассмотрев что-то в моих глазах, быстро убирает ладонь. Судорожно выдыхаю, только сейчас поняв, что задержала дыхание. – Простите, – Криспиан зачем-то извиняется, я же передёргиваю плечами и нахожу в себе силы сказать:

– Это вы меня простите, – несмотря на внутреннее смятение, голос звучит спокойно. – Я вам очень благодарна за помощь. Ума не приложу, что бы я делала, если бы мне всё это самой пришлось искать и доставлять до дома.

Выдавливаю улыбку и жду реакции, но мужчина медлит, и я продолжаю:

– И за леденец спасибо, я понимаю, что вы хотели сделать дочери приятное.

Когда замолкаю, то вижу, что он улыбается. Едва заметно, но всё же. Криспиан перестаёт хмуриться и легко натягивает поводья, так что чёрная, словно смоль, лошадка, трогает с места. Очень осторожно, будто везёт что-то хрупкое.

– Хорошо, – легко соглашается мужчина. – И вы меня извините, не нужно было мне лезть без вашего ведома, мало ли что…

«Мало ли что» – звучит так многозначительно, и теперь приходит мой черёд хмуриться.

– А вы к нам надолго? – Криспиан спешно меняет тему, и я бросаю взгляд на Элис. Девочка сидит на мягкой подстилке и смотрит по сторонам. Кажется, наш разговор её вовсе не волнует.

Пожимаю плечами и честно отвечаю:

– Пока не знаю.

Я, в самом деле, не знаю, сколько нам придётся здесь прожить. Месяц? Два? Или куда дольше?

Мой ответ не очень-то нравится мужчине. Он хмыкает, как мне кажется, с некоторым недовольством, но потом продолжает:

– Если что-то нужно по дому, я могу помочь.

Что тут сказать, я не представляю, но и кажется, если откажу, то вновь обижу его, потому произношу:

– Спасибо, буду иметь в виду.

Разговор затихает и не ладится больше. И я предпочитаю последовать примеру Элис – смотрю по сторонам.

Деревенька эта, с гордым названием Верхние Почины, не велика. И домишки, в большинстве своём, простенькие, без изысков. Соломенные, реже металлические крыши, кое-где резные узоры на окнах. Когда-то эта деревня казалась мне прекрасной, после же блеска столичных районов, теперь стала для меня обычной. Но в этой обычности её куда больше привлекательности, чем в богатых особняках и аккуратных, почти игрушечных садах перед ними.

Дом Зарины стоит немного на отшибе, в проулке, где сросшиеся верхушки деревьев, образуют арку. И дикие огурцы оплетают её, не давая возможности тонким ветвям устремиться ввысь, к небу. Листва касается крыши повозки, шуршит натужно, то ли пытаясь остановить, то ли, напротив, приветствуя нежданную гостью. Жужжат пчёлы, перелетая с цветка на цветок, и мухи носятся, как заполошные.

Хорошо…

Дом встречает нас тишиной и умиротворением. И я выдыхаю с облегчением. Криспиан же хмурится, осматривая высоченный бурьян. Ему и девичий виноград не нравится, который почти скрыл собою и стены, и крышу. Но он молчит. Помогает Элис спуститься, берёт первый мешок и подходит к двери, ожидая, когда я её открою.

Спустя четверть часа весь провиант составлен в кладовой, и между нами падает неловкая тишина. Я понимаю, что должна отблагодарить мужчину, и за хлопоты, и за время потраченное, но вновь теряюсь.

Переминаюсь с ноги на ногу, протягиваю несколько монет и произношу:

– Благодарю вас, вы нас очень выручили, – Криспиан смотрит сначала на ладонь мою протянутую, потом в глаза, усмехается без злости.

– Бросьте, леди, вам они ещё пригодятся.

Он прав, конечно же, прав. И ладонь я опускаю, при этом чувствуя, как лицо опаляет жаром стыда. Но зачем-то, вместо слов благодарности, тихо бросаю:

– С чего вы взяли, что я леди?

