Анастасия Флейтинг-Данн – Первая раса. Не убоюсь зла (страница 7)
– С одним условием: я периодически буду прочищать твои лёгкие.
– Это очень неприятно?
– А ты сам-то как думаешь? – полюбопытствовал Винни. Теперь Эль и сам втянул горьковатый дым.
– Пожалуй, не очень. Иначе бы не разрешил.
– Молодец, салага, правильно рассуждаешь.
Они молча стояли, опершись на балконные перила, периодически стряхивая вниз пепел.
– Как ты думаешь, – наконец подал голос Эль, – что если наша жизнь – всего лишь игра?
– То есть?
– То и есть. Как тот симулятор жизни. Что если мы – всего лишь персонажи компьютерной игры? Или книги? Как думаешь?
Винни задумчиво покрутил в руках сигарету.
– Интересная мысль.
– Как думаешь, какой он – тот, кто создал наш мир? – Эль вперился взглядом в темнеющее небо. – Женщина это или мужчина? Создал ли он всё сущее только от безделья или в нас вложен какой-то смысл?
– Может быть, он пытается обрести этот смысл? – предположил Винни. – Создаёт нас, чтобы найти правильный путь своего развития?
Эль в очередной раз затянулся.
– Кем бы он ни был, тот, кто стоит за созданием этого мира и распределением событий, он меня ненавидит.
Винни удивлённо округлил глаза:
– Что это ещё за теория?
– Сам посуди, – Эль пожал плечами. – В моей жизни всё через задницу. Я стараюсь вопреки всему, но мне как будто крылья подрезали. Не дают прыгнуть выше головы. Что мне ещё остаётся думать? Что на самом деле меня ангелы на руках носят?
Винни не сводил глаз с парнишки. Его сигарета давно прогорела, и теперь тлел фильтр.
– Я только одного не могу понять, – Эль щелчком отправил окурок в свободный полёт. – За что? Почему именно я? Чем я это заслужил?
Последние слова парнишка произнёс с явным отчаянием. Мушлам зажал фильтр в кулаке. Тот вспыхнул и превратился в пепел.
– А чем по твоей теории мы, мушламы, заслужили то, что наш Бог вообще от нас отказался? – Винни разжал ладонь и сдул пепел. – Если так подумать, то конкретно я совсем не причём. Но отказались и от меня. Почему?
Эль промолчал.
– Может быть, всё в твоей жизни происходит не просто так, – продолжил Винни. – Может, это даётся тебе для чего-то. Потому что только преодолев трудности мы становимся сильнее.
– Сколько же ещё трудностей мне нужно преодолеть? – хмыкнул Эль.
– Кто знает. Пока ты не усвоишь урок. Пока ты не поймёшь, что делаешь неправильно. Пока не станешь сильнее.
Последние слова вызвали у Эля смех.
– Сильнее… Разве мало того, что я уже пережил? – и повторил тихо и грустно: – Разве этого мало?
Мушлам вздохнул и молча протянул воспитаннику ещё одну сигарету.
– Вы, наверное, знаете, что подобное дети в Америке проделывают ещё в начальных классах. Конечно, рассмотреть строение организма лягушки вы можете и в учебнике, но я считаю, что лучший источник знаний – ваш личный опыт.
Именно так учитель биологии фрау Дюссе оповестила, что на следующей неделе ученики попробуют себя в роли патологоанатомов. Эль не очень любил биологию, потому не особо слушал учительницу. А когда на уроке во вторник одноклассница Лили поставила перед ним поднос с лягушкой, он сдвинул брови.
– Это ещё что?
– Эксперимент, – завращала глазами Лили. – Ты что, она же говорила!
Эль огляделся. Ещё две девочки разносили по столам идентичные подносы. Он сглотнул и снова повернулся к Лили.
– И что, это обязательно?
– Ну конечно! – удивилась та. – Дюссе же сама сказала: кто не желает принять участие, тот обязан сообщить заранее!
Перед ним на подносе лежала крупная обездвиженная лягушка. Эль сглотнул. Она живая, или всё же её умертвили? Парнишка уже хотел было обратиться к учительнице, сказать, что он передумал участвовать в уроке. Но одноклассники храбро взялись за скальпели, и ему стало неловко признаваться перед всеми в собственной слабости.
