Анастасия Калько – Два берега Наровы. Два мира. Две страны. Одна загадка (страница 7)

– То есть как? – удивилась тетя. – Ты варишь пельмени, а твоему мужу подают готовый завтрак? Вы что, раздельно питаетесь?

– У нас гостевой брак, – пояснила Ника, вытащив руки из теста и тут же взбив пышное облако муки, осевшей на рубашке и волосах. – Фу! Вот я косорукая! Я живу в Питере и работаю в редакции…

– Это я знаю. Ты у нас звезда журналистики… Верочка, я же тебе говорила, повяжи фартук. Теперь ты вся в муке, как снеговик!

– А у Вити дела в Краснопехотском – главный офис холдинга и администрация. Мы ездим друг к другу на недельку-другую – то Витя ко мне, то я к нему, а большую часть времени каждый проводит у себя дома… Так сказать, гостевой десант. Тетя Томочка, не качай головой, мне уже мама не раз пеняла, что «все у нас не по-людски». Но Витя не может бросить свой холдинг и администрацию, а я не хочу уходить из «Телескопа», вот мы и решили жить в гостевом браке.

– Да уж, – вздохнула Тамара Ивановна. – Я с Таней согласна: такое в самом деле сложно понять. Но хотя, если вас обоих это устраивает, то может, так и лучше. Я считаю, что никто не вправе требовать от своего партнера приносить слишком большие жертвы в отношениях… И женщина вовсе не должна всю свою жизнь бросить под ноги даже самому любимому мужчине. Иначе потом не избежать конфликтов на тему: «Да я ради тебя!.. Да я для тебя!.. А ты, свинья неблагодарная…» – и в ответ: «А я тебя об этом не просил, ты сама решила, никто не заставлял!». Нельзя ни в ком растворяться потому, что если он этого не оценит, собрать себя из остатков будет очень сложно… Или невозможно.

Она замолчала и включила миксер, чтобы превратить смесь фарша и тертого сыра в однородную массу для начинки.

– Тетя Тома, – после паузы спросила Ника, – тебе что, пришлось себя собирать? Неужели дядя Калью…

– Я не о себе, а теоретически говорю, – ответила Тамара Ивановна. – И Ильми предостерегаю, чтобы она не жертвовала своими интересами даже по безумной любви. Потому, что, если от всего отказаться во имя любви, а мужчина этого не оценит, это все равно, что вложить деньги в банк, который потом лопнет… и ты останешься без копейки. Да… Я знаю обо всех этих новомодных тенденциях в отношениях и, хотя сама их не использую, признаю их право на существование. Если вас обоих устраивает такая форма брака, прекрасно. А кто и что об этом подумает – дело двадцать пятое!

Пирог медленно пропекался в ярко освещенной духовке. Противень медленно размеренно вращался, чтобы выпечка была равномерной. С каждой минутой пирог выглядел все более соблазнительно – пышный, румяный, с аккуратными бортиками, которым тетя Тамара умело придала красивую форму – почти правильное кружево. Ника уже присматривала себе уголки – их она любила больше всего, особенно – с хрустящей корочкой. Как бы удержаться от соблазна слопать один уголок с пылу, с жару! Мучное на ночь – злейший враг фигуры, и подруга Ники, владелица велнес-клуба «Бьюти Терра» Инна Логинова, не раз пеняла Орловой на ее поздние ужины и неправильный выбор блюд: «Пельмени и пицца!.. Орлова, пока что тебя спасает только то, что ты носишься, как электровеник! Но если нужно будет выбирать между фигурой и лакомствами, хорошо подумай: что ты выберешь?..»

По кухне поплыл такой упоительный аромат свежей выпечки, что соблазн усилился. «С одного раза ведь не растолстею?.. В отпуске можно себе позволить! Или все же нужно держать себя в узде и потерпеть до утра?»

Они с тетей мыли посуду и убирали кухню. После разговора о любви и жертвах Тамара Ивановна молчала, словно замкнувшись в себе, и это было мало на нее похоже. Да и вообще, Ника отмечала, что в этот раз тетя явно не в своей тарелке, но не хочет об этом говорить. И о ком она думала, говоря о неоцененных женских жертвах во имя любви? Не о дочери же, в самом деле!

Ильми Лутс, двоюродной сестре Ники, было 28 лет. Она получилась настоящей «папиной дочкой» – такая же немногословная, рассудительная, скупая на эмоции, педантичная и скрупулезная. Трудно было представить Ильми потерявшей рассудок в любовном дурмане, готовой чем-то жертвовать и делающей глупости. «Хоть у меня и нет крови Лутсов, мы с Ильми похожи, – думала Ника, расставляя посуду на сушилке, – я вот тоже ради любимого мужа даже работу в редакции не забрасываю. Любовь любовью, а тупить не туплю.»

