Анастасия Калько – Два берега Наровы. Два мира. Две страны. Одна загадка (страница 13)

Обидно, что когда утром нужно сдать ответсеку 500 строк, а у тебя накануне готово лишь пятьдесят, глаза слипаются, мысли путаются. Сидя за компьютером, она начинает видеть сны, а пальцы бьют по клавишам полную околесицу. А сейчас она в отпуске, работа за шиворот не дергает, а сна – ни в одном глазу. Так было и в Карелии – надеясь выспаться вволю в палатке на берегу озера, Ника почти все ночи ворочалась, пытаясь заснуть… но в конечном итоге именно бессонница помогла ей не прозевать трагедию и распутать сложную загадку. Этим она спасла от подозрений своих друзей, отдыхавших на Койонсаари с ней – блогера Женю по прозвищу Вейдер и его приятельницу Мияко, девушку со сложной судьбой и тщательно оберегаемыми тайнами…

Ника быстро отыскала в шкафу «медведя» и сняла с него кепочку. Пахнуло свежим липовым мёдом. «Э, да тетя не на шутку разволновалась из-за угроз Калласа. Вот среди чайных ложек вилка затесалась, и с ножами какой-то непорядок. Одного нет на месте! – Ника набрала в ложечку тягучую массу янтарного цвета и отправила ее в рот, скользя глазами по тетиной кухне. – Ванилин стоит рядом с приправами для рыбы, а гвоздика очутилась рядом с кокосовой стружкой и разрыхлителем для теста… А это что?»

Ника прислушалась к звукам, доносящимся из-за приоткрытой оконной фрамуги – и ушам своим не поверила: в саду пел соловей. «Как рано! Наверное, время перепутал. А как поет, какие трели!» – молодая женщина обратилась в слух, стараясь не пропустить ни одной рулады. Дома соловьев приходилось слышать нечасто – на Северной долине, где круглые сутки не останавливается движение транспорта, они вряд ли будут селиться, да и не долетят до ее двенадцатого этажа, в городских парках для них слишком людно, а в Мариенбург к Лиле с тех пор, как подруга вышла замуж за своего давнего ухажера, фантаста Аристарха Кораблева, Ника приезжает теперь крайне редко.

Вкусный мёд и хрустальный голос соловья навевали умиротворение, помогали отрешиться от мыслей о чьих-то тайнах и расслабиться. «Еще немного послушаю, и попробую снова заснуть…»

Что-то горячее, тяжелое и мохнатое обрушилось к ней на колени. Острые когти проткнули тонкую ткань халатика и царапнули кожу.

– Эрик, негодник! – возмутилась Ника. – Разве можно так пугать? И убери когти, мне же больно!

Но кот и ухом не повел. По-хозяйски поворочавшись, он с комфортом улегся на ее коленях и довольно заурчал. Впрочем, пару раз «британец» подергивал ухом, ловя из сада пение соловья.

– Одно на уме, обжора, – потеребила кота за ухо Ника, – а между тем, это не ночной дожор, а соловей с прекрасным голосом. Так что можешь ушами не дергать.

Внезапно Эрик, коротко взмяукнув, привстал, стрельнув глазами в сторону двери. Когти больно впились в ноги Вероники.

– Болван, все ноги мне раздерешь, – прошипела журналистка, пытаясь отцепить от халата мощные лапы кота.

…Ей показалось или стукнула входная дверь? Нет, не показалось. Вон чьи-то шаги осторожно шуршат по гравию главной аллеи. Но окно кухни выходит в глубь сада и отсюда не видно аллею и главный выход. «Или мне просто спать хочется и сознание уже поплыло? Хотя, это ведь Эрик первым услышал звуки…»

– Твоя тетя и Каллас были раньше знакомы?

Эрик дернулся, снова выпустив когти.

– Уймись, поганец! – охнула Ника.

– Это ты мне? – изумился Морской.

– Ему. У меня на ногах скоро живого места не останется от его когтей.

– Пить хочется, – Виктор отошел к кулеру, наполнил стакан холодной водой. – Ого, какой котище. Привет, бро, – он потрепал Эрика по ушастой голове. Кот недовольно фыркнул и задвигал пышным хвостом. «Что за панибратство? Даже руку обнюхать не дал, сразу давай по ушам трепать! Цапнуть бы тебя, да лениво!».

– Может, возьмешь его к себе на колени? – предложила Ника. – Пусть теперь тебя когтями покоцает.

– Радуйся, что это не мой Маська, – Виктор плюхнулся на соседний стул и сгреб недовольно ворчащего Эрика. – У манулов когти втрое длиннее.

«Своего манула за уши тереби!» – сверкнул глазами Эрик, обиженно перешел на свободный стул и улегся спиной к людям, выказывая сильнейшую обиду.

– А почему ты спросил насчет тети?

– Мне так показалось, когда я их нашел в саду. Каллас говорил, что спутал калитку, вошел с черного хода, но у них были такие лица, как будто только что между ними произошел неприятный разговор…

Да, наблюдательность никогда не подводила Морского. В самом деле у тети и Калласа был тяжелый разговор…

– Оказывается, я многого не знала о своих родственниках, – задумчиво сказала Ника. – Вот например у тети оказалось много секретов за семью замками…

– Понятно, – потер щеку муж. – Человек, о котором знают ВСЁ – примитивен, как амеба. А твои родственники на амёб не похожи. Хм, кажется, мявец на нас обиделся.

