Анастасия Князева – Любовь по завещанию (страница 29)

Понимаю, что, если заговорю, снова превращусь для нее в чудовище. В монстра, который разобьёт ей сердце…

Обхватив руками подрагивающие плечи, легонько сжал. Хотел передать ей часть своих сил, чтобы не сломалась. Чтобы выдержала.

Наклонился, прижался лбом к маленькой головке, заставляя смотреть себе прямо в глаза. В голове начался обратный отсчёт.

— Сара, он погиб… — только одному Богу известно, каких сил мне стоило произнести эти три слова. Думал, нет ничего ужаснее, но я ошибся. То, что последовало после, раскрошило мне рёбра и вырвало сердце из груди.

Её реакция… Никогда не забуду этого…

Она вся побледнела, словно умерла вместе с отцом. Огромные карие глаза за стёклами очков неподвижно застыли, а зубки застучали от нервной дрожи. Отрицательно замотала головой, сминая мою рубашку, вонзаясь нотками в кожу. До неё начал доходить смысл услышанного.

— Нет… — прошептала, едва слышно. — Нет! Нет! — голос сорвался на крик. — Этого не можете быть! Это неправда! Нет! Ты… Ты всё врёшь! Я не верю! Не верю!

Вырвавшись из моих рук, она вжалась в стену, будто боялась, что я могу напасть на неё. Сара выглядела как затравленный заяц, а я был для неё злым голодным волком…

Идентичная картина, но уже из прошлого, встала перед глазами, заиграв ядовитыми красками. История повторялась. Я будто вернулся обратно. Туда, откуда так долго бежал. В место, где всё началось и закончилось. В мой личный ад на земле…

Гнев снова охватил меня, затмевая разум. Всё перестало иметь значения. Остались лишь я и моя, разрубленная на части, жизнь…

Сара смотрела на меня так, будто это я — убийца её отца. Я, который так сильно пытался понравиться ей. Тот, кто мечтал измениться ради неё.

Идиот! Господи, какой же я идиот! Поверил, будто она — особенная. Вообразил, что эта девчонка может помочь мне стать прежним. Бред! Она такая же пустышка, как и все остальные. Даже не заметила того, как я из кожи вон лез, старался быть тем Артуром, которого похоронил в себе много лет назад. А она ничем не отличается от моей матери. Такая безвольная. Ей проще отказаться от меня, чем смириться с правдой…

Ну и пусть! Нет смысла притворяться тем, кого уже давно нет. Хочешь ненавидеть меня? Я предоставлю тебе такую возможность. Тогда, хоть буду знать, что заслужил подобное отношение.

— Твой отец ехал с Тиграном в офис, — отвернувшись к двери в кабинет, сухо бросил я. Не было ни малейшего желания видеть её лица и наблюдать новую истерику. Единственное, чего искренне хотел — это оказаться как можно дальше от нее. Чтобы не видеть этих глаз. Не возвращаться в прошлое. Не становитьмя убийныей… — Они попали в аварию вчера ночью. Оба погибли на месте… Завтра утром мы вернёмся в Москву, так что собирайся.

Вошёл в кабинет и громким хлопком двери заглушил её всхлипы. Кажется, уже никогда не перестану из слышать. Не смогу стереть из памяти этот взгляд. Не избавлюсь от невыносимой боли, что раздирала сердце на части.

Замахнувшись, со всей силы стукнул кулаком по стене, оставляя на обоях тёмные пятна. Кожа на костяшках не выдержала удара и лопнула, из ранок побежали маленькие ручейки крови, но я ничего не чувствовал. Огонь, что пожирал изнутри, не позволял обращать внимание ни на что другое.

Я снова ошибся в женщине. Та, которую посчитал особенной, ударила меня по самому больному месту, сама того не понимая. Она потревожила старые шрамы, которые, как я надеялся, давно затянулись. Но нет… Всё вновь повторяется. Это какой-то замкнутый круг, которому нет конца. Он вокруг меня. Он внутри меня. Он везде. И из него невозможно выбраться. Никогда.

Глава 21

Сара

В тот день я будто потеряла часть себя. Половина моей души оказалась скована толстым слоем льда, а сердце… Оно мучительно ныло, заставляя грудную клетку гореть изнутри. Ощущение, будто в меня вонзили сразу несколько клинков, разодрав беззащитную плоть, раздробив кости, выбив жизнь из лёгких.

— Это неправда… Я не верю! Не хочу в это верить, — уже около часа я сидела в одной позе, сжавжись под стеной в небольшой комок и обхватив голову руками. Элена бегала вокруг, пытаясь заставить меня выпить успокоителтную таблетку, но я её даже не слышала.

В голове, словно на повторе, звучали слова Артура: «…они погибли на месте…».

Мой братик… Мой милый Тигран… Папа…

Господи, за что?! В одночасье у меня отобрали двух самых близких и родных людей… Тех, ради кого я жила… Их больше нет…

Нет! Этого просто не может быть! Они не могли умереть! Не могли оставить меня! Тигран… Он ведь обещал. Он обещал, что всегда будет рядом. Что никогда не бросит. Не оставит одну… Я отказываюсь в это верить! Не хочу! Не хочу!

Это всё — ложь. Очередная манипуляция от Артура. Я… я должна сама во всём убедиться.

