Анастасия Флейтинг-Данн – Первая раса. Не убоюсь зла (страница 6)

– Ничего, – Эль языком провёл по ране на десне. – Просто он посчитал, что прилюдно назвать меня пидором будет очень смешно.

– И ты ему врезал?

– Не успел. Он был с дружками.

Вместо долгих разговоров Винни коснулся сознания паренька. По ощущениям как будто дотронулся до мыльного пузыря скользким пальцем, ничего неприятного. Но мальчишка всё же поморщился, скорее от факта того, что опекун так запросто лазит по его голове. А мушламу так было проще: вместо того, чтобы вести долгие разговоры, можно напрямки взглянуть на произошедшее.

…За углом школы двое парней держат Эля за руки так, чтобы он не дёргался. Стоящий напротив темноволосый Фалько замахивается и бьёт парнишку.

– Чё не впервой получать зуботычины, а, пидор? – бросает Фалько сморщившемуся от боли Элю.

Тамагочи поднимает голову.

– Хочешь, поделюсь по-братски?

Миг – и обидчик отшатывается: по лицу его стекает кровавый плевок. Один из удерживающих Эля парней заходится в хохоте, заставляя гримасу на лице Фалько стать ещё омерзительней…

– Оу, – поморщился Винни. – Оригинально, Беатрикс Киддо5. А дальше?

– А дальше вмешался Фельзенхаймер со своими, – пожал плечами Эль, пропуская подкол мимо ушей.

– Ну, по крайней мере теперь этот сучонок Фалько запомнит, что у верблюда есть дружки, – хмыкнул Винни. – А почему от медпомощи отказался?

– Решил предоставить дело тебе, – масленым голосом произнёс Эль. – Подумал, кто лучше тебя сможет меня подлатать.

– Так, в чём дело? – Винни замедлил шаг.

– Я тут прикинул: ты ведь можешь сделать всё, что я попрошу, верно? Зуб-то совсем уж пустяк, правда?

– Меньше базара, салага. Чего надо?

– Сделаешь мне золотой зуб?

Мужчина и вовсе остановился.

– Ты что, рехнулся?

– А что? Это сейчас модно.

– С золотыми зубами ходят только рэперы или цыгане, а ты ни то, ни другое. Да ты сам подумай, как это будет выглядеть! Голубой парень с золотыми зубами – жуть какая.

Эль обернулся.

– Да вы расист, дядя Винсент, – хмыкнул он и пошёл дальше, не дожидаясь Винни.

Вот именно за такие огрызания парня бы как следует выпороть! Правда, в таком возрасте нужно быть осторожнее, не то глядишь, перерастёт в девиацию.

Некоторое время они шли молча, пока Эль, то ли погрузившись в себя, то ли что бы завязать разговор, не принялся насвистывать какую-то мелодию.

– Это что, блин, такое? – брови Винни поползли вверх.

– На музыке проходим, – Эль даже не взглянул на него.

– Гимн Люфтваффе?

– «Песня сидра». Проходим на музыке, сказал же.

– И как? Успешно? – Винни зацепился за эту ниточку, чтобы сгладить мелкую стычку.

Год назад парень попробовал себя в игре на ударных. И на удивление втянулся. У Тамагочи было прекрасное чувство ритма, и он со всей страстью отдавался игре. Винни прекрасно понимал, почему: Эль никак не мог найти своё место в жизни. Как бы он ни пытался скрыть это, но он не чувствовал себя комфортно и уверенно. Если ещё пару лет назад он пытался приспособиться к социуму, то теперь как будто наплевал на окружающих и жил как умел. И неудивительно. Винни не раз проводил Элю диагностику чакр – энергетических центров физического тела. Пускай в этом мушлам был не такой дока как Люма – вспомнил, и заныло внутри – но кое-что всё же умел. Первая чакра, которая отвечает за жизненный стержень, у Тамагочи была повреждена. С помощью ритмичной музыки он подсознательно пытался укрепиться в материальном мире, привить уверенность в жизни и самом себе.

– Не совсем, – шмыгнул носом Эль. – Детский сад какой-то: сидеть и дудеть в дудку.

Винни хмыкнул: он и сам не очень-то любил флейту.

– «Дудеть в дудку» – немножко другое.

– Давай, научи меня плохому.

– Тут, думаю, ты и без меня справишься. Да, салага?

Эль бросил на Винни хмурый взгляд. Немудрено: неделю назад мушлам возвращался из магазина и увидел, как мальчишка, стоя в компании одноклассников, выносил сигарете смертный приговор. Увиденное так зацепило Винни, что он даже выронил пакеты.

