Анастасия Князева – Любовь по завещанию (страница 30)

Элена сделала всё за меня. Она собрала мои вещи и договорилась с сыном, чтобы тот приехал за мной и доставил на Родос, пока погода не успела испортиться. Мы обе понимали, если я послушаюсь Артура и останусь на Гестии до утра, полёт придётся отложить. Ни один человек в здравом уме не станет рисковать собственной жизнью, отправляясь в путешествие в нелётную погоду.

Вот такая странная насмешка судьбы. Выдавая меня за Епремяна, папа был уверен, что отныне мне не о чем беспокоиться. Он сказал, что мы созданы друг друга и всегда должны быть вместе… Если бы он только знал, кого на самом деле любиь Артур. Если бы знал, что он был парнем Амелии…

А правда заключается в том, что будучи замужней женщиной, я осталась одна в тот момент, когда больше всего нуждалась в чьей-либо поддержке…

Машина плавно выехала на шоссе и влилась в поток автомобилей. В салоне играла спокойная мелодия. Скорее всего, она должна была отвлечь меня от грустных дум и вытащить из того оцепенения, в котором я пребывала уже несколько часов. Помогло ли мне это? Нет, нисколько. Не думаю, что мне уже хоть что-то способно помочь. Ни одна музыка и ни одни слова поддержки не смогут вернуть мне моих брата и отца. Они ушли. Навсегда.

Ставрос сидел рядом. Слабый, едва уловимый, запах моря, которым была пропитана его кожа, служил единственным напоминанием того, что я ещё жива. Несмотря на замедленное дыхание и рябь в глазах, моё сердце продолжало биться. Как бы мне не хотелось закрыть глаза, провалиться в пустоту и больше никогда не возвращаться в этот злой, жестокий мир, оно было против. Жизнь ещё теплилась в ослабленном теле, а, значит, я должна бороться до конца. Я должна держаться. Ради папы. Ради Тиграна. Они хотели бы видеть меня сильной…

Перед глазами возникло лицо брата, его широкая улыбка и глаза, в которых всегда плескалась неуёмная энергия. Ему было всего восемнадцать лет. Тигран только закончил школу и поступил в университет. Он не должен был уходить! Это несправедливо! Так не должно быть. Не должно!

Не то стон, не то всхлип слетел с моих губ и утонул в очередном аккорде. Крепко зажмурив глаза, откинулась на спинку кресла. Дыши, Сара. Дыши. Ты обещала, что не заплачешь. Обещала, чёрт возьми!

Широкая, с огрубевшей от работы кожей, ладонь мягко опустилась на мои сцеплённые пальцы. Повернувшись, встретилась взглядом с чёрными глазами Ставроса.

— Не нужно стесняться своих слёз, Сара, — произнёс он. — Есть вещи, над которыми мы не подвластны. Это правда жизни, и, к сожалению, нам не избежать встреч с ней. Помни, даже после самой тёмной ночи наступает рассвет. Рано или поздно, но ты привыкнешь жить с этой болью.

Но я не хочу к ней привыкать! Не хочу жить с этой пустотой внутри…

— Я уже звонил в аэропорт, — сжав мою ладонь ещё крепче, будто пытался передать мне часть своих сил, продолжил он. — Ближайший вылет через час, так что к утру ты уже будешь в Москве.

— Ставрос, спасибо тебе огромное, — искренно поблагодарила я его, чувствуя как на глаза вновь наворачиваются слёзы.

Я снова ошиблась, позволив себе расслабиться. Поверила, будто смогу контролировать свою жизнь, спасу не только бизнес отца, но и смогу отплатить им за всё хорошее, что они сделали для меня. А в итоге? Я потеряла двух самых близких мне людей, осталась одна в этом огромном мире.

Замужем за настоящими Чудищем, которому чуждо всё человеческое. Холодность Артура, его тон, когда он сообщил мне об аварии, просто не выходили из головы. Спокойствие, с которым он произнёс эти страшные слова были сродни хладнокровию убийцы… Он повёл себя так, словно говорил о каком-то деловом соглашении. Будто смерть не может ранить, не причинит боли…

— Я очень благодарна вам с Эленой… Не знаю, что бы делала без вас…

— Прекрати, — перебил он меня, приобняв за плечи. — Именно для этого и нужны друзья. Ты очень хороший человек, Сара. Мне ужасно жаль, что тебе приходится переживать нечто подобное. Но, — Ставрос заглянул мне прямо в глаза, — я хочу, чтобы ты знала. Ты всегда можешь положиться на меня. Считай, что здесь, в Греции, у тебя появился старший брат, который всегда готов протянуть тебе руку помощи и поддержать в трудную минуту.

— Спасибо, — с трудом выдавила из себя и, уткнувшись лицом в его рубашку, тихо заплакала.