Вскинув запалканное лицо, вцепилась в руку перепуганной женщины. Миссис Попадопулус сидела рядом, пытаясь напоить меня водой, чтобы пришла в себя. Но разве можно успокоиться, когда в груди бушует настоящий пожар?

— Элена, — начала дрожащим срывающимся на рыдания, голосом, — пожалуйста, помоги мне. Мне нужно уехать. Я должна вернуться в Москву… Умоляю, помоги мне добраться до аэропорта! Я хочу домой… К папе и Тиграну! Элена, прошу… У меня никого больше нет, — не выдержала и снова заскулила. Совсем как побитая, брошенная на обочине, собака.

Она смотрела на меня, словно на полоумную, но мне было всё равно. Я знала лишь одно: ждать помощи, понимания или поддержки от Артура — самое глупое и бессмысленное занятие. Он уже продемонстрировал своё истинное отношение, закрывшись от меня. Отгородился, оставил справляться в одиночку. Эта ледяная глыба никогда не станет мне помогать, а уж тем более, ему не понять того, что я сейчас испытываю.

— Сара, твой муж ведь уже сказал, — женщина пыталась достучаться до остатков моего разума. Говорила со мной как с ребёнком. Хотя, в этот самый момент я мало чем отличалась от той малышки, которую папа, много лет назад, привёз домой. Стоило подумать об этом, как из глаз хлынул новый поток слёз. Уронив голову на грудь Элены, я завыла в голос.

Одна… Теперь, я точно совсем одна. Мама и Амелия никогда особо не любили меня. Для них обеих я всегда была нежеланным дополнением к папе. Единственная причина, по которой они меня терпели все эти годы — это он. А сейчас…

Стоп! Не буду об этом думать, иначе сойду с ума. Нужно абстрагироваться, заблокировать все ненужные мысли. Всё потом. Я подумаю обо всём, когда буду дома, в Москве.

Заставила себя успокоиться и высвободилась из тёплых объятий Элены.

— Завтра утром за вами прилетит вертолёт, — продолжала меня уговаривать, но уже не так уверенно, как раньше. В её глазах плескалась жалость, в них стояли невыплаканные слёзы, но я изо всех сил пыталась это игнорировать. Пусть жалеет, мне всё равно. Только бы помогла уехать.

— Нет, — резким движением руки, смахнула влагу с лица. — Я должна уехать как можно раньше. Прошу тебя, Элена. Умоляю, — дрожащими пальцами коснулась её плеча. — Пойми, это мой отец, мой брат… Мне нужно вернуться домой, к семье… А Артур… Ты же сама всё слышала. Ему плевать на меня и мои чувства. Элена, пожалуйста. Я сделаю всё, что угодно… Просто помоги…

— Прости меня, дочка, — тяжело вздохнув, протянула женщина. Больше она не пыталась скрыть своих чувств. Слёзы заструились по её щекам и закапали на пол. Подавшись чуть вперёд, Элена схватила меня за руки, потянула на себя и обняла. Крепко-крепко. Как мама. — Прости старую дуру…

***

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, когда Ставрос спрыгнул на причал и помог мне выбраться из катера. Последние красно-оранжевые мазки на бескрайнем небесном полотне медленно меркли, сливаясь с тёмными сумерками.

День клонился к вечеру, кое-где виднелись тяжёлые серые тучи — вестники скорой бури. Погода, будто чувствуя моё состояние, полностью отражало его. Кажется, моя жизнь погрязла в мгле, из которой уже невозможно выбраться. Грязные воды болота затягивали меня всё глубже, проникая под кожу и смешиваясь с кровью. Холод пробирал до самого позвоночника, заставляя постоянно ёжиться.

Парень, с лёгкостью, подхватил небольшую дорожную сумку, куда вместились все мои немногочисленные пожитки и подвёл меня к такси. Автомобиль, с которым он договорился заранее, ождал нас на берегу.

Водитель улыбнулся нам и сказал что-то на греческом. В другое время я бы могла, в очередной раз, выразить восхищение этому прекрасному, певучему языку, но сейчас для меня не существовало ничего. Я сама словно была и не здесь вовсе. Мои мысли, чувства и сознание уже давно пересекли тысячи километров и вернулись домой. В прошлое, где всё было по-другому. Где нет места смерти и потерям. Где мне не нужно оплакивать гибель отца и брата…

Ставрос обменялся парой фраз с водителем и, молча, помог мне забраться в салон. Забившись в угол, прижалась любом к окну и бессмысленно уставилась на необычайной красоты пейзаж.

Вечерний Родос был поистине неописуем, но та пустота, которая образовалась внутри не позволяла думать ни о чём другом, кроме как, раздирающей сердце на мелкие куски, боли. Я выполнила, данное себе, обещание и не плакала. Слёзы высохли ещё там, на Гестии, пока я сидела на диване, уставившись в запертую дверь кабинета, где находился Артур.

В каком-то смысле я была ему благодарна за это, ведь, своими действиями мужчине удалось уничтожить в моей душе те слабые зачатки запретных чувств, которые мне нельзя было испытывать. Он доказал, что пропасть, лежащая между нами, никогда не исчезнет. Что бы ни произошло, мы всегда будем идти разными путями, и этого невозможно изменить.