– Мявец уже давно храпит. Одни мы полуночничаем.

– Намек понят. Пошли. Попробуем установить сцепление щеки с подушкой минут на триста, как говорили у меня в армии…

Ника уже засыпала, когда в саду тихонько скрипнула калитка. Смолк соловей, потревоженный чьими-то шагами… «Кто-то тоже полуночничает», – подумала Ника и провалилась в сон.

***

Михаил Гронский никогда не выключал телефон на ночь. Старшему оперативнику убойного отдела могут позвонить когда угодно, преступники временной регламент не соблюдают. Да и попусту ему не звонят. На телефоне Михаила стояла качественная защита от спамеров и подозрительных звонков, так что, услышав зуммер, он знал: это по делу.

Помня о вредоносном излучении гаджетов, Гронский клал телефон на ночь на стол поодаль от кровати.

Сейчас его разбудили в половине шестого. Увидев на экране номер дежурной части, полковник потряс головой, прогоняя остатки сна, и принял вызов:

– Гронский слушает! Понял. Еду.

В неверном предрассветном полусумраке он привычно быстро отыскал одежду, провел рукой по щеке (с бритьем придется подождать по крайней мере до обеда), прихватил ключи от машины, телефон, удостоверение и табельное оружие и через 11 минут после звонка уже ехал к набережной. Возле старого газгольдера уже работала дежурная группа. Ранее в дежурную часть позвонил ночной сторож, который обнаружил у скамейки напротив газгольдера человека, лежащего без признаков жизни. Прибыв на место, ребята увидели, что у лежащего в груди торчит нож. Обнаружив у хорошо одетого потерпевшего в барсетке эстонский паспорт, они сразу попросили вызвать начальника…

«Кто же это ночью напал на иностранного гражданина? И что гражданин соседнего государства делал на Парусинке в такое время? Господи, не хватало еще международного скандала – если его сограждане решат, что это политическое убийство, такой крик поднимут! Доказать бы, что это бытовуха или личные мотивы… Подложил же нам свинью убийца!».

У скамейки уже было выставлено ограждение, и за красно-белой лентой уже работали в ярком свете фонарей и прожектора оперативники и эксперты. Потерпевший полулежал, опершись спиной на ножку скамейки и цеплялся рукой за сиденье в последней отчаянной попытке встать. Гронский посмотрел на него. Где-то он уже видел этого холеного мужчину лет 50—60 в дорогом добротном пальто…

– Эстонец? – спросил он у майора Нефедова, руководившего группой.

– Так точно. Принесло же его сюда ночью…

– Смотри, – донеслось со стороны экспертов, – у него чек в кармане… Ресторанный счет. Из «Наровы» (название ресторана придумано автором, в реальности такого заведения в Ивангороде нет, совпадения с реальностью случайны – /прим. автора/)! Счет закрыт в 03.27.

– Хорошо мужик поужинал напоследок!

– Похоже, он не один ужинал. Смотрите, явно на двоих заказывали.

– Ясно, наверное, с дамой был.

«Нарова», – отметил Гронский. Надо будет проверить этот фешенебельный круглосуточный ресторан с красивым видом из панорамных окон на реку и город на другом берегу. Может, там можно будет выяснить, с кем ужинал потерпевший незадолго до гибели.

– Каллас, Арво Робертович, из Нарвы!

– Вот е-мое, напасть! Опять мы крайними, если что, окажемся.

– Прикиньте, как они там развопятся.

– Они? Развопятся? Не смеши.

– По такому случаю развопятся!

– Ножик-то какой, прямо только что с кухни.

– И наточен хорошо.

– «Роберт Вельш», однако, дорогая фирма, похоже, из набора!

– Оригинальный преступник. С кухонным ножом на дело пошел.

– Или преступница.

«Кухонный нож из набора, фирма недешевая, – думал Гронский. – Случайно его с собой прихватить не могли. Значит, некто планомерно шел на Парусинку, собираясь убить. И кто, кроме женщины, мог использовать для расправы кухонный прибор?»

– Смотрите, он точно ужинал с женщиной. Ликер, пирожные, капучино с мятным сиропом! Чаще всего такое сочетание предпочитают именно дамы.

– Не она ли его «отблагодарила»?

– Или жена приревновала. Скажем, узнала, что муж ужинает в «Нарове» с пассией, схватила нож и подстерегла…

– Из Нарвы по мосту с ножиком бежала, что ли?

«Арво Каллас… Вспомнил: это бизнесмен из Нарвы, глава торговой фирмы „Виру Каубандус АК“, именно с ним на днях встречался в „Монк“ Виктор Морской, они пытались договориться об альянсе предприятий. Жена Морского, Вероника Орлова, оказалась племянницей Калью Лутса, которого Каллас на заре 90-х задавил в конкурентной борьбе, буквально растоптал его фирму и чуть не загнал в долговую яму самого Лутса, а теперь убит. Я был прав: не успел Святоша приехать, как тут же посыпались сюрпризы!».