Анастасия Фролова – Ночные тени: Королева ночи (страница 7)

Да, я поговорю с ним тогда, когда мы оба будем к этому готовы, а сейчас мне нужно было решить другие свои проблемы, которые гложили меня не меньше, чем ссора с Данияром.

В своих покоях я сразу направилась к окну, вглядываясь в свинцовое небо. Шрам на руке всё ещё пульсировал, отдаваясь тупой болью. Я осторожно подняла рукав платья, рассматривая золотистые узоры, которые постепенно проявлялись на коже. Они были такими же, как у Мораны — знак древней силы, которую я всё больше чувствовала внутри себя.

— Ваше Высочество?

Я обернулась на голос своей служанки.

— Да, Лина?

— К вам пришёл лекарь Егорий. Говорит, что беспокоится о вашем здоровье.

— Проведи его, — я устало опустилась в кресло.

Через минуту в комнату вошёл Егорий, держа в руках небольшой саквояж с лекарствами.

— Ваше Высочество, я заметил, что вы сегодня не в лучшем состоянии. Позвольте осмотреть вас?

— Что-то серьёзное? — я постаралась скрыть своё раздражение.

— Пока не знаю, — он достал неизвестные мне склюяночи и подошёл ближе. — Позвольте?

Я кивнула, позволяя ему прослушать моё сердце. Егорий внимательно слушал, нахмурив брови.

— Что-то не так? — спросила я, чувствуя, как тревога нарастает внутри.

— У вас учащённое сердцебиение и повышенное давление. Возможно, это просто стресс от сегодняшнего собрания.

— Возможно, — я слабо улыбнулась. — И что вы посоветуете?

— Отдохнуть и принять успокаивающий отвар. Я приготовил его для вас.

Он достал небольшой флакончик и налил содержимое в чашку.

— Выпей…те, — он запнулся, заметив моё выражение лица.

— Хорошо, — я взяла чашку и сделала глоток. Отвар был горьким, но я заставила себя выпить всё до дна.

— Это поможет вам успокоиться и снять боль, — заверил Егорий.

— Благодарю, — я слабо улыбнулась. — Можете идти.

Когда он ушёл, я снова подошла к окну. Мысли о предстоящей свадьбе, о Тане, о Данияре и о растущей во мне силе кружились в голове, не давая покоя.

«Что же будет дальше?» — подумала я, глядя на тяжёлые тучи, которые, казалось, вот-вот разразятся грозой.

*****

Дождавшись возвращения Павла, я смогла с ним обсудить прошедший Совет и уговорила его сопроводить меня к месту распространения скверны рядом с городом. Наш разговор был таким же напряжённым, как и весь этот день, но одно меня смогло порадовать — он не стал слишком долго спорить, когда я наотрез отказалась оставаться в замке. Мне хотелось помочь, самой разобраться с этой напастью.

И вот уже через час, в сопровождении группы жнецов, мы направлялись к месту. Я была рада вновь оседлать свою Искру, которая за долгое время в стойле успела заскучать. Она нетерпеливо рыла копытами промёрзшую землю, требуя пустить её в резвый галоп. Похлопав её по крепкому крупу и угостив яблоками, я всё же дала ей возможность вдоволь насладиться свободой, позволяя чуть быстрее проехаться по улицам снежного города.

— Конюхи хорошо о ней заботятся, — сказал Николай, поравнявшись со мной, когда мы пересекли главные ворота города и свернули на просёлочную дорогу, ведущую к маленькому берёзовому полесью.

Я улыбнулась, немного ослабив поводья своей лошади.

— Мне иногда кажется, что она стала их любимицей.

— Это точно. Всё время вижу, что маленькие служки заплетают её гриву в косы, — усмехнулся он немного неловко. Видно было по его неровной складке между бровей, что он хотел поговорить со мной не о лошадях. Мой верный стражник суетливо обернулся, проверяя, чтобы нас не подслушивали, и продолжил:

— Случилось что-то серьёзное?

— А должно было?

Налетел порыв ветра, и я моментально продрогла до костей, плотнее кутаясь в свою тёплую накидку, отороченную чёрным мехом. Ледяной воздух стал пощипывать лицо, а дыхание участилось, скрывая моё волнение.

Николай раздумывал, уставившись немигающим взглядом вперёд на дорогу.

— Мы знаем его много лет и…

— Думаю, что этот разговор не стоит начинать, — осекла его я. — Мы оба понимаем, что он ни к чему не приведёт.

Николай тяжело выдохнул.

— Я хотел сказать не это. Всем нам тяжело, но ему особенно, потому что…

— Ваше Величество, мы приехали, — окликнул меня один из жнецов, что ехал впереди.

