Анастасия Калько – Два берега Наровы. Два мира. Две страны. Одна загадка (страница 5)

Он вздохнул:

– Пишут все кому не лень, от нечего делать или личные счеты с кем-то сводят, а должностным лицам приходится на каждую чухню реагировать и разбираться!

– И «писатель» горд безмерно, ощущая свою значимость: вот я какой парень-молодец, написал, и все забегали, и антагонисту моему пендалей насыпали, – Ника погасила окурок в урне-пепельнице. – Ради этого многие и пишут… Не пора ли нам, Витя?

– Пора, – посмотрел на часы муж. – Пешком пойдем или такси поймаем?

– Тут идти от силы полчаса. На такие маленькие расстояния такси брать – это стиль купчихи Домны Пафнутьевны, как говорит Римма, – Ника улыбнулась, вспомнив одну из бывших пассий их давнего друга Наума Гершвина, холеную московскую бизнес-леди, невероятно острую на язык даму. – После тетиного завтрака лучше лишние полтора километра пройти пешком.

– И перед обедом в «Монк» тоже…

***

Красную громаду торгового центра «Астри Кескус» они увидели издалека. Длинная прямая улица тянулась от набережной, не петляя и никуда не сворачивая, и место встречи Ника и Виктор нашли быстро.

Ника сразу вспомнила такой же комплекс «67-я параллель» в Воркуте, где она проводила одно из расследований по просьбе Наума, выручая его университетского друга из большой беды.

Прозрачная кабина лифта бесшумно подняла их на третий этаж, где расположились фудзона и территория отдыха.

Виктор тут же плюхнулся в массажное кресло:

– Минут десять у нас еще есть. Надо провести время с пользой!

– А я проведу с удовольствием, а Пользе твоей тумаков навешаю, так что ты не очень, – пошутила Ника и отошла к кофейному автомату, на ходу отыскивая в кошельке евроценты на чашку доппио.

В шумной магазинной сутолоке там и сям доносилась русская речь, и Ника вспомнила, что ей рассказывали: в Нарве очень много ее сограждан.

Какой-то парень увлеченно водил рычажками призового автомата, пытаясь раздобыть висящую на тонкой ниточке пачку крупных купюр. Но ножницы каждый раз щелкали мимо нитки, не задев ее. «И не пытайся, – усмехнулась Ника, бросая монетки в приемник кофемашины, – я думаю, ножницы НИКОГДА эту нитку не перережут. Сама как-то попыталась в „Гулливере“, тысячу рублей автомату скормила, а пачка там же и осталась. До сих пор висит!».

После прогулки у реки у нее проснулся аппетит. Ароматы горячей пищи, десертов и фруктов манили и будоражили чувство голода.

Кофе оказался хорошим: крепкий, ароматный, с приятным вкусом. Ника допила эспрессо и подошла к блаженствующем в кресле Виктору:

– Где же Каллас? Я уже не прочь пообедать.

– Я тоже, – не открывая глаз ответил Морской, – но, если слухи о хваленой пунктуальности Арво Робертовича верну, он появится… – олигарх приоткрыл один глаз и посмотрел на часы, – через две минуты и 16 секунд. Уух, как по спине хорошо прошлось! Кайф. Не хочешь?

– Уже не успею. А после обеда массаж делать не стоит.

– Ладно, тогда массаж тебе вечером сделаю я, ничуть не хуже.

На эскалаторе появился осанистый благообразный господин лет шестидесяти с копной седых волос, в дорогом костюме и белом бадлоне. Он осмотрелся по сторонам и взглянул на часы.

– Да, он действительно очень пунктуален, – заметил Морской.

– Прямо как космонавт, – согласилась Ника.

***

Арво Каллас тут же нашел среди посетителей фудкорта тех, с кем у него назначена встреча. И был немало удивлен. Это и есть всемогущий Морской, глава огромного холдинга, прозванный, помимо Витьки-Святоши, еще и Царем Мидасом, за то, что у него в руках прибыль начинает приносить буквально все? Этот худощавый долговязый парень в джинсовом костюме? «Ему хоть тридцать исполнилось?»

Но подойдя ближе, Каллас увидел, что «юнец» уже далеко не мальчишка. «Ближе к сорока. И судя по взгляду, житейский опыт приличный. Лицо прирожденного лидера. Теперь верю, что это он. Интересное у него прозвище – Монах… то есть Святоша. Так его прозвали за то, что он не терпит на своей территории наркотики и секс-бизнес. Ходят слухи, что, когда какой-то делец попытался открыть втихаря за спиной у Святоши бордель, заведение вспыхнуло, как свечка, и все, кто там были, в чем мать родила бежали от пожарища! После этого никто не пытался водить Морского за нос. Сурово поучил! А с первого взгляда и не подумаешь…»

Жена Морского, по данным – известная питерская журналистка, специалист по расследованиям, тоже выглядела не совсем так, как Каллас представлял себе типичную жену крупного бизнесмена. Не холеная красотка, любительница бутиков и салонов красоты, не «милая глупышка у очага» и не «сумасшедшая трудоголичка», забывшая обо всем, кроме работы. Высокая и статная молодая женщина с короткой модной стрижкой и крупными чертами лица. Спокойные темно-серые глаза, легкая улыбка, макияж если и есть, то почти незаметен. И одета, как и муж, просто и практично и в то же время со вкусом: джинсы, водолазка, джинсовый жилет. Одежда у обоих качественная, сразу видно, что куплена она в хорошем магазине и подобрана хорошо.

Жена Морского задержала на себе взгляд Калласа. Держится с достоинством, видно, что в ней нет стервозности и надменности, капризов и тяги к экстравагантным выходкам и подобострастия перед мужем. Характер сильный, волевой. «Да, повезло Морскому встретить такую женщину! Мне такие ни разу не попадались. Или стервы, или глупы, как пробки!»

