Анастасия Калько – Два берега Наровы. Два мира. Две страны. Одна загадка (страница 10)

Да, ничего особенного, обычная биография делового человека, стартанувшего на волне перестройки и распада СССР. Дядя Калью в 90-е годы тоже пытался открыть свое дело, но видимо не обладал стойкостью и цепкостью Калласа, и потерпел неудачу. Пристальный и дотошный работник таможни оказался аутсайдером в вопросах бизнеса. «Да, тут надо и локтями работать, и перешагивать, и с боем прорываться, как тяжелый танк, а у дяди этого нет. Скрутить какого-нибудь головореза на таможне, задержать „запрещенку“, отразить нападение на таможенников – это он запросто, а в бизнесе за пояс запихивать и по хребту перекусывать не сумел, вот и споткнулся на старте…»

Ника подошла к окну. В саду прохаживался Густав с сигаретой и телефоном. Ворот водолазки снова был высоко поднят. Разговаривая с кем-то, кузен встряхнул головой: ветер взъерошил его гладко причесанные волосы, несколько прядей упали на высокий лоб. И Ника вспомнила вчерашний день в Нарве – тоже было ветрено, и Арво Робертович, прощаясь с ними возле «Астри», тоже встряхнул головой, откидывая упавшие на глаза волосы, и зябко поежился: «Ого! Однако не спешит к нам настоящая весна! Суровое начало апреля в этом году!». Высокий, подтянутый, прямой, энергичный, с великолепной осанкой и быстрой пружинистой походкой – если бы не обильная седина в густой шевелюре, Каллас со спины выглядел бы ровесником Виктора.

И снова Орлову кольнуло чувство, будто она что-то важное потеряла из вида, недопоняла и не может сообразить, что именно. Как в такси по дороге от моста…

Ника вышла на открытую террасу при мансарде, плотно прикрыв за собой дверь, чтобы не выстудить помещение – ветер на самом деле студеный! – и тоже закурила.

К дому подкатило такси, хлопнула калитка, и Морской обменялся приветствиями с Густавом.

Олигарх прошел в дом, а Густ продолжал беседу по телефону. Рассмеялся; до Ники донеслось: «Sa märkasid seda õigesti, Annie (Это ты верно подметила, Анни! – пер. с эстонского (прим. автора)!», и Орлова поняла, что Густав беседует с женой Анитой. «Жаль, что она не смогла приехать с Густом, давненько мы уже не виделись!».

Ветер снова растрепал волосы Густава, и кузен свободной рукой пригладил их, коснувшись большим пальцем виска, и снова Нику одолело неприятное чувство: «Все-таки я что-то прохлопала!».

Она погасила окурок в пепельнице, стоящей на широких перилах мансарды, и вернулась в помещение.

Так, семейное положение Калласа… Две дочери от первого брака – Мария, 37 лет. «Имя и фамилия – как у певицы, вот так совпадение!» и Тамила, 35 лет. «Имя не аутентичное… Скорее Южная Европа или Восток. Похоже, у кого-то из родителей богатая фантазия!».

Так, а вот это уже интересно. Пару раз Арво отправляли от университета на стажировку в Ленинград, и там у него, по слухам, был роман с местной жительницей. Узнать имя девушки и хоть какие-то сведения о ней журналистам не удалось, но они сообщили о том, что молодую пару часто видели в популярных для прогулок местах Ленинграда… Незадолго до свадьбы Арво с Ингой Карис его видели с ленинградской пассией в Михайловском саду. Девушка плакала и, судя по всему, о чем-то умоляла кавалера, а он раздраженно ей выговаривал. Потом сунул ей сторублевую купюру и потянул за руку, поглядывая на часы. Судя по времени, они торопились на автобус в Таллин. Кому-то посчастливилось увидеть на автовокзале, как Каллас помогает девушке сесть в автобус… На этом история ленинградского романа будущего бизнесмена обрывается, больше ничего не удалось узнать даже самым ловким собирателям сплетен. «Ясно, залетела, – комментировал кто-то из посетителей, – а парень жениться не захотел. Наверное, в Таллин ее отправлял к хорошему врачу, который дорого берет, но молчать умеет, денег ей дал, позаботился, чтобы девушка за аморалку не пострадала…» «Да о себе он заботился, – ответил другой визитер, – надыбал более выгодную невесту в Эстонии, вот и озаботился, чтобы с бывшей проблем не возникло!».

Понятно, – Ника откинулась на спинку кресла, – еще относительно честно обошелся с девушкой, которую собирался бросить, не смылся «по-английски», как делают некоторые парни в такой ситуации, а позаботился о последствиях. Наверное, сто рублей для него не были важнее женитьбы на «номенклатурной дочке», он рассчитывал куда больший куш получить от этого брака… Так и вышло: судя по всему, именно тесть помог Калласу сделать первые шаги в бизнесе на заре 90-х! Витя, насколько я знаю, «крыши» не имел, сам стартовал, сам пробивался. Как он говорит: шишек много набил, руки не раз ободрал, но вскарабкался!»

Ника закрыла базу. Вот и вся информация о новом компаньоне Морского. Негусто. Наверное, Андрей Яковлевич больше нарыл бы. Прошлым летом на Койонсаари он прислал ей развернутые досье на всех фигурантов дела о гибели туриста на острове…

***

– Что-то ты не слишком приветлива.

