Анастасия Князева – Любовь по завещанию (страница 31)

Но в тот вечер какое-то странное предчувствие не давало покоя. Впервые в жизни мне не хотелось оставаться с небольшом, но таком удобном коттедже Попадопулусов. Что-то тянуло меня назад, домой.

И я вернулся. Вернулся, чтобы стать свидетелем нашего конца. Теперь, я точно знаю, что это произошло именно тогда. В тот самый вечер образ идеальной семьи рухнул, превратившись в жалкте руины.

Войдя в дом, увидел, как отцовская шлюха даёт пощечину моей матери…

Остальное было словно в тумане… Помню лишь, как поднялся вверх по лестнице и оттащил её от мамы… А дальше… Дальше — ничего. Воспоминания обрываются. Помню только мамин стеклянный, полный ужаса, взгляд и её слова:

— Ты убил ее…

Потребовались огромные усилия, чтобы выбросить из головы все эти страшные картины прошлого, но звуки их голосов и крик этой женщины продолжали звучать в голове и по сей день. Каждую ночь, стоит только закрыть глаза, я вижу один и тот же сон, который преследует меня уже двадцать два года. И сегодня этот кошмар стал реальностью. Все мои воспоминания ожили в лице Сары, отразились в её глазах…

— Элена, — выйдя в пустую гостиную, громко позвал я. — Элена?!

Шатаясь, двинулся в сторону кухни. Женщина уже собиралась уходить, так как была одета в своё обычное синее платье и держала в руке сумку. Выглянув в коридор, она удивлённо оглядела меня с ног до головы. Густые брови вопросительно изогнулись.

Да, выглядел я ужасно. Весь помятый и потрёпанный, с серым лицом. Но, чёрт, мне было плевать на это. Единственное, что меня волновала, это состояние Мышки. Сейчас, когда прошлое немного отступило, я чувствовал, что должен пойти к ней. Обнять, попросить прощения и не отпускать до тех пор, пока боль в её душе немного не утихнет…

— Сара, — запнулся я, не знаю что и говорить. О чём спрашивать? Как объяснить Элене тот факт, что я сейчас не рядом с ней и не пытаюсь поддержать в самый трудный момент её жизни?

— Она уехала, — словно удар в спину прозвучал спокойный, уверенный ответ женщины. Она воинственно вздернула голову и смотрела на меня так, словно перед ней снова стоял тот несмышлённый школьник, который без разрешения взял лодку её мужа… — Ставрос отвёз её на Родос. Через полчаса она вылетает в Москву, а ты, — Элена нахмурилась. В её глазах я увидел неприкоытое осуждение и даже презрение. — Можешь продолжать сидеть здесь и топить себя в алкоголе. Тогда, ты ничем не будешь отличаться от своего отца, — жестокие слова моментально достигли своей цели, выбив почву у меня из-под ног. Пошатнулся, пришлось прислониться к стене плечо, чтобы не упасть. Перед глазами снова возникло лицо Сары. Отчаяние и чувство вины полоснули по сердцу, вызывая в груди отголоски, давно забытых, чувств.

— Ты хоть представляешь, в каком она состоянии?! Девочка в одно мгновение потеряла и брата, и отца, а ты? Какой же ты муж после этого?! Вместо того, чтобы быть рядом с ней и доказывать свою любовь, заперся в кабинете, словно последний трус, — Элена покачала головой и отвернулась. — А я-то, дура, думала, что ты другой. Сара говорила, что не хочет возвращаться в Москву, потому что там ты станешь другим, а я защищала тебя… Думала, если она полюбит тебя настоящего, то всё наладится…

Время словно остановилось в тот момент. Я стоял, как мальчишка, не зная, что и как делать. Как реагировать? Верить ли ей вообще? Неужели, Саре понравился тот Артур, которым я стал для неё? Но… Сможет ли она полюбить его? Простит ли после всего, что я натворил?

Глава 22

5 июня 2014 года

Сара

Ровно в восемь часов утра такси остановилось напротив моего дома в пригороде Москвы. Утреннее солнце, наперекор моему внутреннему состоянию, ярко освещало всё вокруг, создавая абсолютный контраст с тем, что происходило за высокими стенами красивого строения из красного кирпича.

Расплатившись с водителем последними купюрами, которые у меня остались после покупки билета на Родосе, толкнула дверь и вышла из машины. Несколько секунд, пока мужчина доставал из багажника мою сумку, стояла не двигаясь. Застыла в нерешительности, вдруг, с невероятной остротой осознав, что больше никогда не увижу ни отца, ни брата. Если там, в Греции, я ещё могла отрицать действительность, всячески ограждаясь от неё, то здесь этого делать уже не получалось.

Резкая, сравнимая с ощущениями от точного удара в солнечное сплетение, боль пронзила грудь насквозь, вонзившись в кожу ядовитыми иглами. Розовые очки, за которыми я предпочла спрятаться, разбились вдребезги. И, как это всегда случается, осколками внутрь. Голова сильно закружилась, перед глазами всё поплыло, как на карусели. Пошатнулась, с трудом оставшись на ногах.