Может, и бывает, как в стихотворении Николая Гумилева: «Каин рыдает, Гамлет изведает счастье», но ее эстонская кузина, скорее всего, и в личной жизни исповедует рациональный прагматичный подход. В прошлый раз Ника виделась с Ильми, когда та приезжала на ее свадьбу. Кузина приехала с бойфрендом Оскаром, флегматичным здоровяком, произнесшем за время празднества едва ли десяток фраз – в основном по-эстонски. Ильми и Расмус производили впечатление крепкой пары, но накала страстей между ними не наблюдалось. Так что, по мнению Ники, тетя Тома зря боится, что дочь поглупеет от сильных чувств и испортит себе жизнь. Или, говоря о жертвенности влюбленных женщин, Тамара Ивановна не имела в виду Ильми?

– А как прошла ваша деловая встреча в Нарве, Верочка, если не секрет? – спросила тетя, насухо протирая стол микрофиброй.

***

– По-моему, нормально, – Вероника хотела закурить, но вспомнила, что тетя не одобряет курение в доме, тем более на кухне, и решила воздержаться. – Один предприниматель из Нарвы переживает сложные времена в своем бизнесе и ищет альянса с более крупным холдингом. Сегодня мы с ним встретились в «Монк».

– Я ничего не понимаю в этих вопросах, – Тамара достала из духовки противень с румяным пирогом, и по кухне поплыл такой аромат, что Веронике захотелось сразу же отрезать себе хороший кусок и схомячить за минуту. – Это Калью на заре 90-х поддался новой моде и попытался заняться предпринимательством, но не продержался и года… Верочка, а ты вникаешь в дела своего мужа?

– Я много во что вникаю, – чтобы устоять перед соблазном набить рот выпечкой перед сном, Ника отошла к мойке и начала мыть посуду. – Один раз даже Тасю на месяц подменила в СИЗО, чтобы написать материал «глазами надзирателя»…

Тамара Ивановна промолчала. Из всех Никиных подруг она меньше всех симпатизизировала Тасе, считая ее слишком грубой. Профессия накладывала свой отпечаток.

– Как тебе не страшно было, – сказала она после паузы, нарезая пирог и складывая в пластиковый контейнер с герметичной крышкой, – иметь дело с зэчками, да и персонал там, наверное… Хочешь уголок?

– Утром, тетя, – ответила Ника, еле сдержав желание заорать «Хочу! Два!». – Да не так уж там и страшно, как ты думаешь. Бандиток там почти нет, зэчек в классическом виде мало, «тюремный лоск» они уже в зоне приобретают, когда отправляются туда после суда, а в изоляторе большинство – обычные женщины, девушки – задержанные, подозреваемые, много просто несчастных. Есть, конечно, и хулиганки, но это как в любом коллективе, все люди разные. Да и я, если что, не кисейная барышня, за себя постоять смогла бы. Хоть я и не такая великанша, как Тася с коллегами, но и не лохушка. По работе в такие места выезжать приходится! Даже в «горячих точках» журналисты работают.

«И на болотах в меня стреляли, и киллеры за мной гонялись», – подумала она, но промолчала.

– Фишка в том, – сказала Вероника, – что хороший крепкий материал сидя в кабинете не раздобудешь…

– Да, конечно, не раздобудешь, – машинально ответила тетя, перекладывая пирог деревянной лопаткой. Один кусок шлепнулся на блестящий чистейший пол кухни. Прежде чем Ника успела потянуться за веником, как раздался утробный мяв, и ее опередил здоровенный дымчатый кот с большими янтарными глазами, любимец тети Тамары, британец Эрик. Он принялся спешно поглощать нежданное угощение, настороженно зыркая на людей – как бы не отобрали!

– Впервые вижу, чтобы кот ел тесто, – заметила Ника, – смотри, после него и подметать не придется, до крошки подбирает!

– Всеядный, – засмеялась Тамара Ивановна, закрывая контейнер, – поэтому и вырос таким крупным. Даже помидоры и салатные листья ест. Что на пол упало, то и его, сразу за себя закидывает. Со стола не стаскивает, а упавшее долго не пролежит!

Ника позавидовала порядку на тетиной кухне – все на своих местах, чистота, ни пылинки, ни соринки, набор ножей на магнитной доске выстроен строго по ранжиру – с бежевыми рукоятками, украшенными коричневым узором, лезвия – как серебристые рыбки… «Наверное, тетя тут даже на ощупь найдет все, что ей понадобится. А я недавно, когда утром отключали электричество, не могла найти спички и джезву, привыкла чайник включать и пиццу в микроволновку забрасывать! Фиговая же из меня вышла хозяйка. По логике моих бабушек, – улыбнулась Ника, – Витя должен был обойти меня десятой дорогой потому, что я „не хозяечка“. Они были уверены, что если девочка не любит и не умеет домовничать, „такую неумеху никто и замуж не возьмет, на что такая жена“, книжки читают только дурочки, а физкультура нужна только мальчикам… Витя бы с ними не согласился, он мне часто говорит, что никакая другая женщина ему не нужна, он на мне женился не за мои хозяйственные таланты… Хотя, конечно, ножи я у себя могла бы и наточить, а то скоро они вообще в ударное орудие превратятся, хозяйку ленивую по лбу бить!»

– Симпатичный ресторанчик «Монк», – сказала она, – тоже в основном кура, рыба и сыр в меню, и готовят недурно.