Анастасия Фролова – Ночные тени: Королева ночи (страница 8)

— Совсем не оставила жизни в этом месте, — тихо пробубнил один из жнецов, заставляя меня оставить свои раздумья.

Я ошеломлённо распахнула глаза. Как же я сразу не догадалась.

— Дайте мне пройти.

Растолкав мужчин, я опустилась на колени рядом с самой чёрной кромкой, мысленно отругав себя за то, что я вновь не предала значения таким очевидным вещам.

Штаны тут же пропитались талым снегом, который неприятно пощипывал кожу. В нос проник с новой силой невыносимый запах гниения, заставляя меня сморщиться.

— Позволь мне попробовать, — пробормотала себе под нос, нерешительно осматривая мёртвую землю.

Скинув с себя плащ, я закатала рукава до самых локтей и, под удивлённые взгляды своих людей, медленно опустила пальцы в вонючую жижу, которая обожгла мою кожу холодом.

Поначалу ничего не происходило, словно это была не скверна, которая разом заражала людей и медленно превращала их в чудовищ, а обычная слякоть, но спустя несколько мгновений она ожила.

Скверна потянулась ко мне, захватывая своей чернотой мои руки. Она медленно ползла всё выше и выше, окрашивая мою кожу в мертвенный серый оттенок.

— Что вы делаете? — воскликнул Павел, бросаясь ко мне.

— Не смей прикасаться! Всё хорошо.

Мой десница рухнул на колени рядом и обеспокоенно уставился на меня.

Я постаралась успокоить его, улыбнувшись, но моя улыбка получилась такой же неуверенной.

Кончики пальцев покалывало, словно тысяча маленьких иголочек впивались в кожу. Это ощущение взывало к жару, который разгорался у меня в животе. Ещё немного, и золотые нити завились на моём теле.

Позади меня кто-то громко охнул, но я не повернулась, полностью отдавая себя в распоряжение силы — силы Мораны, данной мне по крови. Она бурлила во мне, требуя выхода из тела. Взывала к каждой частичке. И я отдалась ей полностью.

Холод, что до этого доставлял мне много неудобства, полностью отступил. Я его не чувствовала, как и неприятного движения скверны по моей руке. Она остановилась и под натиском жизненной силы начала тлеть, покрываясь сухой коркой. Корка трескалась, поднимая тонкие нити серого пепла, быстро покрывая землю вокруг меня.

Сосущее чувство внутри живота становилось всё невыносимее, принося с собой холодный озноб и слабость.

Облизнув сухие губы, я напряглась ещё сильнее, но моих сил было недостаточно. Мой взор туманился, и всё сложнее становилось сделать вздох.

— Хватит, — мягко сказал Павел, но в его голосе слышалась тревога.

Моя сила клокотала во мне, обжигая каждую часть тела. Я сияла, полностью отдавшись в её распоряжение. А потом липкое чувство страха накрыло меня с головой.

Скверна перестала тлеть. С противным чавканьем она замерла и с большей силой вновь направилась ко мне.

— Вот пекло! — выругался Николай, подбегая ко мне. Схватив меня за плечи, он рывком потянул меня на себя, чтобы вырвать меня из её лап, но я даже не дёрнулась. Чёрная жижа почти добралась до меня, вбирая в себя всё больше и больше моей силы. Я задыхалась, в безумном страхе стараясь вырвать свою руку из земли.

Перед глазами всё сильнее разрасталась тьма, и в конечном итоге она поглотила меня всю.

«Аврора!»

Прогремел голос Данияра на задворках моего сознания, но ответить я уже не могла.

*******

Спустя несколько дней я смогла встать с кровати, всё ещё чувствуя сильную слабость. Скверна забрала слишком много, почти превратив меня в трухлявую старуху, и если бы не Николай, который смог вырвать меня из её оков, могло случиться непоправимое.

Я чувствовала себя опустошённой, потому что ещё ни разу сила не подводила меня настолько. Меня старались не беспокоить, но я знала, что мой поступок с жаром обсуждал весь Совет. И не только он. Несмотря на то, что Николай спас меня, Данияр был неумолим в своём гневе и сделал всё возможное, чтобы наказать бедного жнеца за то, что он вообще позволил мне это сделать. Досталось и Павлу, но тот стоически выдержал все нападки.

Но Данияр ко мне так и не пришёл. Мне было страшно. Когда я окрепла достаточно, чтобы выйти из своих покоев, я уже точно знала, как мне поступить, чтобы всё это прекратить. Мои видения, скверна, жар моего обета — всё это было напоминанием о том, чего я боялась. Пора было столкнуться с этим лицом к лицу.

— Ты вновь пришла ко мне, маленькая мара, — её голос был холодным и скрипучим, таким же противным, как в дни нашей первой встречи.

Стрига сидела ко мне спиной на своём маленьком стульчике возле пылающего очага. Сгорбленная, в рваных одеждах, она штопала очередную прореху в своём чёрном плаще. В её ветхой хижине всё так же пахло гнилью и пылью. Лучи полуденного солнца с большим трудом пробивались сквозь грязные окна, совсем не освещая её лачугу, а по углам в тени прятались её лихоманки.

— Пришла задать вопросы, — пройдя вглубь хижины, я по-хозяйски отодвинула ветхий табурет возле заваленного сухими травами стола и села.

