Анастасия Князь – Лживые предания (страница 35)

– Хочу.

– Тогда идём, времени много не займёт.

Лука повёл их обратно в лес, в ту сторону, откуда они пришли. И в самом деле вскоре выбрались к участку тропы, где всё ещё лежали тело задранного лешего и конь Ивана, испустивший дух. При свете дня картина ночного побоища выглядела отвратительно и жутко – от животного уже шёл смрадный запах, а трава и стволы чернели после недавнего огня. Луку не заинтересовал леший, он сразу же направился к коню, опустился перед ним на корточки, распахнул сумку. Иван подошёл ближе, с живым интересом наблюдая за всем, что делает Лука. Морен же остался в стороне, удерживая жеребца в поводу.

Лука достал толстый корешок, испачканный совсем свежей землёй, и мёртвую мышь. Одним махом откусил ей голову и часть корня. Прожевал, роняя ошмётки из пасти, предложил остаток корешка Ивану. Тот отказался. Тогда Лука поднял мышь над головой и выжал кровь из неё себе в горло. Поникшее тельце, теперь напоминающее шкурку, выбросил. Корешок Лука убрал в сумку и извлёк из неё охотничий нож с деревянной рукоятью. Последняя была тонкой, заострённой на конце и подражала форме звериного когтя. И вот этим острым концом Лука вогнал нож в землю и начертил знак.

– Что это за символ? – поинтересовался Иван.

И вновь, к удивлению Морена, Лука ответил:

– Знак бога, что поможет нам.

– Какому богу ты служишь? – теперь вопрос задал уже Морен.

Лука искоса глянул на него, и пристальное внимание, с каким Морен следил за ним, не укрылось от его волчьих глаз. Должно быть, он понимал, сколь многое зависело от его ответа, – Скиталец бродит по миру давно и наверняка знает и помнит каждого из Старых Богов.

– Сварогу я служил.

– Кто это? – спросил Иван, обернувшись к Морену.

– Бог кузнецов и творцов.

– А теперь не мешайте мне, – оборвал их Лука.

Он перекинул нож в руке, взял его по-другому и одним резким взмахом вспорол коню брюхо. Запах мертвечины наполнил воздух. Иван закашлял, прикрывая нос и рот рукой, жеребец Морена занервничал и взбрыкнул, желая убраться подальше. Морен же лишь поморщился, продолжая наблюдать. Внутренности животного вывалились наружу, нехотя потекла кровь. Лука забрался руками прямо в брюхо, подгоняя её, помогая ей бежать по земле. Добравшись до начерченного знака, ручейки крови наполнили его, окрасив тёмно-багровым. Морен стоял слишком далеко, чтобы разглядеть знак прежде, но теперь тот ярко выделялся на фоне влажной земли, и это был не символ Сварога. Рытвины от ножа изображали нечто, похожее на череп животного.

Морен никогда прежде не встречался с волхвами, только слыхал о них, а уж об их обрядах и вовсе ничего не знал, кроме поверий и слухов, так что пока он лишь сделал зарубку в мыслях спросить Луку об этом позже.

А тот уже вовсю копался в мертвечине. Одну за другой он вытаскивал кишки да внутренности, смотрел на них и откладывал в сторону, будто искал что-то. В лице Ивана кровинки не осталось, казалось, ещё немного, и его стошнит, но он продолжал следить, не отводя глаз.

Лука забрался глубже в тушу. Затрещали кости, и волколак вырвал их прямо с кусками плоти. Протянул царевичу ребро и сказал:

– Разломай, коли сил хватит.

Иван воспринял это как вызов. Взяв кость, не без усилий разделил её напополам и вернул Луке. Тот же выбрал обломок поострее, обхватил его, словно нож, и, держа во второй руке лошадиное сердце, с размаху пронзил его им. Кровь хлынула ему на руку.

– Любовь тебя ждёт, – заговорил Лука. – До самой смерти рядом с тобой она будет. Горя с тобой хлебнёт, а всё равно не оставит.

– Не врёшь? – Иван смотрел на него с недоверием.

– Ворожба не врёт. Не я, а она то говорит.

Лука потянул за кость, разрезая сердце сильнее.

– Недолгим будет твой путь. На что нацелился – не заполучить, но чего истинно сердцем жаждешь, само в руки придёт. Исполнится желание твоё, коли смелости хватит признаться себе в нём.

– Но… я не понимаю!

– То, чего истинно сердцем жаждешь, само к тебе придёт, – повторил Лука будто не своим голосом. – Но слишком горька может оказаться цена. Готов ли уплатить её?

– Н-наверное… – молвил Иван в нерешимости.

Лука же выбросил сердце, засыпал кровавый символ землёй и поднялся, вытирая руки о собственную шкуру. А Морен лишь сейчас обратил внимание, что зрачки его стали больше, заполнили собой всю радужку, сделав глаза чёрными, как у вороны.

– Боги плату приняли, будущее показали. Дальше сам думай.

Вид у царевича был растерянный.

– Идёмте. И так времени много потеряли, – поторопил их Морен.