Мы немного проехали вглубь полесья и спешились в том месте, где деревья, исковерканные и иссушенные, уже сильно клонились к земле. Скверна поразила местную природу, поглотив её своей чёрной жижей. Снег смешался с чёрными лужами и превратился в вонючее месиво. Деревья покрылись чёрной коркой, и кое-где с них почти полностью сошла кора. Запах стоял невыносимый: сладкое тление и жгучая сера. Я ещё никогда не видела такого большого количества мёртвой земли по ту сторону Пустоши.

Привязав свою кобылу к одинокой берёзе, до которой ещё не добралась чёрная жижа, я прикрыла лицо ладонью, с трудом справляясь с рвотными позывами. Четверо жнецов в сопровождении Павла обступили границу скверны и стали втыкать в холодную землю колья.

— Всё хуже, чем я думал, — задумчиво бросил Павел, осматриваясь. — Здесь печатями уже не справиться.

— Насколько быстро она сможет добраться до города?

— Такое количество… За несколько недель.

Я нахмурилась, вглядываясь в чёрную жижу, которая словно живая пульсировала у корней деревьев.

— Нужно ускорить эвакуацию жителей.

— Уже отдал приказ, — Павел кивнул. — Но это не решит проблему.

— Что же тогда может? — я обернулась к нему, чувствуя, как холод пробирает до костей.

— Только полное уничтожение заражённой территории, — ответил он, не отрывая взгляда от скверны. — Но это будет означать потерю ещё одного участка плодородной земли.

— Лучше так, чем потерять весь город, — я сжала кулаки. — Начинайте подготовку. Я поговорю с Советом о выделении дополнительных средств.

Павел кивнул, но его лицо оставалось напряжённым.

— Ваше Величество, это может быть опасно.

— Я знаю, — я отвернулась, стараясь скрыть тревогу в глазах. — Но мы не можем позволить скверне распространиться дальше.

В этот момент ветер вновь налетел на нас, принося с собой запах смерти и разложения, заставляя всех присутствующих невольно отступить на шаг от границы чёрной жижи.

Я резко отвернулась, прекрасно понимая, что жнецы могли расценить это как слабость, но ничего не могла с собой поделать. Глубокий вдох. Выдох, чтобы успокоить свой страх.

Скверна уже очень много столетий терзала земли Нави. За время, проведённое по ту сторону стены, что разделяла два мира, я слышала много историй о том, как она появилась, но уверена была только в одном — в её распространении виноваты жители Яви. После войны между Чернобогом и Белобогом, Яви отгородились стеной и для своего процветания убивали тёмные земли Нави, пользуясь силой пленённой богини Мораны. Светоч — сила, которую они обрели, оберегала их от мороков и чуди плотным куполом из чар. Эти чары требовали своей страшной платы.

Раньше я верила в то, что Светоч бережёт нас от смерти и ужасов Пустоши, но, живя здесь, всё больше понимала, как сильно я заблуждалась. И от этого становилось тошно.

Я была потомком Мораны. В моих жилах текла её кровь и кровь самого Чернобога, но перед скверной я была по-прежнему бессильной.

Жнецы, собравшиеся рядом со скверной, переглядывались между собой, ожидая дальнейших указаний, а Николай, скрестив руки на груди, озадаченно покачивал головой, всем видом показывая, что слова Павла его сильно встревожили.

Ни я, ни Павел не знали, что делать.

За годы, когда Павел был городовым, он смог преуспеть в борьбе с этой страшной напастью, но даже сейчас он был растерян.

Он был жнецом, который готовился к тому, чтобы посвятить свою жизнь служению Чернобогу, взамен получив от него силу теней, но судьба распорядилась иначе: Павел стал самым молодым городовым Заречного.

Среди своих товарищей он был отступником, но его по-прежнему уважали за то, что даже не став настоящим жнецом, он всё равно делал всё возможное, чтобы служить своему богу и миру Нави. И печати Павла тому доказательство.

Скверна несла с собой смерть. А если жнецы могли пользоваться ею, с благословения бога, то и ограничить тоже могли. Место, где земля умирала, обносили кольями, на которых выжигали руны Чернобога. Чернота не исчезала, но надолго останавливала свой путь, словно замирая. В то место, где оставляли печать, людям запрещалось заходить, чтобы те случайно не смогли сбить колья или зайти на мёртвую землю. А живность… Она и вовсе обходила это место стороной, чувствуя смерть.

Но в этом месте скверны было слишком много. Слишком глубоко она пустила свои корни в землю.