Анастасия Калько – Два берега Наровы. Два мира. Две страны. Одна загадка (страница 12)

В двадцать лет Тамара отправилась на летние каникулы в Таллин, и через пару недель огорошила родителей и сестру новостью: она встретила там молодого человека из Нарвы, за которого вскоре выходит замуж. Домой Тома приехала уже с женихом, Калью Лутсом. Молчаливый белокурый Калью произвел на Ивана и Елену хорошее впечатление – серьезный рассудительный парень, собирающийся работать после окончания учебы на железнодорожной таможне. По взглядам, которыми обменивались Тамара и Калью, было видно, что у них действительно сильные и взаимные чувства.

Первенец Тамары и Калью, Густав, родился почему-то всего лишь через 5 месяцев после свадьбы. Родители и старшая сестра решили, что Тома просто слукавила насчет спонтанного знакомства в Таллине, но сделали вид, что поверили словам Лутсов о том, что мальчик родился раньше срока. Татьяна, в ту пору уже замужняя, мать годовалой Вероники, приехала к сестре и увидела крупного красивого карапуза с пухлыми розовыми щеками и мощным голосом. На недоношенного ребенка Густ не был похож.

Тамара стала хорошей женой. Она быстро освоила эстонскую кухню, которую Калью предпочитал всем остальным, вдохновенно вела домашнее хозяйство, а когда Густава отдали в детский садик, перевелась в местный вуз, получила диплом педагога и вышла на работу в математическом лицее. Когда Густаву было 12 лет, у него появилась сестренка Ильми, и все знакомые и друзья семьи завидовали Калью: как быстро и безошибочно он нашел свою «вторую половинку». Женщины завидовали Тамаре, которую муж обожал и лелеял даже после сорока лет совместной жизни.

– Мы с сестрой такие разные, – смеялась в трубку мама, – я с твоим отцом встречалась года три, пока решилась принять его предложение руки и сердца. А Тамара знала Калью без году неделя, вышла замуж «на авось» – и такой счастливый брак!

– Я с Виктором тоже не сразу в загс пошла, – ответила Ника, – несколько лет «дозревали». После тридцати лет уже сложнее менять свой жизненный уклад, приноравливаться к другому человеку. В двадцать лет принимать спонтанные решения легче.

– Я вышла замуж в 42 года, – ответила мать, – по-моему, родители на мне уже поставили крест. И тоже была счастлива, в этом мы с Тамарой похожи. А как ты проводишь время в Ивангороде?

– Бездельничаю: была в крепости, гуляю по городу, общаюсь с родственниками. Приехал Густав. А, еще ходили с Витей в Нарву, на обед с его будущим бизнес-партнером.

– Давно я не была в Нарве, – вздохнула Татьяна Ивановна, – теперь, наверное, и не побываю с этим закрытием границ и ограничением доступа. А раньше мы свободно ездили и в Таллин, и в Ригу, и в Юрмалу, и в Вильнюс…

– Да может еще побываешь… Не может же это продолжаться вечно.

– Силы уже не те, Никуша.

– Ты у нас еще коня на скаку остановишь и всаднику морду набьешь, – ободрила мать Ника. – Ты знаешь, у этого нарвского бизнесмена, Арво Калласа, большие проблемы с бизнесом, много препятствий возникло в последние годы…

– Предсказуемо, – ответила мать. – Знакомое имя… У родителей в коммуналке, когда я вышла замуж и переехала к мужу, снимал комнату молодой человек из Таллина, кажется, именно так его и звали, приезжал на стажировку в редакции одной газеты. Он очень отличался от наших парней, немного напоминал героя фильмов Рижской киностудии, знаешь, эти экранизации зарубежных детективных романов… Такой опрятный, наглаженный, в начищенных ботинках и каждый день – в свежей рубашке. Ни разу его не видели лохматым, небритым, и даже на кухню он не выходил в майке и трико. На него смотрели, как на марсианина. Еще дразнили: «Каллас? Не родственник ли певицы?». А Арво, помедлив, хмыкал: «Совсем не смешно!». Правда, он часто застуживал себе горло, поэтому не выходил на улицу без шарфа и заботился, чтобы у него всегда под рукой было какое-то эстонское лекарство от простуды…

«Совпадает… Значит, в молодости Каллас какое-то время был соседом дедушки и бабушки, и тетя Тамара тогда еще жила с родителями. Может, именно тогда они и познакомились?»

