Анастасия Калько – Заполярный (страница 1)
Анастасия Калько
Заполярный
/А. Беляев. "Воркутинский характер" (1984 г., "Заполярье») /
Посвящается маленькому, но завораживающему воркутинскому поселку Заполярный, который я посетила летом 2025 года.
ВСЕ ПЕРСОНАЖИ И СОБЫТИЯ РОМАНА ЯВЛЯЮТСЯ ВЫМЫШЛЕННЫМИ. ЛЮБОЕ СХОДСТВО С РЕАЛЬНОСТЬЮ СЛУЧАЙНО. КЛУБ "НЕРОН" НА ТЕРРИТОРИИ ВЫСЕЛЕННОГО ПОСЕЛКА РУДНИК ПРИДУМАН АВТОРОМ. ЗАХОДИТЬ В ЗДАНИЕ БЫВШЕГО ГЕОЛОГИЧЕСКОГО ШТАБА НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ – ДОМ В АВАРИЙНОМ СОСТОЯНИИ, ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ОПАСНО.
*
Весна в этом году пришла рано. Южный ветер задул уже в конце апреля, а в начале мая обозначились первые проталины. Снег начал проседать, теряя свою слепящую белизну, и снегопады стали реже и скуднее. Даже автобусную колею за ночь не присыпало снегом. "Ранняя весна в этом году", – думала Алина Добровольская, по утрам выводя на Кольцо свой внедорожник "Мерседес g500 4x4". Привычная встреча с водителем первого автобуса из Воркуты у стелы с названием поселка, бибиканье и миганье фарами, а иногда – обмен парой реплик на ходу.
– Зимник скоро поплывет, – сказал ей на днях водитель, – опять скакать будем!
– Значит, поскачем, – отвечала Алина, – подушками только запасемся, чтобы ничего себе не отшибить.
Вечерами она возвращалась домой уже после того, как поселковый автобус заканчивал свои рейсы и на Кольце уже почти никого не было. Все местные автовладельцы возвращались на Заполярный гораздо раньше, а посторонние сюда заезжали редко… До недавнего времени. Так что вечерами Добровольская рулила по Кольцу практически в полном одиночестве.
"Ты все же чудила, – говорил ей босс, – каждый день штурмуешь Кольцо и в пурги, и в распутицу! И главное, на работу не опаздываешь, хоть и живешь дальше всех… Впрочем, я сам чудила, – всегда добавлял он, – все думаю: может, не уедь я тогда в Сыктывкар, и Юршор не закрыли бы?.. Не поверишь, до сих пор жалею. Детство у меня, конечно, было сволочное, но поселок-то в этом не виноват…"
Дом, в котором прошло детство Алины, был уже расселен и грустно смотрел на выезд из поселка пустыми черными окнами и был заметен снегом почти до третьего этажа – долго будет таять! Проезжая мимо, Алина всегда притормаживала и находила взглядом свои окна: это кухня, где так уютно пахло мамиными пирогами и бабушкиным вареньем из тундровых ягод, здесь – спальня родителей, а на этом балконе коротким летом курил отец, а это – ее окно, где была ее комната: обои с диснеевскими принцессами, стопка учебников на столе, лампа под розовым абажуром, плюшевый мишка в углу кровати…
Бабушки давно уже нет, а родители перебрались в Воркуту, в симпатичную "двушку" на улице Дончука. Сама же Алина теперь живет в другом месте. Рядом с поселковым энергоблоком, распределяющим электроэнергию на Заполярном внутри двора, окруженного несколькими домами, вырос второй такой же куб, где Алина за прихваченной ржавчиной дверью обустроила себе лофт по своему вкусу. Стены были из неотшлифованного камня, деревянные детали – массивные, нарочито небрежно отделанные, словно пропитанные черным маслом, умеренно шершавые; винтовая лестница в два витка опоясывала массивный металлический столб в середине просторного помещения. Цветовая гамма – бежевый, коричневый, черный, все подобрано и подогнано практично и с умом. Жилье это скорее подошло бы мужчине, чем молодой женщине – ничего лишнего, никаких кружев, рюшек и безделушек, строгий, почти армейский порядок. Только на каминной доске из черного мрамора – несколько фигурок из оленьего рога и шкур – подарки оленеводов из тундры. Алина четко представляла себе, как выглядит ее идеальное жилье, и внутренность разноцветного куба декорировала по своему вкусу. Первый этаж представлял собой студию, где только кухня скрывалась за перегородкой и санузел находился за дверью, стилизованной под необработанное дерево. Гостиная, столовая, барная стойка, прихожая с встроенным шкафом, дверь в гараж. На втором этаже – комната хозяйки и две гостевых спальни, два санузла, кабинет и библиотека, мини-гостиная с домашним кинотеатром и музыкальным центром, и гардеробная комната. Дом был подключен к автономной системе коммуникаций – подарок босса.
"Раз уж ты так сентиментальна и не хочешь покидать малую родину, – сказал он, – надо, чтобы ты чувствовала себя там комфортно и свободно". Он широким жестом оплатил "автономку", проводка которой в тундре стоила бешеных денег и была сопряжена с огромными трудностями.