Пока фрау Дюссе рассказывала, как нужно держать скальпель, как правильно делать надрез, и под каким углом прикреплять кожу булавками, Эль старался не смотреть на несчастное земноводное. Сидящий рядом с ним Фриц всё время косился на соседа по столу, но спросил, всё ли в порядке, лишь когда тот тяжело задышал. Вместо ответа Эль прикрыл глаза и едва заметно кивнул.
– Пожалуйста, возьмите ножницы, – обратилась к ученикам Фрау Дюссе.
Она предложила подцепить пинцетом кожу на брюшке лягушки и сделать надрез. Эль дрожащей рукой кромсанул бежевую кожу. Фриц с тревогой наблюдал за тем, как сосед, следуя указаниям учительницы, взял скальпель.
Мышцы живота разошлись под острым лезвием. Сердце стучало где-то в горле, каждый вдох давался всё труднее и труднее. Воспоминания трёхлетней давности, которые Эль так старательно пытался спрятать подальше, выплывали на поверхность.
Скальпель… нож для писем…
– Пожалуйста, сделайте надрезы, чтобы можно было беспрепятственно раскрыть мышечные стенки.
Лягушата… родители…
Всё естество Эля противилось. «Я не могу. Я не хочу» Но руки не слушались и выполняли команды учителя. Ему показалось, что его разрывает на две части.
Он… Кейл…
«Я не такой!»
«А может, ты просто не хочешь в это верить?»
Нож для писем… нож для разделки рыбы…
…– Всё чисто, – голос егеря дрожит от накатывающего азарта. – Сделаю её, а потом ещё раз пробегусь по низу.
– Ты уверен, что всё просмотрел? – доносится из его рации.
– Чтоб мне сдохнуть, – шепчет мужчина и замирает. В наступившей тишине он явно различает тихий скрип ступеньки за спиной. Егерь оборачивается и на миг сталкивается с ним, Элем, взглядом.
– Вот дерьмо… – только и успевает произнести он, прежде чем лезвие ножа впивается в сухожилие над пяткой.
Егерь охает скорее от неожиданности, чем от боли, и валится на бок. Эль понимает: промедли он одну секунду, и его растерзают. Пока мужчина не успел подняться, он наносит ему несколько неловкий ударов в бедро. Теперь уже егерь не сдерживается и вскрикивает. Истекающий кровью, он предпринимает попытку дотянуться до мальчишки и свернуть ему шею. Но Эль ухитряется увернуться от рук егеря и всаживает ему нож в шею. Тот замирает, рот наполняется кровью, и егерь давится, обрызгивая мальчика.
Его тело скатывается по лестнице, как мешок. Эль будто не до конца понимает, что произошло. Но сейчас это неважно. Главное, егерь не добрался до мамы…
– А теперь, – голос фрау Дюссе прорвался через пелену воспоминаний, – отведите в сторону мышечные стенки и приколите их булавками.
Эль подчинился. Перед его глазами в хаотичном танце вальсировали картинки: убитый егерь, отец, зажимающий рану в животе, и мама, пытающаяся выбраться из под нависшего над ней мужчины.
Между стенок мышц был хорошо различим маленький пульсирующий бугорок. Сердце.
Эль вскочил с места и рванул прочь из класса под вопрошающий возглас учительницы. Следующие несколько минут были вычеркнуты из сознания, потому что обнаружил себя он уже в туалетной комнате. Дрожащего от слабости, с трудом подавляющего очередной рвотный порыв.
– Браво, – раздалось за спиной. – Очень эффектно.
В дверях кабинки стоял Фалько с телефоном в руках.
– У нас даже девки так не реагировали, – ухмыльнулся он. – Наверное, только пидоры блюют при вскрытии лягух. Да, пидор?
В другой раз Эль бы ответил. Но не сейчас. Он абсолютно пустым взглядом смотрел на ненавистного парня с параллельного, вытирая рот тыльной стороной ладони.
– Улыбнись, Тео, – оскалился Фалько. – Ты сегодня звезда.
***