Анастасия Калько – Два берега Наровы. Два мира. Две страны. Одна загадка (страница 3)
Они устроились на лавочке. Вероника с наслаждением вытянула усталые ноги.
– На Койонсаари с 15 до 18 часов ежедневный дурдом был, – припомнила она, – иногда приезжали такие группы, что после них по острову словно Мамай прошел.
– И как ты там ухитрилась в таких условиях еще и убийство распутать? – удивился муж. – Да еще в три дня! Не устаю тебе удивляться, Ника.
– Привычка, Витя. И не в таких переделках бывала.
Неподалеку от них расположилась компания парней лет 18—20, выставив на прилавок кружки, миски, горшки и кувшины из толстой, тяжеловесной керамики, блестящей обливной глазурью, как леденцы.
– Покупаем посуду! Ивангородская керамика! Ручная работа! – без устали выкрикивали они.
– Недурная кофейная чашка, – заметил Виктор, посматривая на прилавок, – хорошо впишется в интерьер моего кабинета в городской администрации Краснопехотского.
– Если ты присмотрел ту кружку, которая поближе, выбери какую-нибудь другую. Эта нравится мне. Я тоже люблю пить на работе кофе.
– И неплохо бы выбрать подарки для наших друзей, – олигарх поднялся.
– Науму такую чашку дарить нельзя. Она весит, наверное, как хороший булыжник. Он ею сразу шандарахнет по башке какого-нибудь следователя или прокурора, а нам потом придется носить ему передачи в Колпино… Вернее, мне, потому, что ты уедешь домой, а я не брошу друга в беде.
– Не шандарахнет, – Виктор повертел в руках приглянувшуюся Нике чашку. – Пожалеет такую красоту. Молодые люди, сколько это стоит?
К радости продавцов, Виктор и Ника накупили у них очень много посуды, желая одарить ивангородскими сувенирами всех своих друзей и близких. Сувениры ручной работы были гораздо интереснее фабричных, с поточной линии.
Покупки они загрузили в такси и поручили Кире Лидиной отвезти их на Наровскую улицу, в дом Лутсов. На прогулку Виктор и Ника решили не брать «хаммер», ему на улочках Ивангорода не развернуться.
Проводив такси, они увидели третий автобус, сердито сигналящий на подъезде к крепости. «Да, тут точно негде яблоку упасть! Хорошо, что не пошли!».
***
– Информация подтверждена. Сегодня в 11.03 «Хаммер» Морского прошел КПП. Святоша действительно приехал!
– Не Святоша, а Виктор Ильич Морской. Формулируйте корректно.
– Виноват.
– Продолжайте.
– С ним были жена и двое охранников, мужчина и женщина. Направились на Наровскую улицу в районе «Юникса». Остановились в доме Калью и Тамары Лутс.
– Хм, интересно, с чего бы это Морского заинтересовало жилье в частном секторе. В городе есть гостиницы, которые его вполне устроили бы. «Купеческий», например…
– Тамара Ивановна Лутс приходится родной теткой его жене.
– Понятно.
– Кстати, жена Морского – очень необычная дама.
– Вполне предсказуемо. Такой оригинал, как Морской, просто не мог жениться на стереотипной даме – милая хозяюшка, хранительница домашнего очага, или выставочный экземпляр для представительских целей. И в чем же ее необычность?
– Она – известная в Петербурге и области журналистка, спец по расследованиям. Спецкор и начальник отдела журналистских расследований таблоида «Невский телескоп». Послужной список впечатляет – дело с перестрелкой в Новоминской чего стоит, а пасхальная история с диверсантом у монастырского источника!.. А еще Выборг, Алустос, Воркута, Карелия…
– Даже Воркута?
– Да, и туда она добралась. В Питере они с мужем отыскали пропавшего полгода назад человека, обнаружив на улице его заброшенную машину… Прошлым летом именно она расщелкала на Койонсаари дело Егора Болдырева из «Эко-Вкусно».
– Если верить заключению экспертов, мужик банально перепил и сорвался со скалы.
– В Ялте, где они с Морским проводили медовый месяц, целая эпопея развернулась. И Орлова с Южного Берега по дистанту распутала дело о гибели Ираклия Денисова в Петербурге.
– Хм, в самом деле очень интересная женщина.
– Какие указания будут?
– Продолжайте контролировать их пребывание в Ивангороде, но на глаза им не лезьте.
– Понял, босс!
Михаил Гронский кивком отпустил собеседника, поднялся со скамьи и неторопливо зашагал к старинному газгольдеру около набережной, где оставил свою машину. «Итак, слухи подтвердились. Морской в городе. Значит, надо быть готовыми к любым неожиданностям…»
***
Чуть поодаль от крепости протянулся мост, самый простой, светло-зеленого цвета, далеко не такой парадный, как Троицкий или Большеохтинский в Петербурге. Даже мост в заброшенный поселок Рудник в Воркуте с расстояния выглядел более эффектно. И тем не менее, этот мост был очень знаменит, соединяя две страны. Правда, сейчас пересечь его со стороны Ивангорода было сложнее, чем из Нарвы.
– Въезд частного автотранспорта сейчас ограничен, – заметила Ника. – Или на автобусе, или пешком. Ремонтные работы; стараются пока не перегружать мост.
