Анастасия Князева – Я тебя сломаю (страница 28)
— Где? — снова орет на меня второй, наклонившись так близко, что я чувствую его смрадное дыхание. — Говори, где этот чертов ноутбук?!
Из разбитой губы льется кровь, и я чувствую ее металлический вкус, смешанный со слезами.
— Я… я правда не знаю, — шепчу, с трудом выговаривая слова. — Я ничего не брала…
И снова удар. В этот раз в живот.
Боль пронзает меня, и я стону. Сползаю вниз.
Мысли кружатся пчелиным роем. Я плачу. Скулю от боли. И молюсь.
Они продолжают громить все вокруг, а я лежу, сжавшись в комок, умоляя, чтобы этот ужас закончился. Я хочу, чтобы Мирон приехал. Чтобы он обнял меня и защитил от этих чудовищ. Но его нет…
Его нет. Я одна посреди всего этого кошмара. Одна…
Каждый грохот падающих вещей, каждый яростный крик пронзают меня раскаленными иглами. Они переворачивают все, что видят, но я понимаю, что они ничего не найдут.
Потому что здесь нет никакого ноутбука! Я не брала… Никогда бы не взяла чужое. Но как доказать это этим зверям?
— Так и будем молчать? — голос надо мной звучит презрительно. Он снова хватает меня за подбородок. — Тебе что совсем не больно?
От его прикосновения меня передергивает. Я пытаюсь вырваться, но он сжимает челюсть так, что у меня, кажется, трещат зубы.
— Где он, сука?! — шипит мне прямо в лицо. — Где ты его спрятала? Продала? Кому?!
Мои глаза снова наполняются слезами. Я отчаянно мотаю головой, но он не выпускает.
— Не знаю… — слова застревают в горле. — Пожалуйста… Я... ничего не знаю...
Второй грубо хватает меня за волосы. Буквально выдирает из рук другого и толкает лицом в пол. Коленом вжимается мне в спину. Давит.
Я задыхаюсь.
Кровавые звезды плывут перед глазами. Меня словно пропустили через мясорубку и кажется, что кости крошатся на мелкие осколки.
Я пытаюсь отползти, увернуться от очередного удара, но окаменевшее тело не слушается. Стянутые за спиной руки неподвижны.
Я ничего не могу сделать.
Ничего…
— Ты думаешь, я тебе поверю? — он вытаскивает из кармана нож и подносит его к моему лицу. Проводит лезвием вдоль уха, и я чувствую, как что-то теплое сползает по моей щеке. — Говори, где ноут, шмара?! Говори, пока я тебя не убил!
Из горла вырывается лишь протяжный вой.
Сжимаю глаза в ожидании неизбежного. Мысленно прощаюсь с жизнь.
Сейчас все закончится…
Но вдруг, вместо удара ножом, с улицы доносится вой сирен. Тяжесть со спины пропадает. Легкие наполняются воздухом, не справляются с таким количеством кислорода, и я начинаю громко кашлять.
Мужчины громко чертыхаются. Я слышу топот ног — они подбегают к окнам, чтобы проверить, что там происходит.
На несколько секунд в квартире наступает зловещая тишина.
— Говорил же, не надо шуметь, — чертыхается первый голос. — Соседи ментов вызвали. Надо валить отсюда.
— Свалим, — скалится второй. — Но сначала я закончу с ней.
И, сорвав со стола салфетку, завязывает мне рот.
— Куда ты там бежала? В ванную?
Он подхватывает меня на руки, заносит в комнату и бросает на дно ванны. До меня вдруг доходит, что он собирается делать.
Пытаюсь закричать. Брыкаюсь. Дергаюсь пойманной рыбкой.
Он только ржет.
— Что ты делаешь?!
— Она все равно не хочет говорить. Ноут мы так и так найдем. Рано или поздно его все равно включат, а эту суку надо наказать, — говорит мой палач и, зафиксировав ноги стяжкой, открывает холодную воду.
Я взвизгиваю. Пытаюсь отползти от мощной, бьющей по голове, струи.
Мне даже удается приподняться на локтях, но один несильный удар в бок все ломает.
Я падаю, ударяясь виском о борт ванны. Глаза закатываются, и вся боль внезапно исчезает. Тело обмякает. Я теряю сознание.
— Привет от Григория Маратовича, — последнее, что улавливает мое уплывающее сознание.
Глава 26
Мысли тягучие, липкие, как темный мед, не отпускают. Тело, хоть и обессиленное после продолжительного секс-марафона с Даной, все же напряжено до предела. Лежу, уставившись в потолок. Считаю секунды.
С трудом заставляю мозг отключиться. Вырубаюсь, но и во сне она не дает мне покоя.
Образы расплываются: вот передо мной обнаженная кожа Даны, ее томный взгляд, шепот, ласкающий слух. Тепло тела под боком. Но как бы я ни старался сосредоточиться на ее прикосновениях, в голове пульсируют воспоминания о другой.
Мне снится она…
Запретная… Неверная.
Она не отпускает.
Ее взгляд, способный растопить любой, даже самый толстый, лед. Улыбка, от вида которой мое сердце сжимается от тоски. Обманщица, из-за которой Марк чуть не погиб. А я… я все еще тону в невинных глазах…
Настойчивый стук в дверь развеивает сладкий дурман. Такой нетерпеливый, такой яростный, будто кто-то снаружи пытается достучаться до ада.
— Мирон… Что случилось? — спрашивает Дана, садясь на кровати.
Даже не смотрю в ее сторону.
— Не знаю, — отвечаю, натягивая на джинсы. — Спи.
Спускаюсь вниз и открываю.
На пороге стоит Рустам. Лицо перекошено. Глаза горят безумием. Грудь вздымается, словно он бежал за мной как минимум из соседнего города.
— Арина…
Одно имя, и меня сковывает яростью. Пальцы собираются в кулак.
— Что?! — рычу медведем, вылетая на лестничную клетку.
— В больнице. Поехали скорее!
Дальше — все в тумане. Не помню, как одеваюсь и, хлопнув дверью, несусь к машине. В груди клокочет. Рвется. Холод сковывает каждый мускул. Я не могу дышать.
Арина… Что могло с ней случиться? С той, которую я так отчаянно пытался забыть…
Я не в себе, так что едем на машине друга. Выезжаем на ночные улицы. Рустам давит в пол, выжимая из двигателя максимум.