Анастасия Князь – Лживые предания (страница 33)

Морен слышал, как царевич кричит, но явно от страха, а не от боли – он слыхал не раз и то и другое, поэтому умел различать. И всё равно стиснул зубы, когда внутри всё сжалось от этого крика. Найдя обронённый факел, он снова щёлкнул над ним огнивом, высекая искру и разжигая пламя, а затем не раздумывая бросил факел в сухую листву, прямо под руки лешего.

Лесная подстилка вспыхнула, точно трут. Огонь озарил лес, лизнул руки лешего, и тот взвыл от боли и страха. Разжал когти, выпуская Ивана, и притянул лапы к себе, стараясь закрыть лицо от огня. А тот уже пожирал его тело, быстро занимаясь, поднялся по плечам и перекинулся на спину. Получив свободу, Иван вскочил на ноги, бросился к своему коню, достал лук и натянул тетиву, не дав себе отдышаться. Пущенная им стрела вошла точно в кроваво-красный глаз, и леший заревел ещё громче.

– Затуши огонь! – крикнул Морен Ивану, а сам шагнул к проклятому, держа наготове меч.

Но раньше, чем приблизился, чья-то тень прошмыгнула мимо. Быстро, куда быстрее, чем был способен он.

Тень кинулась на лешего, запрыгнула на него и бросилась прямо в огонь, не щадя себя. И лишь теперь Морен сумел разглядеть её. То был волколак – огромный полузверь, сохранивший человеческие черты. Он вскарабкался на грудь лешего, цепляясь когтями за твёрдую кожу как за древесную кору. Иван выпустил ещё одну стрелу. Та чуть было не угодила в волколака, но вонзилась в шею лешего и осталась там. Проклятый будто того и не заметил. Он метался, пытаясь потушить огонь и сбросить с себя волколака, а тот рвал его броню когтями и клыками, стремясь добраться до мягкой плоти.

Морен опомнился, когда огненное зарево, освещающее лес, стало ярче, а лицо опалило жаром. Крикнув Ивану: «Помоги мне!», он первым кинулся засыпать пламя сырой землёй. Иван замешкался – он то и дело бросал неуверенные, полные сомнения взгляды на дерущихся проклятых, но в итоге опустил лук и поспешил на помощь.

Пока они боролись с огнём, волколак разодрал кожу на шее лешего и вонзил в неё клыки. Брызнула тёмная кровь, леший хрипло заревел, но вскоре уронил руки и обмяк сам. Тело его повалилось на землю с оглушающим треском ломающихся веток. И даже огонь, гулявший по нему, медленно затухал, лишённый пищи.

С пожаром удалось справиться прежде, чем он превратился в бедствие. Уставшие, обессиленные, с опалённой одеждой, Морен и его спутник привалились спинами к стволу бука неподалёку от погибшего коня. Волколак спрыгнул с лешего на землю, утёр окровавленную пасть рукой и подошёл к ним. Покрытый с головы до пят серой шерстью, он больше походил на волка о двух ногах, нежели на человека. Выпрямившись во весь рост, он сильно возвышался над Мореном и Иваном – оба дышали ему в грудь. Торс он имел мужской, и передние конечности больше походили на руки с когтями, тогда как нижние – один в один волчьи лапы. Никакой одежды на нём не было, даже рваные лохмотья не скрывали тела. Голова точно волчья, и с удлинённой морды ещё капала кровь, а вот глаза казались человечьими, глядели осмысленно, пусть и горели ярко-алым.

Какое-то время они смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Отдышавшись, Иван протянул проклятому руку, будто приветствуя товарища, и тот, помедлив, подал свою. Но Морен шагнул вперёд, встал между ними и обнажил меч, направив остриё клинка прямо в грудь волколаку.

– Что ты творишь?! – взбеленился Иван. – Ты в своём уме?! Он нам жизни спас!

– И куда опаснее, чем леший.

– Да неужели?! – Иван разъярился пуще прежнего. Оттолкнув Морена, он выступил вперёд и низко поклонился волколаку. – Спасибо! Я твоей помощи вовек не забуду. Как звать тебя?

– Лука, – молвил тот человеческим голосом.

– Меня Иван, – представился царевич, вновь протягивая Луке руку. Тот её не пожал, но склонил голову. – А этого Морен.

– Дурное имя, – сказал Лука, взглянув на него, – смерть кличущее. Негоже такие имена давать аль брать. Иль назвали так, потому что зимой родился?

На лице Ивана отразилось недоумение, а вот Морен понял, о чём говорит волколак. Однако у него не нашлось ни сил, ни желания объяснять.

– На исходе осени, – только и ответил он.

– Я твоей помощи не забуду, – повторил царевич. – Чем могу отблагодарить тебя? Серебром? Золотом?

– На кой мне твоё золото?

И столько глубокой печали было в его голосе, что Иван оторопел. Видать, осознал, что́ ляпнул, помялся немного на месте да и ушёл к своему коню. Морен видел, как царевич схватился за голову, слышал, как тот сокрушается над потерей любимого скакуна, причитает: «Как же теперь быть!», но интерес к его горю потерял сразу же. Он почти не сводил настороженных глаз с волколака, а тот пристально смотрел на него, точно ждал чего-то. Помедлив, Морен всё-таки убрал меч.