– Не вопрос, – кивнул Виктор, – машину где-нибудь запаркуем и пройдемся не спеша. Надеюсь, тут по мосту не шныряют шальные самокатчики? У вас в Питере они чересчур назойливы, выскакивают отовсюду и портят любую прогулку.
– Сейчас за них уже взялись, закончилась малина, вводятся ограничения и штрафные санкции. Здесь – не думаю. Скандинавы более дисциплинированы, и у них самокаты по ногам, как по бульвару, не рассекают.
За узкой полоской воды протянулась опрятная ухоженная набережная, высилась белоснежная башня с остроконечной крышей. Острые углы готической архитектуры, блестящие флюгеры на шпилях.
От набережной вглубь города тянулась прямая, как стрела, улица. В начале ее выстроилась шеренга новеньких, сверкающих окнами домов. Вдоль реки кто-то бежал трусцой. По велодорожке неторопливо проехали парень и девушка. Со смотровой площадки Ивангородской крепости им заорали, замахали руками. Парень помахал в ответ. Девушка послала воздушный поцелуй.
– И правда, дисциплина, – сказал Виктор, – бегун не залезает на велодорожку; велосипедисты не катят по пешеходной. А у нас чуть ли не признак шика и продвинутости – наплевать на запреты, снагличать, сделать морду кирпичом, проехать там, где стоит запрет-знак, слоняться по проезжей части или велодорожке…
– Ну да, плевать на правила по принципу «раз я хочу, значит, можно», – ответила Ника, – если ты помнишь, героиня культового фильма именно так и высказалась в самолете, когда ей отказались принести водку до взлета: «Мальчик, ты что, не понял? МЫ ЖЕ ДОМОЙ ЛЕТИМ!». Ну и что, что не положено, что есть правила – она же ХОЧЕТ ВЫПИТЬ! Прямо сейчас! Если бы у нас научились понимать, что многие запреты и ограничения не просто так вводятся, и на них не надо плевать – по крайней мере в зоне повышенной опасности, в транспорте, тем более в самолете – всем легче жилось бы. И нарушать правила – это вовсе не круто, это элементарная невоспитанность и неуважение к окружающим, а иногда это бывает и опасно…
– Мне нет нужды лезть на самокате на тротуар или глушить водку перед взлетом, чтобы показать, какой я крутой, – хмыкнул Виктор, – все и так знают, кто я и чего я стою. И, хотя я по тротуарам только хожу, а в самолетах спиртное вообще не употребляю, никто не сочтет меня лошком.
– Ты выбрал более сложный путь для самоутверждения, – ответила Ника, – не всем под силу проделать такой путь. Вот и ищут варианты попроще. Витя, смотри, четвертый автобус! Тут сегодня аншлаг. Ты, кажется, предлагал погулять по парку усадьбы и сходить на пляж? Может, сразу и двинемся туда?
– Возражений не последует, – олигарх поднялся.
– Тере, Ивангород! – закричали с противоположного берега. Группка молодежи, по виду – студенты, махала руками экскурсантам на смотровой площадке крепости.
– Тере, Нарва! – крикнул в ответ Морской и помахал рукой.
– Каллас говорит по-русски? – спросила Ника по дороге к Псковской улице.
– Не хуже нас, – заверил муж.
– Это хорошо. А то мой эстонский далек от совершенства.
– Мой тоже.
***
Пляж Ивангорода выглядел почти как воркутинский – просто пологий песчаный берег. Несколько человек гуляли по берегу. Кто-то сидел на скамейках. Купаться пока не отваживался никто, и, когда Виктор и Ника вышли из кабинок, на них изумленно воззрились.
– Мда… Лед сошел, можно купаться, – хмыкнул кто-то.
– Ха, лед, – шепнул жене Виктор, – не видели они майский припай на тундровой реке!
– Да и холодная вода – в Ладоге, даже в разгар жаркого июля, – Ника плеснула водой на спину мужа. – А здесь так, приятная прохлада!
В голубом цельном купальнике и шапочке она выглядела очень эффектно. На ней задержал взгляд гуляющий по берегу высокий сухощавый мужчина лет сорока. Он был похож на прибалтийского артиста. Именно такой типаж был популярен в 80-е годы в экранизациях романов Джеймса Чейза – частный детектив или обаятельный гангстер. Узкое продолговатое лицо, темные глаза, острые скулы.
– Какое низкое коварство! – заорал Виктор и развернулся, чтобы бросить пригоршню воды в ответ, но Ника ловко увернулась.
– Руки у тебя коротки, – поддразнила она, окунулась и ритмично поплыла к середине реки.
– За границу не заплыви, – догонял ее Морской. – А то у тебя сейчас и документов с собой нет!
«Вот ты каков, Морской, Витька-Святоша, – улыбнулся с берега „герой Чейза“. – Веселится в реке, как пацан, дурачится, хохочет. Но горе тем, кто попытается с ним мухлевать или перейдет ему дорогу – огребут не по-детски. И его жена – оч-чень интересная дама… Если верить интернету, она – просто супермен от журналистики. Кто бы мог подумать: наружность очаровательной женщины, пробивная сила Терминатора, ум суперкомпьютера и хватка бультерьера!»…