Анастасия Королева – Хозяйка старой хижины (страница 5)

Я знаю, что мужчинам нравится выглядеть устрашающе, да и чтобы женщины признавали за ними силу. И я бы подчинилась этому извечному течению жизни, но… Не сегодня и не перед ним.

Запираю страх под пудовым замком, окидываю продавца холодным взглядом, так что он стирает с лица едкую ухмылку.

– Отпустите, – произношу тихо, но это не просьба вовсе, а приказ.

Он не сразу решается разжать потные пальцы, медлит, будто проверяя меня на прочность. Но я жду и всем своим видом даю понять, что уступать ему не намерена.

– Хамай, тебе же сказали отпустить, – за спиной раздаётся уже знакомый мне голос и я оборачиваюсь. Смотрю на мужчину и на Белянку, что стоит за ним с таким победным видом, будто бы это она привела сюда своего хозяина, и она же потребовала вступиться за нас.

Продавец дёргается и разжимает наконец пальцы, чем я тут же пользуюсь – прячу руку за спину, второй же чуть сильнее сжимаю ставшую ледяной ладошку Элис. Мне кажется, малышка все эти короткие мгновения вовсе не дышит.

Хочется уйти, чтобы никто из присутствующих не понял, что смелость моя тает, испаряется и наружу пробирается всепоглощающий страх. И только мантра, что я мысленно твержу себе, о собственной силе и смелости, спасает. Получается удержать на губах улыбку и не опустить взгляда, когда настоящий хозяин Белянки вопросительно выгибает бровь, будто интересуясь, действительно ли мне нужна его помощь?

Тот, кого он назвал непривычным для меня именем Хамай, кланяется низко, кончиком шляпы едва ли ни земли касаясь, и заискивающе произносит:

– Криспиан, да разве же Хамай обидит красивую девушку? Хамай всего лишь хотел выгодно поторговаться! – под конец фразы в его словах звучит притворное возмущение и капелька обиды, будто бы его оскорбили.

Хамай неприятен. Не столько внешне, сколько самой натурой. Бронзовая, выжженная солнцем кожа, маленькие глазки, что смотрят слишком уж внимательно, и потные руки, прикосновение которых я до сих пор ощущаю. Но с этим можно было бы смириться, а вон гнилое нутро – не прячешь ни под ярким кафтаном, ни под дорогой мантией.

Смотрю на нежданного помощника. Криспиан… Имя ему идёт. Но взгляд, пронизанный холодом, разрушает это очарование. Он усмехается, но улыбка не касается его глаз:

– Не забывай, что девушки, особенно такие, не очень-то любят, когда их хватают за руки.

«Какие – такие?» – хочется спросить, но я молчу. Раздражённо веду плечами и вновь отступаю, чтобы уйти. Белянка спешит следом, пристраиваясь рядом с Элис. Та немного приходит в себя, проводит дрожащей ладошкой по мохнатой морде, бросает взгляд на меня.

– Всё хорошо, – говорю так, чтобы она не почувствовала ложь в этих нехитрых словах. Но Элис хмурится и едва заметно качает головой.

Не хорошо. И я, и она это знаем. Мы сбежали, но страхи остались с нами, и неизвестно сколько пройдёт времени, прежде чем мы научимся справляться с ними.

– Вы когда-нибудь хоть что-то покупали на рынке? – рядом со мной оказывается Криспиан и я вздрагиваю, что не укрывается от внимательного взгляда. Приходится спешно брать себя в руки и вновь надевать маску настоящей леди, что холодна и неприступна.

– Спасибо за помощь, – благодарю, хоть и с опозданием, но чтобы ему не казалось, будто бы я настроена на дальнейшее общение, отрезаю: – Извините, мы торопимся.

Криспиан улыбается. На этот раз по-настоящему, как делал это при первом нашем столкновение.

– Не ершитесь, леди, – усмехается к тому же. – И идите за мной, я помогу вам выбрать хороший товар по сходной цене.

Душевный порыв кажется мне подозрительным, но в игру вступает Белянка. Она подаёт голос, в котором отчётливо слышен призыв, пойти за её хозяином. Интересный расклад – сама его не слушается, а мне советы раздаёт.

Глава 7

На раздумье мне дают не так уж много времени.

– Соглашайтесь, иначе я передумаю, – подначивает Криспиан и я, неожиданно для самой себя, киваю в знак согласия. На что мужчина прячет в уголках губ довольную улыбку. А вот Белянка скрыть своё удовольствие даже не пытается – выходит вперёд и покачивая крепким задом, начинает приговаривать:

– Ме-ме-ме, – будто бы нахваливает саму себя за находчивость.

Я мало что смыслю в мелком рогатом скоте, но этот экземпляр, абсолютно точно, уникален. И не понятно ещё, чем для нас аукнется её уникальность.

Элис смотрит на меня снизу вверх и несмело улыбается, будто бы и она принимает стороны Белянки. Я же вздыхаю и иду за Криспианом. Мужчина смотрит на меня искоса, открывает рот, будто спросить что-то хочет, но… Озвучить так ничего и не решается. Я тоже не спешу заводить беседу.

