Анастасия Флейтинг-Данн – Первая раса. Не убоюсь зла (страница 4)
– Ничего, парень, – бормотал он, крепче прижимая к себе Эля. – Сейчас найдём место, где можно удобно расположиться, и я тебя подлатаю.
Мальчик не ответил, и Винни ускорил шаг. Как назло место для ночёвки он выбрал не самое благоприятное: окраина промышленного района, где не то, что отелей – маленьких гостиниц поблизости не было. До ушей его донёсся тяжёлый гул поезда. Винни прошёл ещё пару метров и остановился.
Над домами возвышалось светло-серого цвета четырнадцатиэтажное здание. Оно резко выделялось на фоне остальных строений, да и находилось возле вокзала. Винни поудобнее перехватил Эля и взял курс на строение. Оно постепенно выплывало из-за соседних домов, и мужчина смог разглядеть забитую парковку и расслышать звук катящихся по асфальту колёсиков чемодана.
Последние несколько метров Винни преодолел едва ли не бегом. Прозрачные двери разъехались перед ним, пропуская внутрь. Девушка за стойкой регистрации с подозрением взглянула на взъерошенного мужчину, держащего в руках завёрнутого в куртку мальчика. Винни пришлось потратить немало сил, пока под воздействием гипнотического голоса рука администратора не потянулась за ключом.
В комнате мушлам отшвырнул куртку в дальний угол и уложил Эля в постель. Мальчик тяжело выдохнул, обдав его горячим дыханием.
– Давай-ка мы разденемся, – Винни принялся расстёгивать его тонкую куртку.
Он старался не обращать внимание на собственной манере речи: так он разговаривал с маленькой Рисой. Винни раздел мальчика до пояса и, поддерживая, помог ему сесть. Эль застонал, когда пальцы мушлама коснулись его спины.
– Не бойся, я тебя быстро подремонтирую, – пробормотал Винни, простукивая мальчику позвонки грудного отдела.
– Что ты… делаешь? – хрипло спросил Эль, и при вдохе послышался звук, как если бы кто-то сжал кусок полиуретана.
– Это называется техникой эмоциональной свободы, – Винни говорил негромко, прислушиваясь к каждому соприкосновению с телом мальчика. – Её прозвали «иглоукалыванием без иголок». В общих чертах, я ищу на твоём теле определённые точки, которые помогут ему самоисцелиться.
Эль не ответил, лишь склонил голову ниже.
– Так плохо? – участливо спросил Винни. – Погоди немного, сейчас станет легче.
Он принялся бормотать что-то несвязное. Каждое его прикосновение словно оставляло горячий след на теле Эля, причиняя ему тупую боль. Мальчик вздыхал и сжимал зубы. В какой-то момент он уже не мог различить постукиваний пальцами по спине и словно провалился в темноту. Он чувствовал лишь, будто горячее кольцо просачивалось сквозь кожу, уходя вглубь. На миг ему показалось, что лёгкие обдало горячей волной, и в груди зародилась тёплая пульсация.
– А теперь восстановим твою терморегуляцию, – голос мушлама доносился до него словно издалека, а на лоб опустилась широкая ладонь.
Винни провозился с Элем ещё около часа. Он растирал его тело, надавливал на какие-то точки, иногда поглаживал по спине. Наконец позволил мальчику лечь.
– Теперь спи, – велел Винни, накрывая его простыней. – Завтра будет полегче.
–
Мужчина усмехнулся: слишком лень было активировать область Ве́рнике, отвечающую за перевод.
– Ты не поверишь: я ни слова не понимаю из того, что ты мне говоришь, парень.
– У тебя руки мягкие, как у мамы, – сквозь сон пробормотал мальчик.
Винни замер. Эль безмятежно засопел, лицо его приобрело румянец. Винни погладил мальчика по голове. Губы мужчины растянулись в улыбке.
– Мне, наверное, больше подойдёт роль няньки, чем телохранителя, – сказал он с укором. – Слишком уж быстро привязываюсь к ним.
***
Эль ещё спал, когда Винни вышел в город. Субботним утром улицы были пусты, тем более в промышленном районе. День обещал быть солнечным: на небе ни облачка, легкий ветерок. Ветер гнал по дороге опавшую листву.
Осень полностью вступила в свои права: воздух был холоднее и свежее, чем обычно. Надо бы позаботиться о постоянном пристанище. Винни-то было всё равно, он мог спокойно бродяжничать в виде собаки. А вот мальчишке без крыши над головой долго не протянуть. Взять хотя бы его пневмонию – в том ведь была вина Винни.
Легко присматривать за ребёнком в доме, где есть все удобства. Тем более если хозяин в столь юном возрасте. Твоей основной задачей становится лишь исполнение роли товарища по играм. И то, если захочет хозяин. Люциус, например, держал Офаниэль в её вместилище, выпуская размяться лишь по ночам.
