Анастасия Князева – Я тебя сломаю (страница 30)
Ясно, что Марта — всего лишь пешка. Эта ведьма лишь подготовила почву, узнала, что я не приеду, отравила моих людей. Полиция изучила квартиру вдоль и поперек — следов проникновения нет. Дверь открыли своим ключом. Специально ждали возвращения Арины. Звуки погрома начались уже после того, как она вернулась домой. Значит…
Хотели убить? Тогда почему просто не пристрелили? Что за садистские методы?
Образ скованной по рукам и ногам девушки всплывает в мозгу, к херам разнося мою рациональность.
Убить могла и Марта. У нее, как не прискорбно сознавать, было куда больше шансов провернуть это дело. Пара капель яда, и все. Человека нет.
Значит, целью было не убийство.
Тогда… что?
Что за дурацкая игра?!
— Поехали. Хочу увидеть все своими глазами,
Рустам молча распахивает дверь. Раннее утро. В клинике почти никого. Наши люди дежурят на каждом этаже, удвоенная охрана у палаты Марка, еще двое приглядывают за Ариной. Никто не войдет и не выйдет без нашего ведома.
У лифта сталкиваемся с Захаром.
— Как она? — вопрос срывается сам собой.
— Все так же, без сознания. Наблюдаем.
— Отвечаешь за нее головой.
Захар молча кивает. Мы заходим в подъехавший кабину и едем в вниз.
За рулем снова Рустам. Я не в том состоянии, чтобы управлять машиной. Едем в этот гребанный ЖК. Меня аж подкидывает от ярости и адреналина. Нутром чую, кто-то явно наслаждается моим состоянием. Какой-то уёбок, точно знающий, куда бить.
Паркуемся у подъезда.
— Какой план? — сухо осведомляется Рустам, поправляя на поясе ствол.
— Сначала я поговорю с вахтером. Потом наверх. Всех подозрительных веди ко мне.
— Принято, — усмехается он.
Толкаю дверь и первым выхожу на улицу. Иду к подъезду.
Снова удушающее чувство беспомощности. Ее образ маячит перед глазами, дразнит и сразу же уплывает, растворяясь в тишине утра.
Эта тишина отпечатывается в голове.
Медленно поднимаюсь, вбиваю код, и стеклянная дверь с громкой трелью отходит назад. В нос бьет запах моющих средств. На мокрых полах отпечатываются следы.
Я представляю, как еще вчера Арина вот так же, шла по этому маршруту. Ничего не подозревая. Поднялась к себе, а там…
Останавливаюсь. В груди давит, сковывает раскаленными щипцами. Так, Гараева, вперед.
Шаг.
Еще один.
Еще…
Старик — консьерж поднимается навстречу. Пожимаем друг другу руки.
— Мирон Амирович.
— Виктор Степанович.
На лице ноль удивления. Умный старик. Все понимает.
— Я уже говорил полиции, вам тоже скажу — никого подозрительного я не видел.
— Уверен?
— Я работаю в этом доме со дня основания. Знаю всех жильцов.
Киваю. Сдержанно. Едва заметно.
— А за последние время? Может был кто-то новый?
— В том-то и дело, что нет. Ариночка… Арина Леонидовна раньше часто приглашала к себе гостей. Но в последнее время, кроме домработницы и вас к ней никто не заходил. Не знаю, поможет вам это или нет, но она очень изменилась. Прямо
— В больнице, — выходит тише обычного. Ком в горле мешает говорить.
Провожу ладонью по лицу. Выдыхаю. И иду дальше.
Квартира встречает тишиной. Мебель перевернута. Везде вещи. Следы ботинок. Рассыпанный по полу ромашки.
Наклоняюсь и поднимаю единственный выживший цветок. Кручу. С поникшей головки стекает капля воды. Падает, разбиваясь хрустальной крошкой.
В груди разрастается черная дура. Такая знакомая. Залатанная вроде немного. Совсем чуть-чуть. И вот — снова разрыв.
Шаги за спиной удерживают от падения в бездну. Поддавшись странному порыву, убираю цветок в карман на груди.
Взгляд цепляется за выбитую дверь ванной.
Перед глазами поднимается кровавый туман.
Ноги несут туда.
Сами. На автопилоте.
Снова мокрые полы. Разбросанные полотенца. Халат. Чудо, что не затопили соседей снизу. Разорванные стяжки для крепления. Как удар под дых.
Снова видение — теперь уже не окровавленные запястья…
Она лежала здесь.
Умирала.
За что?
Оглядываюсь.
Не знаю, что ищу. Чем хочу себя добить. Но…
Странное чувство не отпускает.
Наклоняюсь, заглядываю за ванну, раскидываю мокрые насквозь вещи.
Вокруг так мокро. Ветер гуляет. А я дышать не могу. Все в груди горит. Дергаю молнию куртки вниз. Одежда сковывает. Хочется содрать ее к чертовой матери.
— Мирон! — Рустам пытается до меня достучаться. — Мирный, хватит! Здесь ничего нет. Уходим.
Цепляясь за край ванны, встаю.
Оглядываюсь.
— Они не могли не наследить!
Не могли!
— На то и был потоп. Давай, брат. Сейчас Марту привезут.
Веду рукой по лицу, растирая переносицу.