У Дома культуры Алина дисциплинированно притормозила перед светофором. Привычка жать на тормоз при виде красного сигнала даже на пустой дороге укоренилась у нее накрепко.
Солнце разогнало пухлые клочкастые тучи, Алина опустила защитный щиток над лобовым стеклом и надела солнечные очки. "Печка" в салоне работала исправно, и Добровольская перекинула на заднее сиденье свою черную шубку из норки, чтобы ничего не сковывало движений за рулем, и переобулась в удобные для вождения ботинки на тонкой подошве. Тундра не любит бесшабашных или неуклюжих водителей и учит их уму-разуму сурово.
Автобус стоял у остановки в конце улицы, высаживая приехавших из города и принимая местных, торопящихся на работу в город. Он ходил теперь лишь раз в три часа и в "часы пик" наполнялся до отказа.
Знакомый водитель такси "Автолига" пропустил ее на выезде, приветливо просигналив. На заднем сиденье расположилась молодая пара – девушка высунула в окно телефон и записывала видео, а парень азартно молотил пальцами по планшету, набивая пост. Конечно, опять блогеры-путешественники, очередные охотники за "северной экзотикой".
Пиликнул телефон на доске. "Вечером заедь в клуб", – приказывал абонент "СуперБосс". "ОК", – ответила Алина, другой рукой держа руль.
Сегодня днем она должна была работать в офисе, поэтому Алина направилась в сторону Воркуты.
Площадь Металлистов встретила ее свежеочищенными дорогами и тротуаром и гребнями снега на обочинах – уже не очень чистого, буро-серого, раскисшего. "Весна еще в начале…" – пропела Алина строчку из ранней песни Высоцкого и снизила скорость, выруливая на площадь – в промежутке между домами снег, грязь и вода превратились в кашу, и Добровольская старалась не заляпать машину и не окатить кого-нибудь фонтаном брызг.
У чебуречной стояла небольшая группа ненцев, ее знакомых оленеводов из стойбища, зимующего поблизости от Заполярного. Невысокие, коренастые, круглолицые, с узкими черными глазами, на первый взгляд они были похожи, как близнецы, но Алина, часто общающаяся с коренными жителями севера Коми, знала, что они такие же разные, как и белокожие, и умела различать их. "Наверное, мы им тоже кажемся одинаковыми…"
Среди ненцев она увидела своего знакомого оленевода Илко, вырезавшего для нее фигурки из оленьих рогов, и притормозила, чтобы поздороваться.
– Ань торова, добрый день, – она выглянула из окна и заметила, что лица ненцев невеселые и озабоченные. – Что-то случилось, Илко?
– Ань торова, Алина, – ответил Илко. – Опять приезжали чужие люди, хотят, чтобы мы ушли.
"Опять чужие люди… И к нам они зачастили и тоже давят, и грозят, чтобы мы по-хорошему сваливали… Приезжают, и ничего им у нас не нравится, все хотят на свой манер переделать!"
Алина запарковалась у главного входа в гостинично-деловой комплекс "Воркута" и прошла в вестибюль. Покосившись в сторону зеркального стекла, она увидела стройную молодую женщину с черной стрижкой "каре" и безупречно ровной челкой, в шубе до колена и меховых полусапожках на "платформе". На шубе жемчужинками поблескивали тающие снежинки.
Часть комплекса занимали офисные помещения. Два этажа – гостиничные номера. Первый этаж – торговый центр и фудкорт. "Нерону" принадлежало большое помещение, сделанное из трех двухкомнатных номеров. Босс провел перепланировку, создав большой зал для персонала и небольшие кабинеты для руководства. Столы работников отделялись друг от друга непрозрачными перегородками. "Много не наработаешь, когда сидишь на виду, как макака в зоопарке", – сказал босс. Одна инициативная сотрудница сразу начала докладывать ("А Климов за перегородкой порносайты смотрит, а Евдокимова на рабочем компьютере приватную переписку ведет!"), пока босс не долбанул по столу могучим кулаком: "Я вас надзирателем не назначал! Чем ходить и на чужие столы смотреть, лучше за своим побольше времени проводите!". Сотрудница поджала губы и попыталась информировать Алину, но и от нее получила отповедь: "Занимайтесь своей работой, а не выслеживайте, кто чем занимается!" и вынуждена была прекратить свою деятельность. Теперь она ходила с видом оскорбленной добродетели, с начальством здоровалась подчеркнуто учтиво, но в ее интонациях чувствовалось льда больше, чем в январской реке Воркуте или Усе, а на коллег изредка выдавала негромкий шип, но открыто, как раньше, выяснять отношения не решалась.
Алина прошла в кабинет. Первые полчаса на работе, до прихода остальных сотрудников, она любила особенно: можно посидеть в тишине за столом, глядя в окно, не спеша выпить кофе из кофемашины, обдумать предстоящие дела, сделать отметки в ежедневнике, пробежаться по новостям в Сети – да, и Алина иногда могла заглянуть на "нерабочие" страницы Всемирной паутины, поэтому и не ругала за это сотрудников – если только их любопытство не шло в ущерб работе, и пресекала попытки самозваных "смотрящих" всех "построить по боевому расписанию".