Недавняя пассия Арво, рыжеволосая красотка-модель Каролина, ушла со скандалом месяц назад, и бизнесмен только перевел дыхание: страсть любовницы то и дело затевать скандалы с непременным битьем посуды изрядно ему надоела, а когда девица начинала визгливо рыдать, он еле сдерживал гнев. Хорошо, что она ушла сама, не дожидаясь, пока он выгонит ее.

Предыдущая, Ирэн, была мотовкой. Эльза выпивала. Хильду он однажды застал в пикантной ситуации со своим секретарем…

Наверное, жена не преподносит Морскому таких сюрпризов и не изводит его истериками, но и не стелется перед ним угодливо, – подумал Каллас, здороваясь с Морскими, – и какая элегантная! Не расфуфырена, как павлин, но и не простушка. Не увлечься бы ею, это поставит под удар нашу сделку с «Морской. Инк», и тогда мне точно не спасти «Каубандус АК»!»

Они прошли в ресторанный зал, где Арво Робертович уже забронировал столик на троих. К ним сразу устремилась приветливо улыбающаяся хостес и проводила гостей к столу с удобным диванчиком. Официантка подала три папочки с меню. Ника и Виктор с интересом раскрыли их.

– Вы поможете нам с выбором, Арво Робертович? – спросил Морской. – Я не настолько хорошо читаю по-эстонски, чтобы разобраться в названиях блюд. На слух лучше понимаю, а письменный пока – с пятого на десятое.

– У меня та же ситуация, – добавила Ника, – знаю только ходовые фразы из разговорника и порядок расположения блюд в меню…

– Что вы нам порекомендуете заказать? – Виктор рассматривал фотографии готовых блюд в меню. – Доверимся вашему вкусу.

– На закуску советую запеченные креветки, – ответил Каллас, – потом салат «Тикка» с курицей; на первое – куриный суп, такого вы нигде больше не отведаете. На второе можно выбрать лосося с соусом карри; нурани с лососем или говядину в медовом соусе и сырную пасту, а на десерт – жареный ананас или банан; блинчики с джемом или мороженое. Очень советую заказать сырный хлеб наан, это исключительно эстонское лакомство, только у нас его умеют готовить по всем правилам. Курица, рыба и сыр тоже приготовлены по национальным рецептам, совершенно неповторимый вкус, – гордо подчеркнул бизнесмен. – Что же касается аперитива…

Виктор и Ника переглянулись. Да, они слышали о развитом чувстве национальной гордости у эстонцев, и вот оно подтверждается: «Это есть только у нас! Вы такого нигде больше не попробуете! Мы это делаем лучше всех!».

Они заказали креветки, салат, хлеб и суп. На второе Морской выбрал нурани, Ника – говядину, а Каллас – лосося с карри. На десерт Каллас пожелал блинчики, Ника – банан и мороженое, а Виктор – ананас. Быстро выбрали аперитив, напитки к закускам и горячему, и кофе.

– Ну, – произнес Виктор, когда официантка записала их заказ и отошла, – а теперь можно обсудить дело, ради которого мы здесь собрались…

***

Ника курила на площадки около «Астри», надвинув на нос солнцезащитные очки. Яркое солнце изо всех сил отражалось от сверкающих чистотой панелей здания и слепило глаза. Виктор с Калласом углубились в обсуждение предстоящей сделки, а Вероника решила размяться после плотного обеда.

Готовили в «Монк» вкусно, и они с аппетитом съели все, что заказали, а после нескольких бокалов легкого алкоголя слегка кружилась голова.

Орлову приятно удивило то, как грамотно и четко все организованно в этом огромном комплексе – несмотря на многолюдье, никакой бестолковой суеты, толкотни, беготни. Никто не бросает тележки на улице – их сразу увозят обратно в здание. «Наверное, и детей здесь не усаживают в отделение для покупок, – подумала Ника, – у нас чуть ли не подростков норовят прокатить…» Недавно она ходила в петербургский торгово-досуговый комплекс с университетской подругой. Та привела с собой шестилетнего сына. На входе в торговый зал мальчик деловито ухватил тележку и начал подпрыгивать возле нее: «Мама! Маам!», и подруга собралась привычным движением усадить его в отделение для покупок… «Может, лучше возьмем ему тележку с сиденьем-автомобильчиком? – предложила Ника. – Сюда ведь продукты кладут…» «Ой, только не притворяйся такой из себя белопальтовой! – фыркнула подруга. – Тележки, можно подумать, стерильные! В них картошку возят, на складах мыши бегают, и хлеб на пол роняют, и ничего, а если в тележку сел ребенок в чистых штанишках, у всех тут же истерика!» «Штанишки у него, может, и чистые, а обувь – нет, – терпеливо объясняла Ника, – Петя только что в этих ботинках по улице шел, и разве хорошо будет, если он оботрет подошвы о тележку?..» «Свои дети будут, тогда поймешь», – неопределенно ответила подруга и, поджав губы, пошла за тележкой с сиденьем-автомобильчиком. Тем более, что шестилетний Петя, услышав про такие тележки, тут же потребовал «посадить его в машинку». «Свои будут, я и своих не буду вместе с продуктами возить», – подумала тогда Ника… А в «Астри» она не увидела ни одного ребенка, сидящего в отделении для покупок, родители не ленились откинуть сиденье, взять тележку с автомобильчиком или корабликом для ребенка или оставляли детей в бэби-зоне. «И когда мы тоже научимся уважать друг друга, а не думать „главное – что я хочу, что мне удобнее“?..»