Артур

Старые воспоминания вновь напали на меня, заставляя вернуться в те далёкие времена, когда Гестия превратилась из райского уголка в настоящий ад на земле. Туда, где всё началось…

Такому детству, как у меня, могут позавидовать тысячи людей по всему миру. Конечно, легко делать выводы о жизни других, глядя на яркую картинку. Но никому и в голову не придёт, что они видят лишь то, что им позволяют увидеть. На самом же деле, никому не понять, через что мне пришлось пройти, свидетелем каких ужасов пришлось стать.

Всё началось, когда мне было шесть лет. Двадцать четыре года назад отец нанёс по нам с мамой первый удар. В те дни он только получил бразды правления многомиллионной финансовой империей дедушки и был занят куда более важными вещами, чем жена и сын. Словно по мановению волшебной палочки, мы с мамой вдруг перестали его интересовать, превратились из смысла жизни в нежеланное приложение к «Ελλάδα International», от которого, к сожалению, он никак не мог избавиться. В одночасье отец и глава семьи исчез из нашей жизни, превратившись в великого бизнесмена Тиграна Епремяна. Он постоянно куда-то попадал, мог исчезнуть на несколько недель, объясняя это «вынужденными командировками», ведь ему нужно заботиться о благополучии компании и нашем будущем. Эти отговорки работали ровно до тех пор, пока ему самому не надоело врать. Тогда-то я и узнал, что такое ненависть… Возненавидеть родного отца в столь раннем возрасте, наверное привилегия лишь для немногих, но мне она была дарована свыше.

Будучи единственным наследником всего состоянии семьи, я знал о, возложенных на меня, обязанностях и старался соблюдать и выполнять их. В шесть с половиной лет, когда отец решил, что мне нужно учиться самостоятельности, я был сослан в частную школу в Лондоне, где провёл последующие десять лет своей «золотой» жизни. Домой приезжал только на каникулы, но даже эти короткие промежутки времени, которые, тогда, казались мне бесконечным адом, оставили в моей памяти неизгладимые воспоминания.

Какого это, быть постоянным свидетелем унижений своей матери и, при этом, не иметь возможности заступиться за неё? Видеть, как самый дорогой и любимый в мире человек, медленно угасает. Сгорает, подобно тонкой восковой свече. Исчезает на глазах. Не знаете?! А вот очень хорошо с этим знаком…

В то время, как принцесса Сара росла и радовалась жизни в благополучной, богатой семье, я боролся за существование с собственным отцом. Боролся с ветряной мельницей, заведомо зная, что проиграю. Но я не хотел сдаваться. Мне было важно доказать, в первую очередь, себе, что не сломаюсь. Не стану таким, как он… Идиот! В восемь лет я замарал руки в чужой крови. Пошёл на это, потому что хотел защитить маму. Ради неё я был готов на всё. Но… она не оценила. Назвала меня убийцей. Сказала, что я ни чем от него не отличаюсь…

Никогда не забуду тот день. Он остался выгравирован на моём сердце, подобно вечному напоминанию о том, кто я на самом деле. Взгляд мамы, которым она смотрела на меня, до сих пор, стоит перед глазами. Холодный, мёртвый, чужой. В нём не было ничего, кроме неподдельного ужаса… Точно так же сегодня на меня посмотрела Сара. Я снова, сам того не понимая, стал «убийцей»…

— Ненавижу! — закричал во всё горло, скинув всё с рабочего стола. Шум бьющейся бутылки виски и разбившегося ноутбука разнеслись по дому с, уже знакомым, грохотом.

Я снова почувствовал ту боль… Но больше всего меня ранил именно взгляд Сары. То, как она на меня посмотрела, заставило вспомнить маму… Женщину, ради которой я столкнул очередную пьяную любовницу своего никчёмного папаши с лестницы, и стал убийцей.

Мне было восемь лет, когда это случилось. В школе начались каникулы, и меня отправили на Гестию, к маме… Маме, которую я с трудом узнал в той женщине, встретившей меня дома. Она была другой. Совсем не походила на мою красивую, добрую мамочку, чью фотографию я всегда хранил под подушкой.

Её здоровье ухудшилось как в физическом, так и в психическом плане, но отцу было плевать на это… Кажется, он вообще перестал замечать её, словно мамы никогда и не было. Последней каплей в чаше моего детского терпения стал приезд его новой «секретарши». Противная искусственная блондинка, которая возомнила себя хозяйкой в нашем доме, открыто смеялась над мамой. Она даже не пыталась скрыть того факта, что спит с моим отцом. Скорее даже наоборот. Анжелика гордилась этим, кичилась, как дорогой побрякушкой.

В тот день я был в деревне, у Элены. Она всегда забирала меня к себе, когда понимала, что дома назревает очередной скандал. Признаться честно, я был искренне рад возможности сбежать из того улия, которым стал отчий дом. Семья Попадопулус, хоть и жила бедно, но была по-настоящему счастлива. Порой, ловил себя на том, что завидую Ставросу. В отличие от меня, он не был сослан в чужую страну, его отец — дядя Тео, был прекрасным человеком, а мама… Она любила своего сына. Искренне, всем сердцем…