Анастасия Флейтинг-Данн – Первая раса. Не убоюсь зла (страница 8)
Наутро вся школа узнает, что Теодор Вульф настолько растрогался вскрытием обезболенной лягушки, что не удержал в себе обед. Одна треть учеников будет давиться со смеху, другая треть – жалеть его. Третьи пожмут плечами и продолжат заниматься своими делами.
Когда впоследствии полиция опросит учеников, единственное, что выяснится – Тео, всегда весёлый дружелюбный мальчик в тот день был необычайно тих. Некоторые его одноклассники уточнят: парнишка не просто не желал общаться с товарищами – он буквально кипел от злости. Неудивительно, конечно, но совсем для него не свойственно.
Но Дженни Фишер не расскажет, что на пятой перемене Тео заглянул в спортзал и, пока тренер болтал с завхозом по поводу полетевшего котла в бойлерной, вытащил из инвентарной биту. Луис Закари умолчит, что они вместе с Фалько и его подружкой Мелиссой Зандвайн были за школой: парни курили, а девчонка недовольно сопела, глазами намекая Луису, что он лишний. А сама Мелисса не расскажет, что когда они с Фалько наконец остались вдвоём, и он-таки попробовал на вкус её новый блеск для губ – шоколад и мята, как шоколадки «After eight» – свет загородила чья-то фигура.
– Привет, пидор, – произнёс Тео, делая какое-то утрированное ударение на последнем слове. – Это хорошо, что ты здесь.
Фалько наморщился:
– Это ты мне? Меня назвал?..
Мелисса никому не расскажет, что быстрее своего парня поняла: словесной перепалкой дело не обойдётся, поэтому тут же подскочила на ноги. Её реакция явно удивила Фалько, но и он наконец всё понял, когда долговязый белобрысый парень из параллельного класса достал биту из-за спины.
– У меня для тебя подарочек. Нравится? По тебе размерчик, а?
Мелисса также умолчит, что Теодор направил на неё биту и предостерёг:
– Знаешь, куда я тебе вставлю эту штуку, если сболтнёшь хоть кому-то?
А ещё Мелисса никому не сообщит, что закивала тогда и, не дождавшись приказа убираться, пулей взлетела по ступенькам и бросилась бежать без оглядки, оставляя своего возлюбленного одного. А Фалько Кнехт, когда несколько месяцев спустя снова сможет говорить, не признается, что просил не трогать его, а в ответ услышал лишь:
– Сегодня ты звезда,
***
– Привет, – с порога приветствовал Винни. – Как контрольная?
– Нормально, – буркнул Тамагочи, швыряя сумку на пол.
– Всё в порядке? Ты какой-то разбитый.
– В полном. Я спать.
Даже не взглянув на Винни, мальчишка продефилировал в комнату и хлопнул дверью. Чересчур громко и резко. Мушлам скрипнул зубами: вопреки тому, что он знал о пубертатном периоде у человеческих подростков, он всё равно не ожидал, что это настолько трудная вещь. Эль всегда был спокойным, послушным мальчиком. Никогда не спорил с Винни, и если их взгляды на проблему различались, всегда уступал. Да, некоторое время у них были стычки и недопонимания, но Винни казалось, что всё постепенно пошло на лад. Но вот последние два дня Эль снова вёл себя как-то странно, ненормально странно. Мушлам не до конца понимал, что происходит с салагой, но нутром чуял – что-то совсем нехорошее.
В кармане джинсов завибрировал телефон.
– Винсент, пожалуйста, приди как можно быстрее, – голос школьной секретарши фрау Зоман дрожал. – Это насчёт Тео. Он дома?
– Нет, – не моргнув солгал Винни. – Пока ещё нет. В чём дело?
– Не могу по телефону. Давай скорее. Как ты умеешь.
Винни хотел было разбудить мальчишку и полюбопытствовать, что тот опять натворил. Но решил всё же сначала разобраться со школой. Приставить Тамагочи к ответу он всегда успеет.
Беспокойство усилилось, когда его встретила белая как мел Конни Зоман. Она толком ничего не сказала, лишь качала головой да встревоженно поглядывала на Винни. Только у дверей кабинета директора женщина пробормотала: «Я не хочу в это верить». Стоит ли говорить, что эта фраза не придала Винни уверенности ни на йоту? А когда он увидел, что в кабинете кроме директора присутствовал ещё и полицейский, душа вовсе рухнула куда-то в пятки.
С каждой проведённой в кабинете секундой волны нервного напряжения, проходящие через тело мушлама, становились всё сильнее и чаще. Директор сообщил, что Фалько Кнехт был избит бейсбольной битой и сейчас находился в реанимации. Бывшая с ним Мелисса Зандвайн отнекивалась, говоря, что она провела с ним буквально пару минут и никого постороннего не видела. Единственную зацепку – биту, которую взяли из спортзала – полиция забрала для снятия отпечатков.
Винни кивал, сжимая зубы. Внутри всё клокотало. Его Эль бы так не поступил, нет. Это против его правил. Кто угодно, но только не он!
Загвоздка была в том, что кто-то из учеников якобы видел Тео, который тёрся возле инвентарной на перемене, как раз когда на Фалько напали. Полицейский же несколько раз подчеркнул, что ни на что не намекает, просто хочет предупредить: Тео пока единственный подозреваемый. Он бы запросто потребовал от Винни данные о егл подопечном, но приправленные гипнозом увещевания мушлама заставили полицейского отпустить опекуна до выяснения обстоятельств.