Старуха хмыкнула, не обращая на меня должного внимания.

— Плата… Нужна плата… — шипели Лихоманки. Но в этот раз ведунья не стала затыкать им рты.

— Какую плату вы хотите?

— Кровь… Кровь…

Стрига, не поднимая головы от своего монотонного занятия, скрипуче захихикала, и мой кривой шрам на ладони заныл. Делать было нечего. Обмануть старую колдушку было себе дороже, да и ответы, которые я так сильно ждала, стоили нескольких капель моей крови.

Услышав возню позади, я тревожно обернулась. Одна из лихоманок почти бесшумно выплыла из тенистого угла. Сотканная из тумана и теней, она медленно приближалась ко мне. Волосы у неё были растрёпаны и струились всклокоченными прядями до самого нагого живота. Вместо глаз — две тёмных, бездонных тени.

Осторожно опустившись на колени, она словно маленький ребёнок приникла к моим ногам, нежно поглаживая меня по бедру, совсем рядом с ножнами, где я хранила подаренные мне кинжалы.

— Больно не будет, — мурлыкала она сладким голосом, вытаскивая чёрный кинжал.

Опьянённая её медовыми речами, я не заметила, как протянула ей правую руку и с трепетом ожидала, когда она осуществит задуманное. Но Лихоманка не торопилась. Она игралась со мной, как кошка с мышкой.

Игриво проведя своим когтистым пальцем по острию, она тихо засмеялась, и в ту же секунду жгучая боль пронзила моё запястье. Густая красная кровь большими каплями собралась возле открытой раны и потекла по руке. Лихоманка отшвырнула кинжал и жадно приникла губами к запястью. Она пила мою кровь всё сильнее и сильнее, пока моя голова не закружилась.

Я попыталась отстраниться, но её туманные руки держали меня крепко. В глазах начало темнеть, а в ушах нарастал противный звон.

— Достаточно, — хрипло произнесла Стрига, не оборачиваясь. — Отпусти её, Ная.

Лихоманка неохотно отпустила мою руку, оставив после себя лишь влажную дорожку на коже. Её туманное тело растворилось в воздухе, а я тяжело опустилась на табурет, чувствуя, как слабость накатывает волнами.

Стрига наконец-то повернулась ко мне, и её беззубый рот растянулся в жуткой улыбке.

— Теперь ты можешь задавать свои вопросы, — прокаркала она, вновь возвращаясь к своему занятию. — Но помни: ответы могут тебе не понравиться.

Стрига сухими руками откинула свой плащ и повернулась ко мне. Её лицо украшали многочисленные язвы и струпья от старых ран. Серая кожа стала ещё противнее, а под сшитыми веками виднелись кусочки засохшего гноя. Она кивком указала на мою руку.

— Обряды на крови страшные и самые верные. От них не убежать совсем. Не скрыться, маленькая мара. Мало, мало времени у тебя осталось.

— Так это из-за обета меня продолжают мучать кошмары, а сила перестала слушаться?

Сердце пустилось в пляс. Сосущее чувство страха вернулось ко мне, свернувшись тяжёлым клубком внизу живота. Сколько? Сколько мне осталось?

— Глупая, — резко рявкнула Стрига, заставляя меня вздрогнуть, — Чтобы начать, нужно закончить. Закончи путь, чтобы начать новый.

Смутные обрывки памяти суетливо собирались в общую картину, которую я забыла. Нечёткие образы становились всё яснее и яснее. Вот я на полу, в этой самой хижине. Вот кости, разбросанные по грязному полу, и слова Стриги. Её пророчество: «Закончить ты сможешь не в этом мире. Держись своей пары, он отведёт тебя туда, где всё закончится и начнётся вновь».

Но разве у меня не получилось? Разве Данияр не отвёл меня к концу этого пути? Ничего не понимала, и от этого запуталась окончательно.

Столько вопросов разом возникли у меня в голове, на каждый из которых мне не терпелось получить ответ. Вытрясти из Стриги всё. Что мне нужно делать? Что ещё я должна отдать, чтобы жить спокойно?

— Смерть от избранной девы, — с трудом выдавила я сухими губами.

Стрига криво улыбнулась.

— Красный бутыль, маленькая мара.

Стрига оценивающе смотрела на меня, если можно было называть её язвенные глазницы видящими глазами.

Красный бутыль с ядом, что дала мне Стрига в прошлую встречу, всегда был при мне. Хотя я и не понимала, зачем он был мне нужен, но исправно клала его в потайной карман своей юбки. Вот и сейчас его приятная тяжесть успокаивала меня.

Я потянулась к карману в складках своего плаща, и Стрига одобрительно кивнула.

— Носи с собой. Понадобится. А теперь иди. Утомила ты меня.

Она махнула сухой рукой и вновь отвернулась от меня, оставив в полном замешательстве.

— Но ты не дала мне ответов!

— Ещё как дала, маленькая мара. Твой милый умрёт, хоть на этой дороге, хоть на той. Его нити уже почти закончились, и ты это знаешь. А это, — она пренебрежительно мотнула головой в сторону моей руки, — за слова должно уплачивать. Либо узел развяжешь хитро, ступая по нужной дороге, либо подохнешь бесславно. Ступай прочь, пока не зажарила тебя в своём котле.