– Я тебя сюда не приглашала, так что не жди, что тебе тут обрадуются.

Ника замерла у двери черного хода. С кем это тетя Тамара так неприветливо разговаривает на крыльце?

– Не ершись так. Тебе не идет.

– А мне все равно, что ты обо мне думаешь. Ты мне ясно дал понять, как мало я для тебя значу. Поняла и запомнила.

– Я был с тобой честен и постарался помочь, чтобы у тебя в дальнейшем не было проблем. А ты меня обманула.

Знакомый мужской голос; человек говорит по-русски с сильным эстонским акцентом, неспешно, слегка растягивая слова. И все то же чувство, что она пропустила мимо себя что-то значительное…

– Ты обманула меня, – повторил мужчина, – убыток был, конечно, невелик, но сама ситуация согласись, нехороша.

– Зато потом ты со мной расквитался. Получил убыток сполна и с процентами. Только и сам сейчас в ту же яму угодил…

Негромкий смех, солидное покашливание.

– Дорогая, твое самомнение меня умиляет. Ты думаешь, что это я тебе отомстил за ту давнюю историю? Это бизнес, солнышко, кто зазевался, того и слопали. Твоему избраннику не стоило, как у вас говорят, садиться не в свои сани. Это про таких, как он, сочиняют анекдоты о «горячих эстонских парнях»!

– Не тронь Калью. Ты и мизинца его не стоишь.

– О, да, конечно. Куда уж мне до него! Кстати, он хоть знает?.. Или пребывает в блаженном неведении?

– Тебя это не касается, Арво. У нас уже давно разные дороги. Мне нет дела до твоей жизни, и ты не суй нос в мою.

– Я теперь поневоле буду часто приходить в Ивангород. Не ради тебя и твоего лося винторогого. Я заключаю сделку с мужем твоей родственницы и должен вести с ним переговоры.

«Так это Каллас? Они знакомы с тетей Тамарой? – изумилась Ника. – И из их разговора получается, что это он задавил конкуренцией предприятие дяди Калью? Фигассе…»

– Смотри, Арво, – в голосе тети Тамары появился несвойственный ей недобрый сарказм, – с этим молодым человеком шутки плохи. Если ты не забыл свои грязные приемчики, тебе это дорого будет стоить! Это тебе не Калью, он с тобой церемониться не будет. Знаешь, я даже хочу, чтобы ты и с Морским выкинул какой-нибудь фортель, тогда он просто размажет тебя по стенке так, что проще будет закрасить, чем отчистить, и поделом тебе!

– Жаль тебя огорчать, дорогая, но я не идиот и хорошо разбираюсь в людях. И поступать со Святошей, как с твоим недотепой, не буду.

– Ты не идиот. Ты – сволочь, Арво. Как был, так и остался.

– Следи за тем, что говоришь, чтобы не пришлось потом жалеть, – голос Калласа опасно понизился, – я терпелив, но лишь до поры. Могу ведь и обидеться, – он что-то произнес очень тихо – Ника за дверью не расслышала – но интонации показались ей угрожающими.

– Ты этого не сделаешь! – дрогнувшим голосом воскликнула тетя.

– Не знаю, не знаю… Я же сволочь. Могу и по-сволочному поступить.

– Я тебе не позволю. Слышишь?

– Вот как? И что ты мне сделаешь?

– Арво Робертович! – раздался из сада приближающийся голос Морского. – Вот вы где! Вы перепутали калитку и вошли с черного хода?

– Да, Виктор Ильич, – угроза и насмешка пропали из голоса бизнесмена. – Я ошибся калиткой. Вот то, о чем я вам рассказывал…

Голоса мужчин стали удаляться.

– Только попробуй, сволочь, – пробормотала тетя Тамара. – Только попробуй!.. Ты пожалеешь.

***

Ника едва успела отступить под спасительную тень лестницы, когда тетя вошла в дом. По тому, как сердито Тамара Ивановна хлопнула дверью, Ника поняла, что сейчас не время задавать вопросы. Вряд ли тетя Тома хотела бы, чтобы кто-то вообще видел ее сейчас. «Чем Каллас так ее разозлил? И чем угрожал? Я и не знала, что они знакомы…»

– Тридцать лет не встречались, и еще бы два раза по столько тебя не видеть! – с чувством сказала госпожа Лутс, чуть ли не пинком открыв кухонную дверь.

Это было так не похоже на доброжелательную уравновешенную и улыбчивую тетю Тамару, что Вероника чуть не присвистнула от удивления. Потом вылезла из-под лестницы и вернулась в холл первого этажа.

Из кухни долетали соблазнительные запахи, о чем-то переговаривались по-эстонски Тамара Ивановна и Эльза; уловив слова «соол», «ваниллиин» и «какаопулбер» (соль, ванилин, какао – пер. с эстонского /прим. автора/), Ника догадалась, что речь идет о кулинарии. Из гостиной доносились оживленные голоса Густава и дяди Калью, тоже говоривших на родном языке. Как и обещал, Калью не опоздал к ужину. Вот только ужин задерживался…