— Вы в порядке? — забеспокоился водитель, бросив багаж на землю. Взяв меня за руку, мужчина нахмурился. — Вы неважно выглядите. Может, стоит позвать на помощь?

Кивком головы он указал на распахнутые ворота, но я поспешила возразить. Убедив его, что чувствую себя хорошо, бросила короткий взгляд на окно второго этажа. Шторы были плотно задёрнуты, будто очередное напоминание о том, что в этой комнате больше никогда не раздастся заразительного смеха Тиграна, он больше не закричит на весь дом с просьбой принести ему чего-нибудь вкусненького, не встретит меня, развалившись на диване в гостиной, не обнимет…

В глазах защипало, будто в них насыпали перца. Горе от потери близкого человека тяжёлым камнем легло поперёк груди, перекрывая дыхательные пути, действуя удушающе.

Взгляд, невольно, стал бродить по саду, цепляясь за каждую, даже самую незначительную, деталь. Я, по-прежнему, надеялась увидеть знакомый силуэт в беседке, где папа так любил сидеть по утрам, убедиться, что ничего не произошло. Они живы и ждут меня, как раньше… Но… Ничего… Его нигде не было… Как и машины Тиграна, к которой он так трепетно относился. Больше не было ничего. Только пустота. Звенящая. Оглушающая. Разрывающая на части.

Липкий, леденящий душу, страх прошёлся по позвоночнику, заставляя содрогнуться, словно от порыва арктического ветра. Жестокая реальность, о которой я, на жалкую долю минуты, позволила себе забыть, оказалась неумолимой. Моего отца больше нет в живых. Папа покинул этот мир, забрав с собой Тиграна…

Прохладный воздух ударил в спину, проникая под лёгкую ткань тёмно-синей рубашки без рукавов. По телу прошлась мелкая дрожь, короткие светлые волоски на руках и шее замерли по стойке «смирно». Поёжившись от непривычного холода, торопливо зашагала к дому, пытаясь заставить себя не заплакать. Слезами горю не поможешь… Я уже довольно их пролила, пока летела из Греции и ехала на такси. Сейчас, меня ждёт, наверное, самое страшное испытание за всю мою жизнь — похороны брата и отца… Двух мужчин, которые всегда были рядом, во что бы то ни стало… Они поддерживали и помогали даже когда мама с Мел отвернулись от меня. Они верили в меня и любили. Всегда. Несмотря ни на что…

Невольно, я вспомнила день свадьбы… Казалось, это было так давно, что некоторые моменты уже успели поблекнуть, стереться из памяти. Где-то в другой, чужой жизни, не со мной… Папа тогда был так счастлив за меня. Он улыбался Артуру как родному сыну…

— Обещай мне, — словно наяву, услышала голос Тиграна. Лицо брата возникло перед моим собственным, его сияющие глаза смотрели на меня с прежним теплом, от вида которого. — Если он когда-нибудь посмеет причинить тебе боль, я узнаю об этом первым…

Прости меня, малыш… Мне уже никогда не исполнить своей клятвы.

Одинокая слеза скатилась по щеке, оставив на ней тонкий след.

Но знай, твоя сестра больше не будет слабой! Я научусь справляться с этой болью, и не позволю им снова ранить меня… Никто не узнает, как сильно я сейчас страдаю… Я стану той Сарой, которую ты всегда хотел видеть во мне. Смелой и уверенной в себе. Обещаю…

Повернув ручку, толкнула входную дверь и зашла в дом. Знакомый запах, который невозможно почувствовать ни в одном другом уголке земного шара, ударил в нос, вызывая новые воспоминания. Прошлое, такое далёкое и прекрасное, предстало перед моим мысленным взором, нанося всё новые и новые раны. И без того, искалеченная душа сжалась до невероятно маленьких размеров, превратившись в жалкий сгусток боли и слёз. Слёз, которым уже не суждено пролиться. Больше не будет слёз! Ни единой слезинки.

Из большой гостиной доносились тихие голоса. Я их все хорошо знала. Они принадлежали нашим родственникам: близки и не очень. Людям, которые предпочитают появляться лишь в двух случаях: когда у нас радость или же, наоборот, горе. В обычной жизни они предпочитают оставаться лишь абстрактными дядями и тётями, о которых принято вспоминать несколько раз в год.

Вперемежку с русско-армянской речью до меня стали долетать и приглушенные всхлипы. С каждым шагом, они становились всё громче, из-за чего спина моментально покрылась мурашками. Оставив дорожную сумку в прихожей, сделала глубокий вдох и медленно направилась в сторону залы, непременно цепляясь за стены, так как ноги отказывались нести меня. В этот момент, более чем когда-либо, чувствовала себя сломанной марионеткой, которую оставили без поддержки умелых рук кукловода. Тонкие ниточки, поддерживающие меня раньше, вдруг оказались безвольно брошенными на пол, оставленными на произвол судьбы, как и я сама — маленькая, никому не нужная, старая кукла.