***

Ночью Ника долго не могла заснуть и размышляла о том, что узнала за вечер. Сначала она услышала резкий разговор между тетей и Калласом, а потом узнала от мамы, что сорок два года назад Арво Робертович приезжал в Ленинград на стажировку и снимал комнату у Никиных деда и бабушки, Ивана и Елены Осколовых. Теоретически именно тогда он мог познакомиться с юной Тамарой. Возможно даже, что у них был роман. Но что случилось потом? Арво бросил Тамару и уехал, когда закончился срок стажировки? Судя по их разговору, пострадавшей стороной была именно она. В том же году, в июне, Тамара едет на каникулы в Таллин и приезжает с женихом Калью, а в конце ноября у молодой пары рождается Густав. Каллас в разговоре на крыльце назвал Калью Лутса «лосем винторогим». Каллас подвержен частым простудам, боится застудить горло, постоянно кутает шею в шарфы и держит под рукой лекарство. Густав тоже с детства страдает из-за своего слабого горла; как грустно смотрел он на Нику и Вику, запросто уплетающих мороженое или пьющих молочный коктейль, газированную воду или сок со льдом, и сейчас все время носит в кармане леденцы и спрей. У дяди Калью рано начали редеть волосы, уже к сорока годам это стало заметно, а сейчас – и подавно. У Густава густая шевелюра почти без седины. У Калласа тоже густые волосы, правда, уже сильно поседевшие.

Далее. Именно Арво Робертович в 90-е годы разорил бизнес дяди Калью, и в том же разговоре на крыльце тетя Тамара спросила: не в отместку ли это за какую-то прошлую историю, а Каллас рассмеялся и упрекнул ее в завышенной самооценке: «Много чести!».

Далее. При упоминании имени Калласа Тамара и Калью замолкают и переглядываются, меняясь в лице, а прошлой ночью, возвращаясь из сада с перекура, Ника и Морской услышали в их спальне обрывок малопонятного разговора; не о Калласе ли шла речь?

Ника заворочалась в постели. Логическая цепочка складывалась несложная: у тети Тамары в юности был роман с приехавшим на стажировку молодым журналистом из Эстонии. И возможно, ее чувство было сильным и настоящим, она надеялась на совместную жизнь. Для Калласа это был ни к чему не обязывающий роман; закончив стажировку, он вернулся домой. Ника слышала, что в первый раз Каллас удачно женился – на дочери видного партийного функционера Инге Карис и благодаря тестю, успешно стартовал сначала в большой журналистике, а в 90-е – в бизнесе. Возможно, тогда его уже ждала в Таллине невеста, поэтому он и не придал значения кратковременному роману с ленинградской девушкой и оставил Тому в положении. Зачем она поехала в Таллин – за ним? Забыться и отвлечься? Или хотела вдали от дома обратиться в частный врачебный кабинет, где не задают лишних вопросов и оберегают от огласки? Но похоже, она не довела свои намерения до конца. А дядя Калью? Знал ли он, что дает свою фамилию чужому ребенку? Судя по разговору в спальне, знал. Тетя Тамара – не из тех женщин, которые с легкостью обводят вокруг пальца мужей, заставляя их воспитывать чужих детей, как родных, скорее всего, она была честна, и Калью осознанно назвался отцом ее сына и стал им. Но тогда какой оглаской пугал тетю Каллас?

Густав, – догадалась Ника, отвернувшись от окна, в которое между штор сочился ровный сероватый свет апрельской ночи. Конечно, ночи тут не такие светлые, как дома, и обычно Веронике не мешал заснуть даже полярный день, когда однажды она оказалась по работе в Воркуте, но почему-то сегодня сон убежал от нее.

Густав считает своим отцом дядю Калью, любит и уважает родителей. А Каллас может поведать ему о своем отцовстве, добавить что-нибудь, приукрасить, переврать… Тетя дорожит своей дружной любящей семьей и боится ее разрушить. Если Густав будет знать, что родители обманывали его и отец ему на самом деле не родной, прежней теплой доверительности уже не будет, это всегда будет стоять между ними. Наверное, именно этого боится и не хочет тетя.

Блин, похоже, она этой ночью уже не заснет!

А тут еще разговор с тетей о жертвах во имя любви, когда они в первый вечер пекли пирог. Ника еще удивилась – разве дядя Калью когда-то требовал от жены жертв? Скорее наоборот, это он готов всё положить к ее ногам. А вот Арво Робертович представлялся Нике человеком иного склада, был убежден в своей избранности, особенности, в том, что достоин лучшего. Вот и первую жену выбирал с прагматичным расчетом – Инга Карис была не только красавицей и умницей, но еще и дочерью влиятельного отца, а это давало ее мужу доступ к номенклатуре, всевозможным привилегиям, спецраспределителям, загранкомандировкам в страны первого мира, дачам и курортам… Вот почему ради такой невесты Арво с легкостью бросил простую студентку педвуза из Ленинграда. И еще, он явно не из тех, кто целует, а из тех, кто позволяет себя целовать и будет польщен, если ради него будут приносить жертвы, менять свои планы, от чего-то отказываться. Да, видимо, именно о нем вспомнила в тот вечер тетя!

Тихо, стараясь не разбудить мужа, Ника выбралась из постели, накинула халатик и спустилась на кухню. Там она заметила в одном из шкафчиков большую банку липового мёда из Россоши, в форме забавного медвежонка в кепочке. Мёд всегда помогал Нике заснуть, хватало одной чайной ложечки. Хорошо бы еще запить теплым молоком, но и слегка подогретая вода сойдет.