– Спасибо, – произнёс он.

Волколак кивнул, принимая благодарность. Раскрыл было пасть, но сказать ничего не успел, поскольку Иван вновь обернулся к ним и привлёк всё внимание к себе.

– Почему ты ничего не сделал?! – кричал он, глядя на Скитальца. – Ты просто стоял и смотрел, как он убивает моего коня! На что тебе меч? Для чего я тебя нанял?!

– Это был леший, – терпеливо, но не скрывая раздражения пояснил Морен. – Их шкура крепкая, как древесная кора, никакой меч их не берёт. И они не опасны, если их не злить…

– Не опасны?! – перебил его Иван. – Тогда почему он напал? Он убил моего коня!

– Я не знаю, почему он напал, – сквозь зубы признал Морен. – Что-то его вспугнуло.

– Может, ты факел ему в ногу воткнул? Или ещё в какую часть, что он под землёй прятал, а?

– Аль лошадей боится? – вставил слово Лука.

– Может быть, – цедил Морен, начиная злиться. – Радуйся, что сам остался жив.

А ведь на царевиче в самом деле не было ни единой царапины. Светлый кафтан его испачкался землёй и травой, а волосы и лицо потемнели от сажи, но сам он остался жив, цел и полон сил, раз мог так орать. А это Морен ценил куда больше, чем сохранность его наряда.

– Он прав, – вмешался вдруг Лука. – Человеку лешего не одолеть. Он тебе жизнь спас, когда лес поджёг.

– Я заметил, – хмыкнул Иван и вновь склонился над своим конём, дабы снять седло и сумки.

Морен тоже хмыкнул, но спорить не стал. Мысленно махнув на царевича рукой, он несколько раз громко свистнул, призывая своего скакуна. Если тот убежал недалеко, то скоро воротится, повинуясь хозяйскому зову. Лука какое-то время наблюдал за ними, затем подошёл к Морену и спросил:

– Куда путь держите?

Речь его была медленной, размеренной, а голос низкий, гортанный – он говорил, и будто рык клокотал в его горле. Чувствовалось, что каждое слово даётся ему тяжело, но он всё равно выдавливал их из себя.

– В Верию, – тут же выпалил Иван не раздумывая.

– На кой оно вам? Нет уж давно Верийского княжества – руины да развалины, да и те лес поглотил.

– Нам нужно к Закатному озеру. Знаешь, где это?

Волколак призадумался, кивнул.

– Знаю. Дорогу показать?

– Почему ты помог нам? – вмешался Морен.

– Что же я, мимо беды чужой пройду?

– Давно обратился?

– Почем знать, я зи́мы и лу́ны не считаю.

– И как же ты обратился? – решил спросить Морен прямо, ни капли не надеясь на честный ответ.

Но Лука удивил.

– Про́кляли меня. Не боги, а колдун, ведьмач. Сам силы хотел, меня в ученики взял, да позавидовал, что я больше к ворожбе способен, вот и обратил. Волхвом он был, одним из старейших.

– Волхвов уж давно не осталось, – удивился Иван. – С Сумеречных лет, не меньше.

– Так и меня средь людей давно уж нет.

Морен не знал, что думать насчёт Луки. Его не волновал возраст волколака, а вот то, что в прошлом тот был волхвом или пусть даже учеником волхва, говорило о многом. Да и облик его, точнее, Проклятье… Он знал: волколаками становятся лишь те, кто страстно желает силы и получает её вместе со звериным обличьем. Но он не мог знать наверняка, солгал ли ему Лука или же искренне верил в то, о чём рассказал, потому Морен и не стал оспаривать его слова.

Отойдя в сторону, он вновь свистнул, и на сей раз конь его отозвался ржанием, а через какое-то время и вовсе вышел из леса, рысцой спеша к хозяину. Морен потрепал его по холке, погладил по шее и под уздцы подвёл к Ивану и Луке, что всё это время переговаривались друг с другом.

– Что делать-то будем? – спросил царевич у Морена, когда тот возвратился к ним.

– На моём поедем.

– Вдвоём?! – возмутился Иван.

– А есть другие предложения?

Они снова сцепились взглядами, будто желали испепелить друг друга, но вмешался Лука.

– Возьмите меня с собой, – снова предложил он.

– Если покажешь дорогу… – начал было Иван, но Морен перебил его, сказал как отрезал:

– Нет.

– Да почему? – Царевич распахнул глаза во всю ширь, уставившись на него.

Лука тоже смотрел на Скитальца, но иначе – внимательно, пристально, будто чего-то ждал. Морен не стал таиться и ответил прямо:

– Проклятый – не лучший попутчик. – Он искоса, но в открытую поглядывал на Луку. – Я тебя не знаю и не могу доверять.

– Мудро, – кивнул волколак. – Но разве ж я не доказал на деле, что могу сослужить службу? На кой мне вредить вам?

– А на кой помогать?

– Давно уж в лесу людей не было, – медленно молвил он. – Я уж и речь человеческую забывать начал. В радость мне пообщаться с вами, время в компании провести. Не гоните меня, окажите услугу. Считайте, то будет вашей признательностью за помощь мою. Да и пригожусь я, с двумя проклятыми в лесу всяко спокойнее, чем с одним.