Анастасия Калько – Два берега Наровы. Два мира. Две страны. Одна загадка (страница 4)

Он отошел к месту для курения и защелкал зажигалкой. Озябшие Ника и Морской вышли из реки.

– Девушка, вы что сегодня вечером делаете? – Виктор усиленно растирал полотенцем спину и грудь.

– Через час мне нужно быть на приеме у инспектора по УДО, а потом я совершенно свободна, как белье с лопнувшей резинкой! – Ника подцепила свое полотенце.

– Не желаете ли сходить куда-нибудь отужинать с симпатичным парнишей? – улыбнулся ей Морской. – Есть тут неподалеку симпатичный рыбный зал…

– Интересное предложение. И где же этот симпатичный парниша?

– Он перед вами, синьора… А что, не похож?

– Ну, как сказать, как сказать…

Смеясь, супруги нырнули в кабинки для переодевания.

***

Выходя с мужем в легких сумерках из «Юникса» после сытного ужина (винегрет, форель под сыром, корюшка, пюре, десерт), Ника увидела быстро шагающего по улице рослого подтянутого мужчину лет шестидесяти и сразу его узнала.

– Дядя Калью! – окликнула она.

Он обернулся и с улыбкой шагнул навстречу.

– Давно же ты в наших краях не бывала, Никуша! – Калью Лутс обнял племянницу. – А это – твой муж?

Ника представила Виктора и Калью друг другу. Мужчины обменялись рукопожатием.

– Что скажет тетя Тамара, узнав, что вы ужинаете в ресторане, – покачал головой Лутс, закуривая. – Хотя должен признать, что здесь недурная кухня.

– Только не говори этого тете, – попросила Ника, тоже щелкнув огнивом, – она убеждена, что лучше домашней кухни нет ничего.

– Мы и завтра манкируем домашний обед, – сказал Виктор, вытащив сигареты, – уже званы в Нарву на обед с будущим бизнес-партнером.

Калью невозмутимо кивнул. Этот белокурый великан со светлосерыми глазами и гладким лицом очень напоминал «горячего эстонского парня» из анекдотов – флегматичный, немногословный, скупой на эмоции. Но несколько раз у него на таможне случались «нештатные ситуации», и тогда вальяжный молчун Калью реагировал молниеносно. Так с виду неуклюжий медведь легко догоняет жертву и преодолевает любые преграды, если возникает необходимость. В работе он был внимателен и педантичен, и ничто не могло ускользнуть от его взгляда. На таможне говорили: «Если дежурит Лутс, мимо него ни одна муха незаметно не пролетит».

Тетя Тамара действительно немного поворчала из-за того, что «молодежь» ужинала в ресторане, а муж заморил червячка на работе в буфете: «Разве в общепите приготовят так, как дома? Вряд ли они знают, что для правильного приготовления рыбы сначала…", но потом пошла готовить вечерний чай – «уж от моего чая и коричных булочек вы точно не откажетесь!».

За чаем Виктор, смеясь, рассказывал, как Каллас звонил ему за день раз пять, узнавая, как проходит дорога, как они миновали КПП, как расположились в Ивангороде…

– А говорят, – веселился он, нацелясь на третью булочку, – что тут люди без эмоций.

– Всякие бывают, – заметил Калью, помешивая ложечкой сахар в чае.

– Это верно. Хотя Каллас, наверное, просто переживает за свое предприятие. Если не принять срочные меры, оно гавкнется в ближайшее время, вот он и беспокоится, чтобы не сорвалась наша встреча…

– Каллас из Нарвы? – переспросила тетя Тамара.

– Достаточно распространенная фамилия, – сказал дядя.

– Да, наверное… Верочка, не поможешь ли ты мне убрать посуду после чая?..

***

Выйдя из ванной, Вероника увидела, что муж уже расположился на своей половине огромной кровати и читает мессенджер в телефоне.

– Не забудь выключить его, ложась спать, – напомнила Вероника, тоже забравшись под одеяло. – Или хотя бы положи подальше от кровати. Облучение от включенного телефона вредно. Как и ночные звонки.

– Выключу, – ответил Виктор, не отрываясь от экрана.

– Не забудь, пожалуйста, – повторила Вероника.

Она раскрыла прихваченную в дорогу книгу. Виктор перешел на сайт «Виру Каубандус АК», фирмы, с главой которой они должны были завтра встретиться в Нарве.

Да, плохи дела у Калласа. То ли санкции на международную торговлю, то ли конкуренция, то ли Арво Робертович просто «пошел вдоль полосы невезения», как говорится. Но «Каубандус АК» сейчас на грани банкротства, и единственное ее спасение – это альянс с таким гигантом, как «Морской. Инк».

Виктор погасил ночник со своей стороны и зарылся головой в подушку.

– Телефон, Витя, – сказала Ника.

– А? – в полусне откликнулся Морской.

– Бэ! Выключи телефон.

– Вы сговорились с Маськой? – недовольно забурчал Виктор, потянувшись за телефоном. – Он тоже блюдет!.. Как-то я забыл выключить на ночь телефон, и кто-то позвонил в третьем часу… Так эта манулья морда прыгнула на ночной столик и своей могучей лапой зафутболила бедный гаджет через пол-комнаты… Еще и шипанул вслед, поганец.