Иван повязал свои сумки к его седлу, а лук и колчан со стрелами закинул за спину. Морен взобрался на коня, а царевич был вынужден устроиться позади. Лука же пошёл первым, показывая дорогу. Волколак на четвереньках пробирался через лес, обходя рытвины и бурелом, а Морен вёл коня по его следу. И хоть отправились они в путь куда позже намеченного, шли неспешно, щадя скакуна, на котором и так был излишне тяжёлый груз.

Лес дичал, становясь всё более и более непроходимым. Но сквозь полог пробивалось солнце, и листва играла переливами в этих лучах, когда её легонько касался ветер, будто драгоценные нити на платье царской дочери. Впрочем, хоть солнце и радовало глаз, в преддверии осени оно почти не грело и скорее обманывало, обещая то, чего не в силах было дать. Воздух ощущался сырым, прохладным, тень от деревьев и вовсе холодила до мурашек. А всё же лето пока не кончилось, и птицы брали от этих последних дней всё возможное: они порхали и прыгали на ветках, ловили ещё не успевших попрятаться насекомых, заливались щебетом, чириканьем и свистом. Иногда среди голосов леса эхом звучали кукушечий зов или сорочьи склоки, а где-то вдали ругались, сцепившись в драке, несколько ворон.

– Слушай, Лука, – заговорил вдруг Иван, разрушая тишину, что царила меж ними, и вырывая Морена из потока мыслей. Тот предположил, что царевичу просто-напросто стало скучно. – Ты же в этом лесу живёшь. Видел когда-нибудь жар-птицу?

– Бывало пару раз. В ночи, на том озере, куда путь держим. Неужто она тебе понадобилась?

– А коли и так?

– На кой она тебе? Бесполезная птица, поёт и то дурно. Красивая, да и только. От петуха и то проку больше.

Морен тихо усмехнулся. Пусть Лука подтвердил, что жар-птица всё-таки существует, ему всё ещё казалось, что та лишь людская выдумка или приукрашенная быль. Яркий фазан, которого ошибочно приняли за чудо дивное. Но разубеждать Ивана было бессмысленно.

– Это уж моё дело, – дерзко ответил тот. – Я же не спрашиваю, почему ты стал волхвом.

– А ты спроси, – бросил Лука, запрыгивая на поваленный ствол, что преграждал ему дорогу.

Морену пришлось повести коня в обход, чтобы последовать за ним. Когда они поравнялись, Иван всё-таки молвил:

– И почему же?

– Боги дают, что попросишь, коли их плата устроит. Могут от хвори исцелить, могут и хлебом наградить, могут и златом. А могут силу дать, верный путь указать, от беды уберечь иль горя. Главное, знать, у кого просить и как.

– Тот символ, – вмешался Морен, – который ты начертил, когда ворожил. Это не символ Сварога. Славя Сварога, рисуют кузнецкий молот.

– Верно. – Голос Луки казался весьма довольным.

– Тогда что это был за знак?

– Символ Чернобога – покровителя колдовства и тайных знаний. В ворожбе Сварог не помощник, Сварог помогает при честном труде. А когда в будущее нужно заглянуть, просят Чернобога.

– Звучит как имя злого бога, – заметил Иван.

Лука удручённо покачал головой.

– А ты, Скиталец? – заговорил он о другом. – Какому богу служишь? Неужто той, что имя тебе дала?

– Я не верю в богов.

– Это ты зря, кто-то же тебя проклял. Единый Бог, Скотий бог – неважно.

– Скотий бог? – удивился Иван.

Но Морен от него отмахнулся.

– Не бери в голову. Все имена, что он назвал, – это имена Старых Богов, что были до Чёрного Солнца.

– Как ты можешь поклоняться тем, кто наслал Проклятье на людей? – Голос Ивана звенел от удивления.

– Боги ничего не делают просто так, не дают и не отнимают. Коль они на людей кару свою наслали, видать, было за что.

– И твоё Проклятье заслужено? – поинтересовался Морен.

Лука раздумывал какое-то время, но всё-таки ответил:

– Как знать. Может, я и проклятый, да только не богами. Я ведь говорил уже, что то ведьмач был, наставник мой. Он попросил богов, те и наслали Проклятье. А уж за что он меня так – одному ему ведомо. Да уж нет его давно…

– А чем вообще занимались волхвы? – полюбопытствовал Иван.

– Да много чем. Мы умели говорить с богами и знали, как их просить о помощи. Мы задабривали их, проводили гулянья в их честь, заклинали поля на урожай. К нам ходили на поклон за помощью и советом. В любой деревне волхв был почётным гостем. Мы смотрели в будущее, просили у богов милости, помогали правителям мудрым словом…

– И приносили богам кровавые жертвы, – вставил слово Морен.

И вновь Лука удивил его, усмехнувшись.

– Не без этого, – согласился он. – Боги ничего не дают просто так. Либо в том есть их замысел, либо ты должен заплатить. Где частью урожая, где мёдом, а где и кровью – всё зависит от того, что просишь.