«Куда, мать твою, мы катимся, салага?»
Возле школы собрались группы учеников, обсуждая случившееся. В толпе школьников Винни заметил Фельзенхаймера. Завидев дядюшку своего одноклассника, паренёк тут же протиснулся к нему.
– Что они сказали? – спросил он приглушённым голосом. – Они поняли, что это Тео?
Ну вот, как земля из-под ног ушла.
– Что значит «поняли»? Фриц, ты что-то знаешь? Скажи мне.
Фельзенхаймер хоть и не сразу, но всё же сознался.
– Ты уверен? – Винни тряхнул подростка за плечи. – Фриц, ты точно ничего не путаешь?
– Что я, Тео с кем-то спутаю? – горько усмехнулся Фельзенхаймер, и Винни с горечью отметил: это он ещё не видел Эля во всей его красе. – Только вот он был какой–то странный. Обычно перекидывается парой слов, даже если в плохом настроении. А сегодня нем как могила. И выглядел как-то… не как обычно. Не знаю даже. Как будто не в себе.
«Не в себе, – думал Винни, возвращаясь домой. – Чёрт возьми, салага, что происходит?»
Дома он первым делом возвёл барьер – защитное поле, скрывающее от посторонних присутствие хозяина. Теперь, если к ним явится полиция, квартира будет видеться абсолютно пустой.
Эль спал, лёжа лицом в подушку. Обутый. Винни подавил желание разбудить его и допросить. Сначала нужно успокоиться: в таком состоянии он ещё чего доброго убьёт мальчишку. Пускай проснётся и сам всё расскажет. Обложившись сигаретами, мушлам устроился в кухне и стал ждать.
Тамагочи проспал до утра, а Винни глаз не сомкнул. Чем больше он думал, тем больше злился. Всю ночь проходил по кухне туда-сюда, и к утру так себя накрутил, что его трясло от гнева.
– Ты что-то рано, – зевнул Эль, выходя из комнаты. – Вообще не ложился, что ли?
Винни не ответил, побоявшись сорваться и зарычать. Он лишь сжал кружку с кофе так, что та хрустнула. Мушлам поспешно ослабил хватку и восстановил структуру пострадавшей.
Эль принялся заваривать цикорий, а мушлам про себя отметил, что мальчишка выглядит измождённым и уставшим. Будто и не проспал шестнадцать часов кряду. В подтверждение его мыслей, Тамагочи потёр лицо и простонал:
– Отвратительное состояние. Ещё и башка трещит.
– Ещё бы, столько дрыхнуть, – буркнул Винни.
Эль опёрся на кухонную столешницу, глядя на мушлама поверх чашки.
– С одиннадцати часов не так уж и много, – произнёс он миролюбиво.
– Так ты что, вечером ещё и в «нинтендо» проторчал? Даже не удосужился из комнаты выйти?
– В каком ещё «нинтендо»? – вытаращил глаза Эль. – Мы же с тобой смотрели «Техасскую резню». Кстати, – он сделал глоток, – этот фильм всегда был таким мерзким, и я просто этого не замечал?
Теперь пришёл черёд Винни таращиться на мальчишку:
– Какой нахрен фильм? Ты прикалываешься, что ли? Это было позавчера.
Эль нахмурился, буркнул что-то вроде «смешно, очень смешно» и вышел из кухни. Винни подпёр голову рукой. Неужели Тамагочи и вправду причастен к тому, что случилось с Фалько Кнехтом? Если он сейчас просто прикидывается дураком, то выходит как-то чересчур тупо.
Эль переодевался. Винни встал в дверях комнаты, скрестив руки на груди.
– Так как прошла контрольная? – поинтересовался он, пытаясь проникнуть в сознание Эля.
Парень прищурился, и Винни натолкнулся на ментальный блок. Дальше Тамагочи его не пропускал.
– Она сегодня, – буркнул в ответ Эль. – Что это с тобой? Ты как-то начал перескакивать через дни.
Винни издал глухое утробное рычание.
– И вообще, перестань лазить в мою голову без разрешения. Ходишь уже как к себе домой.
Эль попытался выйти из комнаты, но Винни сильным толчком прижал его к стене.
– Твою же мать, салага! Я тебе шею сверну!
Парнишка за словом в карман не полез и отправил мушлама в долгое эротическое путешествие. В ответ на пожелание Винни обернулся человекоподобным волком почти трёх метров росту, лапой пригвоздил подростка к стене и клацнул мощными, как у крокодила, челюстями:
– Открывай ментал!
– Эй, т-ты чего? – пролепетал Эль, отворачиваясь подальше от острых, как бритва зубов. – Что на тебя нашло?
– Немедленно, – чётко проговорил каждое слово Винни, – открывай свой чёртов ментал. И только попробуй утаить от меня что-то, я тебе…
Он не стал уточнять, что конкретно сделает, но это было бы лишним. Эль, часто дыша, кивнул: спорить с мушламом в таком состоянии бесполезно. Всё так же прижимая Тамагочи лапой, Винни надавил на его сознание. То поддалось, и Эль, чуть прикрыв глаза, вздрогнул. В другой раз мушлам бы пошутил, что не все проникновения бывают приятными, но сейчас на пошлые шутки не было времени.