Анастасия Конюх – Громкость любви (страница 6)

И он отметил: результат достигнут. Но почему-то этого оказалось недостаточно. Он остался сидеть рядом дольше, чем планировал.

Глава 3. Громкий шторм

Они провели вместе лето. Дни складывались в один длинный, спокойный отрезок, в котором Кира впервые за долгое время не считала, сколько сил у неё осталось. Они встречались почти каждый день. Кира больше не «закрывалась», не готовилась заранее к чужим эмоциям и не жила в режиме защиты. Он был её тишиной. И со временем она начала забывать, какой оглушающей может быть жизнь без него.

Тот день начался, как всегда.

— Пошли в кино, — сказал он, когда они сидели на бордюре у её подъезда.

— Там же ничего нового не вышло, — пожала плечами Кира.

— Есть один фильм. Про маньяка. Я давно хотел его посмотреть.

Она нахмурилась.

— А вдруг будет страшно?

— Я буду держать тебя за руку, — сказал Май.

И чуть улыбнулся.

У него это всё ещё получалось не совсем так, как у других — чуть точнее, чуть с задержкой. Но Кира уже знала: если он улыбается — значит, он решил это сделать.

— Нас не пустят, — напомнила она.

— Рискнём?

Кира посмотрела на него. На его странную уверенность, в которой не было ни бравады, ни азарта — просто факт.

— Ну давай, — сказала она.

В кинотеатре их почти не заметили. Билетёр был занят своими мыслями, лениво оторвал корешки и пропустил их, даже не взглянув.

В зале было темно.

Фильм оказался тяжелее, чем Кира ожидала.

Много напряжения.

Много чужого страха, который она чувствовала почти физически.

Она сжалась в кресле и в какой-то момент её пальцы сами нашли его руку.

Май не отдёрнул. Сначала просто позволил ей его держать, а потом осторожно сжал в ответ.

Кира выдохнула. Это просто фильм, история, рассказанная другими людьми.

В особенно напряжённые моменты он сжимал её руку чуть сильнее. Не потому, что чувствовал её страх. Потому что запомнил: в такие моменты люди ищут опору. Кира закрыла глаза на секунду. И в этом контакте, простом, тёплом, мир снова стал тише.

После сеанса они вышли в вечер.

Воздух был прохладный, пах асфальтом и чем-то сладким из ближайшего ларька.

Они дошли до своей скамейки в парке.

Той самой.

— Это было… страшно, — тихо сказала она. — А ты мог бы убить?

Май задумался.

— Если бы это было нужно — да.

Она резко повернулась к нему.

— А ты? — спросил он.

— Нет, — помотала головой Кира. — Я бы не смогла. Это же чувствовать чужую боль. Страх. Всё сразу

Она поёжилась.

— Это ужасно.

— Я ничего не чувствую, — ответил Май. — Мне на это всё равно.

— То есть это для тебя нормально? — спросила она.

Он подумал.

— Нет.

— Почему?

— Ты, папа, Ника. Вы бы разочаровались, а я бы этого не хотел.

Он сказал это так же спокойно.

Но Кира вдруг почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— А если бы это помогло тебе почувствовать?

Тишина.

Май смотрел на неё.

Кира медленно протянула руку и положила ладонь поверх его.

Он перевернул её. Посмотрел на пальцы. Потом ей в глаза.

— Нет, — сказал он тихо. — Мне достаточно того, что есть рядом с тобой.

Кира замерла.

— Ты чувствуешь?

— Не так, как ты, — ответил он. — Но рядом с тобой всё становится ярче. И мне не хочется тебя расстраивать.

Это было сказано неуверенно. Он не уверен в том, что говорил, но других слов подобрать не смог.

Кира улыбнулась. Сжала его ладонь.

— Это уже много.

Он посмотрел на их руки.

Осторожно коснулся её пальцев чуть сильнее, чем раньше. Проверяя, можно ли так. Кира вздрогнула, но не отстранилась.

— Тебе приятно? — спросил он честно.

Она кивнула.

— А тебе?

Он прислушался к себе. Внутри ничего не изменилось, но руку он не убрал.

— Не неприятно.

Кира тихо засмеялась.