Риса же с удовольствием проводила время с Винни. Он тоже любил девочку всей душой, следовал за ней по пятам словно тень. В малышке было что-то, что с первого взгляда покорило Винни. Он улыбнулся, вспоминая, как ругалась четырёхлетняя девочка, когда он сообщил, что в его обязанности входит уход любого вида.
«Не смей ходить за мной в ванную! – словно медвежонок ревела она. – Я уже взрослая! Я буду мыться сама!»
«Малышка, твои родители велели мне делать всё. Если они узнают, что я не выполняю своих…».
«С ними я разберусь сама! Не смей, слышишь?»
Улыбка Винни вышла печальной. Ему не хватало тонкого голоска девочки, её теплых прикосновений, детских ласк. Не хватало её любви. Он хотел снова впрячься в санки и катать свою малышку по двору. Снова встречать с ней рассветы на крыше. Убегать по ночам в лес и ловить светлячков… Винни вздохнул.
Нет, присматривать за Рисой было совсем не тяжело. Может быть, лишь по началу, когда его, подготовленного по курсу GSG 9/13 солдата, приставили к четырёхлетней девочке. Первые пару недель обоим пришлось несладко: Рисе нужен был друг добрый и ласковый, как она сама, а Винни был чем угодно, но не ласковым другом. На его счастье, рядом всегда была готовая прийти на помощь Люма…
Перед глазами встал силуэт женщины, старательно приглаживающей шерсть на огненно-рыжем хвосте. Люма была старше, и первое время относилась к нему как к глупому щенку. Но благодаря тому, что Винни быстро обучался науке обращения с Рисой, её любимицей, мушлама вскоре посмотрела на него совсем с другого ракурса.
«Ты любишь меня?»
«Женщины любят ушами, да?»
«Мне нужно это знать. Пожалуйста. Ты меня любишь?»
«Конечно, люблю. Девочка моя, рыжик.
Винни заскулил. В один миг он лишился двух своих звёздочек, ради которых был готов пожертвовать своей жизнью.
Теперь же на смену девочкам пришёл мальчик, и Винни предстояло учиться любить заново. Только в этот раз не очень хотелось…
Возле отеля тянулась целая улица со всевозможными магазинами. Винни ненадолго задержался возле витрины салона электроники, где были выставлены старые консоли и картриджи. Его внимание привлекло маленькое пластмассовое яйцо с миниатюрным экраном. Тамагочи, электронный питомец, за которым предстояло заботиться едва ли не двадцать четыре на семь. Такой был у мушлама Заирэля, его приятеля по учебке. Болтался на поясе, возле кобуры. Как же давно это было…
В конце улицы расположилась пиццерия. «Свожу туда мальчишку, ему будет приятно». Эта мысль вызвала улыбку у Винни. Нужно бы связаться с ним, узнать, всё ли у него нормально. Они с Рисой периодически практиковали телепатическую связь, в тех случаях, когда не могли находиться вместе. Например, на приёме у врача или за семейным ужином.
Винни и теперь, по привычке, вперил взгляд в пространство перед собой, сосредотачивая свои мысли на Эле.
«Ты уже встал? Я скоро приду».
В ответ – тишина. Винни сдвинул брови. Обычно телепатия проявляется как посторонние мысли в голове. Тот, кто получает такое сообщение, тут же начинает мысленно реагировать, и так устанавливается связь. Мальчишка же не реагировал никак. Нехорошо. Такое чаще всего происходит в одном случае…
«Эй, парень, – настойчиво пытался пробиться через эфир мушлам, – у тебя всё в порядке?»
Эль не отвечал. После ещё одной попытки Винни развернулся и поспешил обратно в отель. На ходу он мысленно попытался подключиться к телефону в номере, но тщетно. Не ответив на приветствие девушки-регистратора, Винни пулей влетел по лестнице – лифт был занят – на седьмой этаж.
Он на бегу просканировал коридор и комнаты на этаже на присутствие других мушламов или егерей. Если его внутренний сенсор не обманывал, то мальчишка был в номере, живой и здоровый. Винни повёл рукой, и дверь в комнату под воздействием его ментального приказа распахнулась.
– Тамагочи! – ещё на пороге обеспокоенно позвал он. – Ты здесь?
Ответом послужил плеск воды в ванной комнате. Винни выдохнул, закрыл дверь в номер.
Эль плескался ещё минут двадцать, судя по тому, что мушлам успел посмотреть серию ситкома про «ужасно милую семью». Наконец мальчик вышел из ванной, впуская в комнату белое облако пара.
–
Винни отвёл глаза. В то время, как члены семьи Ильтис жили в роскоши, Эль с родителями спали на соломенных матрасах, а душем им служил шланг. Хотя, подумал Винни, тоже в некоторой мере роскошь: всем прочим пленникам до них такого не полагалось.
– Мама всегда говорила, – продолжал Эль, – «Главная прелесть жизни в городе – душ».
Уже после этих слов взгляд его снова погрустнел. Винни понимал, какая боль сидит внутри мальчика. Ему тоже было больно, но он, в конце концов, взрослый мужчина, умеющий справляться с эмоциями. А Эль вряд ли, хотя и старается изо всех сил.