Вопрос мой его, кажется, совсем не удивляет. Он усмехается, дарит кривенькую ухмылку и не без доли сарказма уточняет:

– Хотите сказать, что я ошибся? – Криспиан приподнимает одну бровь, пронзая меня испытующим взглядом.

И что ответить?

– Нет, – роняю спокойно, стараясь не показать, как разговор этот меня смущает. Хотя жаловаться не на что, сама его начала. – Просто вы несколько раз сделали акцент на моём положении, и мне стало интересно, отчего вы пришли к таким выводам.

В самом деле, интересно. И не только это, но и то, зачем вызвался помочь, хотя после первого нашего знакомства он явно сложил обо мне не лучшее мнение. Теперь же вот носится, и деньги брат отказывается. Мне хочется, очень хочется верить в добро, что ещё существует в этом мире, но… Однажды я поверила, что девчонка-беспризорница может вытащить счастливый билет, и жестоко ошиблась. Повторять собственные ошибки не хочется.

Криспиан меня не мучает:

– Всё куда проще, чем вы думаете, – он отступает в тень, побуждая меня сделать то же самое. – Руки у вас нежные, не натруженные.

И всего-то?

– А ещё, – он чуть подаётся вперёд и я с трудом остаюсь на месте. – Вы держись так, будто металлический прут проглотили. Отличительная черта всех аристократок, манеру держать себя вы впитываете с молоком матери.

Нет, он всё же ошибается. Даже из простолюдинки можно сделать настоящую леди. Только для этого девице положено быть кроткой и благодарной уже за то, что на неё обратили внимание. А ещё послушной, молчаливой, похожей на тень…

Вздрагиваю, пытаясь сбросить навязчивые воспоминания и голос, вбивавший в меня прописные истины. Отступаю на шаг, но так, чтобы Криспиан не подумал, будто я боюсь его:

– Вы весьма наблюдательны.

– Конечно, – улыбается, теперь уже без издёвки. – Знаете, что интересно? – спрашивает неожиданно. Я качаю головой, потому что понятия не имею, что именно могло его заинтересовать.

– То, что вы моё имя знаете, а вот я ваше – нет.

Действительно, упущение.

– Глория, – представляюсь без опаски. – Меня зовут Глория, – повторяю снова.

Мне нравится моё настоящее имя. А то, что я носила последние несколько лет, так и не пришлось по душе.

– Красивое имя, – произносит Криспиан задумчиво. После чего разворачивается и идёт к калитке, на ходу бросая: – До встречи.

И почему он так уверен, что мы увидимся? Но об этом я, конечно же, не спрашиваю, лишь уточняю:

– А вы Белянку не заберёте?

Белобокая нахалка зашла в дом вместе с Элис так, словно это она была здесь хозяйка, и выходить оттуда, ни под каким предлогом не пожелала.

Криспиан не обернулся:

– Если захочет – сама придёт. Пока же вы с ней помучайтесь.

Великодушно, ничего не скажешь.

Глава 8

Элис сидит в доме, у самого окна, и на свет рассматривает хрустальный леденец. Козочка, что была на палочке, имеет вид куда более дружелюбный, чем Белянка. Живая же животинка явно недовольна тем, что малышка уделяет внимание вовсе не ей. Она проходит пару шагов вперёд, возвращается назад, потом вовсе касается лбом бока девочки. Видимо, терпение у козы не безгранично.

Элис оборачивается, смотрит на неё с улыбкой и говорит:

– Ты, конечно же, лучше! – после замечает меня. Улыбка пропадает с её лица: – Он ушёл?

Нет нужды уточнять, про кого она спрашивает.

– Ушёл, – вздыхаю и усаживаюсь на свободный табурет. – Но обещал вернуться… – добавляю зачем-то.

Девочка несмело улыбается:

– Знаешь, а он мне понравился, – признаётся и закусывает губу от смущения. К тому же на её щеках появляется премилейший румянец.

Элис удивительный ребёнок. Несмотря на всё, что ей пришлось пережить, она смогла остаться доброй и отзывчивой. И как показал сегодняшний день, ещё и способной встать на защиту тех, кого считает своими друзьями.