Мы проходим мимо нескольких бакалейных лавок, куда нас зазывают что дородные женщины, что мужчины им под стать. Благо, никто из них не проявляет такую настойчивость, как Хамай.

Рынок не велик, но всё же приличен. Здесь есть и кибитка, перед которой на треногах развешаны разные ткани да плетёное кружево, лавчонка с разноцветными лентами и деревянными игрушками, телега с пологими бортами, где выставлены глиняные горшки и чугунки от мала до велика. На лотках девиц с зычными голосами теснятся связки бубликов и ароматная сдоба.

А уж стариков и старушек, перед которыми стоят пузатые корзины с овощами и фруктами и вовсе не счесть.

Мы проходим мимо кособокой тележки. На лотках разложены румяные пряники, орехи в меду, тонкие, почти прозрачные кусочки пастилы и леденцы на палочке самых причудливых форм. Леденцы красочны и если смотреть сквозь них, то мир может стать куда ярче и прекраснее. Элис замедляет шаг, поражённая увиденным, но тут же трясёт головой, будто пытается сбросить наваждение. Она вырывается вперёд и тянет меня за собой, спешно сбегая от соблазна. Я же делаю себе заметку, что, как только мы купим всё необходимое, заглянем и сюда.

Наконец, Криспиан останавливается возле очередной телеги и тепло приветствует сухонького старика. Он не высок, лицо испещрено множеством морщин, одежда поношенная, кое-где и вовсе неуклюже залатана. Вот только отторжения его вид не вызывает, наоборот, я, неожиданно для себя, чувствую к нему симпатию.

– Лейф, я тебе покупательницу привёл, – хвалится Криспиан, но так, в шутку. Поэтому я не обижаюсь, а смотрю на товар.

Мешки выставлены ровным рядом, я подхожу к первому из них и внимательно смотрю на пшеничную муку. Помола мелкого и цвет белый, без примесей.

– Добрый день, – не изменяю вежливости, – сколько просите?

Мужчина, которого Криспиан назвал Лейфом, бросает быстрый взгляд на нашего сопровождающего, потом зачем-то на Элис, и отвечает:

– Сорок медяков, – мои брови удивлённо взлетают вверх.

Если Хамай излишне задирает цену, то Лейф явно занижает её.

– Но это мало, – начинаю протестующе, вот только мужчина прерывает меня взмахом морщинистой руки:

– Бросьте, леди, не в монетах же счастье!

«А в их количестве» – заканчиваю мысленно, вслух же ничего не произношу.

В самом деле, мне ли требовать поднять цену? Я, наоборот, должна радоваться, что и делаю.

Помимо муки я покупаю просо, и гречу, и мелко молотую кукурузу, и овса немного. Последнее я беру только ради Белянки, потому что она так смотрит на мешок, что раззявил нутро прямо перед её мордой, и мне совестно становится. Рогатая же в прямом смысле слова расцветает – приподнимает верхнюю губу, показывая белёсые зубы.

Криспиан не отходит от нас, и когда я озадаченно раздумываю о том, как бы мне всё теперь до дома доставить, снова вызывается помочь.

– Об этом не думайте, леди, у меня есть телега, на ней и привезём.

Если поначалу обращение его кажется мне пустяком, то сейчас, когда он, да и Лейф выделяют это «леди», становится неуютно. Хочется возразить, что никакая я не леди, во всяком случае теперь, но… Возражение будет запоздалым и глупым, если уж на то пошло.

За бакалейной лавкой Криспиан ведёт меня к улыбчивой старушке, что торгует овощами и зеленью, затем к другой, у которой я набираю добрую сотню яиц, несколько куриных тушек, приличный кусок телятины и шмат копчёного сала. Последнее я беру, покрываясь краской стыда. Вдруг вспоминаются поучительные слова, что девицам моего положения не пристало питаться плебейской едой. Я добросовестно следовала этому совету, теперь же вольна есть сало с обугленной картошкой, запечённой в костре. И никто-то не может мне этого запретить.

– Ну, пойдём к телеге? – Криспиан обращается не ко мне, а к Элис, которая всё это время молча следует за нами ни жалуясь на усталость. Он прячет руку в карман, а затем извлекает оттуда огромный леденец в виде рогатой козочки. При этом Белянка, поняв намёк, горделиво фыркает и отходит чуть в сторону, будто бы обидевшись.

Когда он только успел купить его? Ведь не отходил от нас ни на шаг.

Глазёнки Элис загораются, она даже делает шаг навстречу вожделенному лакомству, но останавливается. Сжимается. И бросает на меня затравленный взгляд, что тоже не укрывается от Криспиана.

Но ведь это просто леденец, верно? И в том, что он купил его малышке, желая… Что? Расположить к себе? Или просто порадовать? Нет ничего страшного. Наверное.

Мужчина приходит нам на помощь, будто бы прочитав мои мысли:

– Это просто леденец, он вас ни к чему не обязывает.

Мне кажется, или в его тоне звучит обида? Становится совестно и я тихо произношу:

– Спасибо, – а потом добавляю, – но не стоило.