Анастасия Калько – Два берега Наровы. Два мира. Две страны. Одна загадка (страница 11)

Проходя мимо двери кабинета, Ника услышала голоса Виктора и Арво Робертовича, обсуждавших что-то, связанное с логистикой; мимо Вероники по коридору прошла Эльза с подносом, на котором дымились две чашечки кофе и искрились два высоких бокала минеральной воды. У крыльца прохаживался Федя. Напротив него стоял еще один парень характерного вида (наверное, телохранитель Калласа), рослый, плечистый, в короткой куртке и джинсах, с очень светлой кожей и белыми волосами, не альбинос, но на грани. Неподвижное лицо, холодные серые глаза. Парни не разговаривали, почти не замечали друг друга – они были при исполнении, каждый отвечал за безопасность своего хозяина. Два профессионала, заточенных прежде всего на безупречную работу.

В Нику, вышедшую на крыльцо, блондин так и впился своими цепкими глазами.

– Жена босса, – пояснил Федя.

– Ma saan aru (Я понял – пер. с эстонского /прим. автора/), – кивнул блондин.

– Не кури перед ужином, испортишь аппетит, – выглянул из дверей дядя Калью. – Судя по ароматам, Тома готовит к приезду Густа нечто фантастическое!

– Чтобы испортить мне аппетит, одной сигареты мало, – ответила Вероника, – особенно если готовит тетя Тамара. Они с мамой – прирожденные кулинары!

– Когда твой муж проводит гостя, сядем ужинать, – потер руки дядя и тоже щелкнул зажигалкой, – беру с тебя дурной пример! А с кем Виктор разговаривает?

– Деловой партнер из Нарвы, – помня разговор у черного хода, Ника не стала уточнять, кто именно. Скорее всего, дядя и за тридцать лет не забыл, кто задавил его фирму. Вряд ли флегматичный Калью Лутс кинется выяснять с Калласом отношения с кулаками и воплем «А ну иди сюда, …, …, …, я тебе ща…!», но все равно не хотелось, чтобы семейный вечер был чем-то испорчен. Только бы Каллас не вышел именно сейчас. Или на всякий случай можно увести дядю в сторону от крыльца.

Калью прошелся туда-сюда, следуя за племянницей. За прошедшие после Никиной свадьбы два года его шевелюра, и без того негустая, поредела еще больше, над лбом наметилась крупная обширная залысина, а остатки волос стали совершенно седыми.

– Попадет же вам от мамы, если она увидит, что вы курите натощак, – показался в окне гостиной Густав. Ему больше повезло с волосяным покровом, чем отцу – в сорок один год профессор Лутс щеголял роскошной шевелюрой цвета сливочного масла без намека на седину. – Ладно, я вас не выдам!

– Верно, Густ, – улыбнулась Ника, – ты меня даже в детстве старшим не сливал!

– Настоящий боевой товарищ нашей главной задиры, – кивнул дядя Калью, взъерошив волосы Ники.

***

Беседа Виктора и Арво Калласа затягивалась, и Ника с Густавом вышли в сад – посидеть на качелях и переброситься словечком. Время от времени они отталкивались ногами от земли, раскачивая сиденье, и против воли в голове тут же завертелась песня о крылатых качелях.

– У родителей в этом году было бы 45-летие свадьбы, – сказала Ника, – представляешь, какая цифра?.. А вместе они прожили тридцать лет. Мне есть, на кого равняться.

– И я надеюсь, что мы с Анни проживем в браке столько же, сколько мои родители, в таком же согласии, – ответил Густав. – Не раскачивай так сильно, Ника.

– Густ, не будь занудой. Вечно ты не даешь мне вволю накачаться…

Поняв двусмысленность этого слова, оба расхохотались.

– А у моих в прошлом году была рубиновая свадьба, – сказал кузен. – Я подарил им кофейный сервиз с коралловым орнаментом, их инициалы, делал на заказ… Жаль, что ты не смогла приехать. Очередное расследование? Даже телефон не отвечал. Только робот твердил, что ты не абонент…

– Да, была на Койонсаари в Карелии. Там почти на всей территории острова нет сигнала.

– Да, скалы и шхеры не лучшим образом влияют на качество связи… Слышал о твоем карельском деле. Неужели этот парень действительно просто упал в подпитии со скалы?..

– Такой вывод сделало следствие.

– Ясно, – кивнул Густав.

Немного помолчали.

«Подождите… У тети Томы и дяди Калью прошлым летом была рубиновая свадьба, сорокалетие совместной жизни. Значит, в этом году – сорок один год… и Густаву в ноябре будет сорок один. Как же так? Ведь если верить семейной истории, тетя Тамара встретила дядю Калью в Таллине, и они почти сразу поженились! Хотя… Я тогда еще даже под стол пешком ходить не умела, и наверняка многого не знаю. Мы вот с Витей несколько лет просто встречались прежде, чем пожениться. То-то офигевали на нашей свадьбе разные «добрые люди», мои родственницы, которые с фальшивым сочувствием шептали: «Зачем ему жениться, когда все желаемое он и так от тебя получает, наиграется, натешится, поматросит и бросит! А венчание в Исаакиевском не хотели? А регистрацию на Английской набережной? То-то, прогнозистки! Пальцем в небо!»