Другие взрослые на его месте провели бы с ребёнком умную беседу. Кое-кто махнул бы рукой: права детей превыше всего, да и потом, чем бы дитё не тешилось, лишь бы судом не грозило. Другие, но только не Винни. Он не стал церемониться, а просто разбил Тамагочи нос. «Я тебя убью, сучонок! – рычал Винни, встряхивая перепуганного Эля. – Ещё хоть раз – я тебя на части порву!» Вечером нос, конечно, вправили, но осадок остался и у того, и у другого.

– Уж прости, но курить я тебя явно не учил, – ответил Винни на недовольную мину Эля.

– Это дело нехитрое, тут сам научишься. Особенно когда есть время. Особенно по вечерам.

– Ты о чём?

– Самая лучшая часть дня, – продолжал бурчать Тамагочи, – когда ты сваливаешь к своим подружкам. А я остаюсь один в квартире.

– Эй, вот этого сюда не нужно, – резко оборвал его Винни. – Это моя личная жизнь, и не нужно в неё лезть.

– Странно, – всплеснул руками Эль, – курение вроде как тоже часть моей личной жизни. Но за это мне хорошенько втащили.

– Что ты от меня хочешь? Чтобы я извинился ещё раз?

– За то, что ты такой себе воспитатель? Пожалуй.

Винни не сразу нашёлся, что на это сказать. Когда заговорил, голос его дрожал от гнева:

– Даже не думай жаловаться. Я стараюсь как могу.

– Как может солдафон, – кивнул Эль. – Но у нас тут не учебный корпус. А я люблю понежнее.

Винни поджал губы, заозирался по сторонам. Какая-то часть его была возмущена происходящим. А какая-то…

– Я понимаю, что я уже большой, – Эль пальцами изобразил кавычки, – и мной можно не заниматься. Но, чёрт возьми, Винни. Ты не чужой дядька и не сосед по комнате. И кроме тебя, – мальчишка запнулся, – мне больше не с кем проводить вечера.

– Я ведь не виноват, что ты не умеешь заводить друзей! Умел бы – не сидел в одного…

Мушлам осёкся, но было поздно. Эль окинул его с ног до головы грустным телячьим взглядом, а когда заговорил, Винни показалось, что голос паренька дрогнул.

– Ладно, я понял. Мы – всё, что угодно, но только не семья. А раз мы не семья, то и не лезь ко мне.

Он развернулся и ссутулившись побрёл прочь. Винни вздохнул. Парень капитально обиделся, и обида зрела целую неделю. Если Эль и преследовал цель зацепить мушлама за живое, то ему это удалось.

– А сразу всё это сказать не по зубам было? – окликнул парнишку Винни.

– Я всего лишь пятнадцатилетний подросток, – с горечью отозвался Тамагочи, – и ещё не в состоянии на ходу придумывать то, что ранит тебя побольнее.

***

Вечером Винни ушёл, не сказав ни слова. Эль выждал минут десять, а затем вышел на балкон. Впереди часы одиночества, и лучшего способа скоротать их было не придумать.

Огонёк зажигалки осветил лицо. Паренёк выпустил изо рта серые клубы. Он бы не начал курить, но таким образом он как бы убивал двух зайцев из одного ружья. Во-первых, желание показаться взрослым перед одноклассниками взяло своё. Вторым было ощущение в процессе затягивания, когда мысли улетучивались, оставляя в голове тишну.

В-третьих, чувство мести. Своим курением он как бы говорил Винни: «Да, у меня тоже есть личная жизнь, и я тоже делаю, что хочу». Эта иллюзия немного заглушала обиду. Хотя Винни нужно было отдать должное: он никогда не уходил на всю ночь, ночевал только дома. Но что проку? То время, когда Элю хотелось бывать рядом со взрослым мужчиной, общаться с ним, спрашивать совета, делиться чем-то – именно так, в устной форме, а не через наглое лазанье по менталу! – Винни отсутствовал. Поначалу Эль даже не замечал этого, но мушлам уходил всё чаще и чаще, и пропасть отчуждения между ними становилась всё шире и шире.

Странное какое-то ружьё вышло, трёхствольное…

Балконная дверь открылась так внезапно, что Эль не успел выбросить сигарету – так и застыл с ней в зубах.

– Кот из дома – мыши в пляс? – проворчал вышедший на балкон Винни. – Я решил, что если пару вечеров останусь дома, мир не рухнет.

Пока мушлам доставал из кармана пачку, Эль недоверчиво косился на мужчину, не зная, чего следует ожидать. Вдруг здоровяк сейчас такой никакой, а стоит Элю затянуться, как ему тут же отвесят по первое число? Но Винни и не думал о наказании. Он подкурил, затянулся и на выдохе буркнул: