Анастасия Конюх – Громкость любви (страница 4)
На вторую встречу к Нике они не пошли. Переглянулись в коридоре, коротко, почти случайно, и одновременно отвернулись к выходу. Никто ничего не сказал. Просто оба поняли:
Они сбежали в парк.
Кира села на качели, оттолкнулась носками от земли. Движение было медленным, почти ленивым. Май устроился рядом. Просто сидел, чуть покачиваясь от её движения.
Некоторое время они молчали.
— А правда ты ничего не чувствуешь? — спросила Кира, разглядывая его профиль.
— Правда, —ответил он.
Пауза.
— Ну… не совсем ничего. Я понимаю, когда больно. И знаю, когда должен радоваться. В груди становится теплее. Но это как фон. Как будто телевизор включён без звука. Я вижу, что происходит, но не слышу.
Кира нахмурилась.
— И тебе не страшно? Когда, например, кто-то кричит?
— Нет. Просто громко.
Она опустила взгляд. Мимо прошла женщина с коляской, от неё тянуло усталостью, липкой, тяжёлой. Кира невольно поёжилась и сразу посмотрела на Мая. Рядом с ним было иначе. Тихо.
— А я чувствую всё, — тихо сказала она. — Когда кто-то злится, у меня внутри колется. Когда грустит на грудь кладут камень. Иногда я не понимаю, где я, а где — они…
Она запнулась.
— Иногда мне кажется, что я могу исчезнуть. Раствориться.
Май повернул к ней голову.
— Поэтому у тебя нет друзей?
Кира кивнула.
— Страшно. Вдруг я перестану быть собой.
Пауза.
— А у тебя почему нет?
— Мне не нужно, — ответил он. — Я не получаю от этого результата.
Кира чуть улыбнулась.
— И от меня?
Он посмотрел на неё чуть внимательнее, чем обычно.
— С тобой по-другому. Любопытно, — сказал он. Кира почувствовала, как внутри становится теплее.
Она слегка качнулась вперёд, оттолкнулась носком.
— А меня в театре хвалят, — вдруг сказал Май. — Я могу изобразить всё. Радость, страх, злость. Папа говорит, у меня талант.
— А ты понимаешь, что изображаешь?
— Теоретически.
— Это как?
— Я знаю, как это выглядит. Если человек радуется, то он улыбается, глаза блестят, голос становится выше. Я делаю так же.
— Все верят.
Кира задумалась, потом спросила осторожно:
— А если я сейчас заплачу что ты сделаешь?
— Обниму. Так обычно делают.
Она смотрела на него серьёзно.
— А если не обычно?
Он задумался. На этот раз — дольше.
— Тогда спрошу, что тебе нужно.
Кира моргнула.
Это было правильно. Она не знала, что на это ответить. Никто никогда не спрашивал, что ей
— Ты странный, — тихо сказала она.
— Мне так говорят.
— Мне тоже.
И это вдруг оказалось важным.
Они начали проводить время вместе почти каждый день.
Не потому что договорились.
Просто каждый раз оказывались рядом.
***
Однажды Кира не выдержала ещё на подходе к парку. Кто-то ругался у входа резко, зло, с обрывами дыхания. Эмоции били, как горячий воздух в лицо.
Она остановилась. Пальцы сами сжались в кулаки.
— Подожди… — выдохнула она.
Май ничего не спросил. Только встал рядом. Чуть ближе, чем обычно. И через несколько секунд шум не исчез, он просто перестал на неё давить Кира медленно разжала пальцы.
— Уже лучше, — прошептала она.
Он кивнул. Зафиксировал.
***
В другой раз шёл дождь. Они спрятались под навесом у закрытого киоска. Капли били по крыше быстро, громко, сбивчиво. Люди в раздражении проходили мимо, негодовали, злились.
Кира вздрогнула. Сжала колени руками так, что пальцы побелели.
— Слишком, — выдохнула она, но слово не договорила.
В груди резко стало тесно. Как будто воздух закончился.
Шум больше не был снаружи.
Он был внутри.
Сразу всё.
— Я не могу… — почти беззвучно.