– Мася хоть и манул, а лучше хозяина понимает, что нельзя класть включенный телефон у изголовья, – назидательно сказала Ника, – ты у него поучился бы!

Котенка-манула, жалобно пищавшего в кустах, Виктор подобрал несколько лет назад, отдыхая на Алтае. Он выходил найденыша, выкормил его из бутылочки, мануленок отлично прижился в доме Морского и отвечал на заботу хозяина безграничной преданностью. Кроме олигарха благосклонностью манула пользовалась еще Вероника. Со всеми остальными Мася держался отстраненно и настороженно. Всегда готовый к обороне, суровый зеленоглазый и пушистый Мася был грозой всех окрестных котов и любимцем всех кошек. Когда Масе было два года, Виктор раздобыл для него подругу жизни – симпатичную годовалую самочку манула Читу. Она отказалась жить в доме, устроила себе жилище под крыльцом и сторонилась всех людей. С Масей она прекрасно поладила и два-три раза в год приносила котят. Потом Морской дарил подросших мануленышей в областные зоопарки. «Всю Ленобласть уже обманулил», – любил каламбурить он.

Морской выключил телефон и снова рухнул в подушки.

– Тяжелая неделя выдалась, – посетовал он, – наверное, старею: устал, как ездовая собака!

– Насчет старения попрошу полегче, – притворилась рассерженной Вероника, – я тогда что – ископаемая мумия или мамонт?

– На мамонта ты не похожа, – Виктор перекатился на середину кровати и забрал у жены книгу.

– Притворщик! Это так ты устал?

– У меня открылось второе дыхание, – прошептал в ухо Нике Морской, щекоча ее своим дыханием.

…Ника поудобнее устроилась под одеялом, желая получше выспаться перед встречей с господином Калласом. Хотелось завтра, вернее, уже сегодня, хорошо выглядеть, а она уже иногда отмечает, что недостаток сна сказывается утром на лице.

Плотные жалюзи хорошо закрывали окна от светлой весенней ночи, и в полной темноте Вероника довольно быстро заснула вслед за Виктором. «Да, и у меня тоже месяц перед отпуском выдался напряженным… Зато теперь можно расслабиться!».

***

Вход в Нарву был почти свободным. Оставив машину на парковке у моста, Ника и Виктор довольно быстро миновали первый погранпост, зато на втором пришлось задержаться – здоровенный белокурый таможенник со светло-серыми глазами и неторопливыми движениями проверял их паспорта довольно долго. Потом скуповато улыбнулся и разрешил проход.

– Фу, – выдохнул Виктор, когда они шли уже по эстонской половине моста, – перед этим парнем я чувствовал себя, как школьник у директора. Не нынешний школяр, который и послать может учителя, и ударить, чуть что – жалобы строчит и маме рассказывает, как его обидели, а прежний, когда еще учителей уважали, а не прислугой считали!

– Да, суровый молодой человек, – согласилась Ника, – мне тоже было не по себе. Знаю ведь, что у нас все в порядке, а перед ним оробела.

Они оглянулись. Ивангородская крепость осталась за спиной, отделенная от них полосой воды – не очень широкой, и правда можно умеючи снежком угодить на противоположный берег. Впереди белела островерхая башня Нарвы.

– Kas lubate, palun (Разрешите, пожалуйста? – пер. с эст. – /прим. автора/)? – раздалось у них за спиной. Виктор и Ника посторонились, пропуская пожилого эстонца, который уже минут пять шел за ними неспешным шагом, желая пройти поскорее в Нарву.

– Да, терпения у них побольше, чем у нас, – заметил Морской, – другой бы уже гаркнул «чего расшеперились» или «дайте пройти, бараны»… Терпеть не могу людей, которые дерут глотку по любому поводу и без него.

Время еще оставалось, и супруги немного прогулялись по набережной. Вряд ли педантичный Каллас придет на встречу раньше на целый час…

В Нарве тоже задувал бодрящий речной ветер, и Ника довольно быстро застегнула ворот куртки до подбородка, а Морской даже натянул капюшон.

Вблизи набережная выглядела еще более опрятной и ухоженной. Все тщательно продумано, ничего лишнего, но все необходимое для отдыха с видом на реку предусмотрено. Над головой, среди ветвей, пели птицы, так же радостно и звонко, как и за рекой.

– Счастливые, – заметила Ника, – поют что хотят, и никто к ним не докапывается: не то поете, неправильно чирикаете… Сане из моего отдела недавно материал весь перечеркали, пришлось заново переписывать. Нельзю очередную упомянул!

– «Нельзи» всякой слишком много стало, – пробурчал Виктор, закуривая, – у нас в городской газете дали подборку стихов местного поэта, так какой-то бдительный гражданин на него «телегу» накатал в городское управление культуры, намеки какие-то ему в стихах померещились… Жаль, нельзя ему сказать что думаешь, а то я бы ему написал: вас что, гражданин хороший, мать стоя родила, если вам в стихах о весне и первой любви «намеки» померещились?!