– Эрнест, туле синне (Иди сюда! – пер. с эстонского /прим. автора/)! – хлопнув дверью, на крыльцо вышел Каллас. Судя по интонациям, он был не в духе. Очевидно, его подчиненные хорошо знали, что хозяин повторять не любит потому, что гигант Эрнест с удивительной для своей комплекции скоростью тут же оказался рядом с Арво Робертовичем.

– Külm, kurat võtaks (Холодно, черт возьми – пер. с эстонского /прим. автора/)! – буркнул на ходу бизнесмен, плотнее заматывая горло белым кашемировым шарфом. Сдержанно поздоровавшись с Никой и Густавом, он проследовал на улицу.

– Боится горло застудить, – сказал Густав, – у меня та же проблема, каждую весну хотя бы пару раз, да зацарапает. Стараюсь вовремя захватить простуду, чтобы задавить ее в зародыше. Горло у преподавателя – главный рабочий инструмент, а у меня это – слабое место. Всегда ношу с собой «Лори Герб» и «Ливсан», – он достал из кармана куртки баллончик спрея и пакетик леденцов. – Хорошо, кстати, помогают.

– Ты молодец. Всегда легче погасить искру, чем лесной пожар, так и с болезнями. А у нас многие надеются на авось – само пройдет, чайку попить, ноги попарить, зачем сразу химию глотать… а потом недели две лечат запущенную простуду, иногда даже до антибиотиков доходит. Знаешь анекдот? В кабинет терапевта входит скелет. Доктор говорит медсестре: «Вечно они так: тянут до последнего и только потом идут к врачу!».

– Само не пройдет, – ответил Густав. – Если уже вирус попал в организм и активизировался, то легко от человека не отвяжется.

– Густав! – позвал с крыльца Калью. – Вероника! Ужин готов!

Густав обернулся. На фоне светлого вечернего неба четко обозначился его профиль, и Ника поняла, что не давало ей покоя в такси. В профиль Густав был чем-то похож на Арво Калласа – высокий упрямый лоб, узкий нос с горбинкой, волна густых волос над лбом. И еще, Ника обратила внимание, как накануне, выходя из «Астри», Каллас так же кутал горло шарфом, сетуя на чересчур холодный апрель: «Не спешит к нам весна! По утрам иней ложится…". И Густав с детства страдал из-за склонности к простудам. Так, он не мог позволить себе второе мороженое, с опаской лакомился молочным коктейлем или газированной водой и только грустно посматривал на кузину, которая не знала этих проблем. Но не злился на нее, не завидовал, и это никак не влияло на их дружбу. Единственный раз в жизни Густав подрался – из-за Ники. Соседский мальчишка наябедничал Орловым, что Ника и Вика перелезли через забор – искупаться на закрытом для просушки пляже. И тут невозмутимый спокойный Густав налетел на него, как коршун… Калью с трудом оттащил сына.

Побитый ревел, как пригородная электричка, в объятиях у матери, а ошеломленная тетя Тамара спрашивала у сына: «Густав, это что такое?» «А пусть не ябедничает! – отвечал Густав. – Он сам хотел на пляж пойти, но не смог перелезть через забор потому, что толстый, вот и настучал на девчонок!». «Рыцарь какой нашёлся!» – покачал головой дядя Калью. «Безобразие, – негодовала мать пострадавшего, – вы еще с ним разговариваете? Взять ремень да пройтись хорошенько по ж…!» «Вы в своей семье распоряжайтесь, – рассердилась Тамара Ивановна, – а я своего сына воспитываю по уму, а не через задницу!»

Потом, правда, Густав неделю сидел под домашним арестом, лишенный телевизора и карманных денег, но после этого его дружба с кузинами стала еще крепче.

– Верочка, еще рыбки?

– Да, спасибо. Вот этот кусочек.

– Виктор, передать вам соус?

– Не откажусь, спасибо.

– Густ, возьмешь последний кусочек кекса?

После ужина Ника позвонила маме, запоздало упрекнув себя – как будто Ивангород на другой планете, два дня уже гостит, и только что додумалась набрать мамин номер!

Татьяна Ивановна Орлова всю жизнь чувствовала ответственность за младшую сестру. Может, это было потому что, когда родилась Тома, Тане было уже 24 года. Родители, 46-летняя мать и 49-летний отец, уже и не думали, что у них может родиться второй ребенок в таком возрасте, и появление младшей дочери считали чудом. Татьяна тогда была еще не замужем и с энтузиазмом помогала матери заботиться о малышке. Родители и старшая сестра обожали маленькую Тому. Другой ребенок вырос бы капризным баловнем, но Тома этого избежала. Веселая жизнерадостная девочка обожала родителей и сестру и благодаря врожденному дружелюбию легко становилась душой любой компании – в детском садике, школе, пионерском лагере, в кружках и секциях Дома пионеров и школьников. Вот только одно беспокоило родителей – Тома была очень упрямой при внешнем спокойствии и уравновешенности, если она что-то решала, переубедить ее не было никаких возможностей. Позднее это качество проявилось у ее старшей племянницы, Вероники…