Анастасия Флейтинг-Данн – Первая раса. Не убоюсь зла (страница 3)
– Именно, – кивнул Винни, – только период вынашивания детёныша у самок длится несколько короче.
– Ты подбираешь такие слова – «детёныш», «самка»… – Эля передёрнуло.
– Со временем дети учатся принимать облик животного независимо от матери, – Винни пропустил замечание мальчика мимо ушей. – Но есть ещё одна форма. Кто-то называет её промежуточной, кто-то, наоборот, высшей точкой. Это своего рода симбиоз между человеческим обличьем и обликом животного. Наша звероформа.
Они посидели ещё немного. Винни отошёл рассчитаться с официанткой, с удовлетворением отмечая, что слушая его рассказы мальчик с большим аппетитом взялся за омлет. Эль же покончил с завтраком и не стесняясь зевнул. Давно он так плохо не спал. Да и как в принципе можно спать спокойно после того, как на твоих глазах убили родителей и маленькую подругу? Обида и горечь встали комом в горле, и чтобы хоть как-то отвлечься, Эль повернулся к окну.
Снаружи люди спешили по своим делам, ездили машины, клевали выброшенную булку голуби. Всё как обычно, все на своих местах и все при деле. Город за окном жил, подавая мальчику пример. В воздухе мелькнул запах дыма с примесью горькой полыни, и, несмотря на боль утраты, на миг ему стало теплее. Эль тяжело вздохнул и поспешил к Винни, ждущему у дверей.
***
Возле входа в замок суетились какие-то люди, из дверей выносили чёрные мешки. Курящая на крыльце женщина рявкнула на оступившегося на скользкий ступенях человека, и тот поспешил выровняться. К женщине подошёл светловолосый широкоплечий мужчина. Он недобрым взглядом оглядел территорию замка и что-то сказал хозяйке. Та кивнула и стряхнула пепел в его услужливо подставленную ладонь.
Винни жадно вдыхал воздух. Запах его девочки, напоминающий миндаль, практически не ощущался: всё перекрывал смрад разложения. Винни напрягся всем телом, слушая вибрации вокруг. В радиусе пятисот метров он насчитал два детских сердца – Эля и Люциуса, пять сердец взрослых и мощные, напоминающие удары молота о наковальню ритмы Самаэля. Ни Рисы, ни Люмы. Винни с тоской оглядел стены замка. Его девочки пропали. Возможно даже… Сердце наполнилось свинцовой тяжестью, и Винни издал тихий скулящий звук. Самаэль тут же отреагировал: напрягся и заозирался. Волк поспешно отступил от ограды на пару шагов.
Тела людей погрузили в кузов чёрного пикапа. Почуявший неладное Самаэль спустился с крыльца, вынуждая Винни спрятаться в кустах.
– Ну, что там? – с тревогой потянулся к нему Эль.
За оградой зашумел мотор пикапа.
– Ничего. И никого, – ответил Винни, не сводя глаз с замка.
Надежда в глазах мальчика угасла. Мушлам мягко подтолкнуть его, ведя уходить, и Эль, понурив голову, подчинился.
Они молча шли через лес. Земля под ногами раскисла от ночного дождя. Ветра не было, но холодный воздух заставлял дрожать. С деревьев падали крупные капли.
«
Эль тоже остановился в ожидании дальнейших указаний. Винни напряжённо вслушивался в происходящее на астрале, жестом веля мальчику молчать. А голос всё приближался: «
– Малец, – Винни задрал голову к небу, – а ну марш вниз.
– Что? Почему?
– Вниз по склону, говорю. Давай двигай и не оборачивайся. Я догоню.
Эль не двинулся с места. Винни издал глухое рычание:
– Шевелись, салага! Я больше повторять не буду!
В этот раз Эль подчинился. Он припустил вниз, как-то несуразно подпрыгивая. Винни проводил его взглядом, а сам потрусил в гущу подлеска. «
Сверху зашумели ветви, и что-то напоминающее гигантскую сову рухнуло на землю. Винни поспешно отскочил в сторону. А существо уже поднялось на ноги и расправило крылья, принимая вид женщины неопределенного возраста, с огромными жёлтыми глазами. В белоснежных волосах то тут, то там проглядывали чёрные пряди.
– Тебе теперь не стоит здесь светиться, Ревии, – голос женщины был похож на отголосок эха. – Если Самаэль найдёт тебя, то порвёт на клочки.
– Ты только за этим пришла, Офаниэль? – Винни старался говорить как можно твёрже. – Только чтобы припугнуть этим ублюдком?
Женщина пристально смотрела на него, а затем, к удивлению Винни, вздохнула.
– Тая вывезла девочку вчера ночью, сразу после происшествия. Хозяин был с ней. Он сказал, Риса, кажется, ещё была жива, когда её выбросили.
– Выбросили?!
Офаниэль не ответила, и Винни сглотнул.
– А Люма? – нервно спросил он. – Что с ней?
Мушлама промолчала, подбирая слова. Затем осторожно сказала:
– Ты ведь знаешь, он по обыкновению заставлял её ждать в кабинете… Мне очень жаль.
Отчаяние накатило душной волной, и Винни, весь изогнувшись, заскулил. Мушлам погибает вместе с хозяином, это закон. Вчера он собственноручно прикончил Кейла, а значит, вместе с ним и…
Винни беззвучно плакал. Его девочки, его солнышки погасли. Погребены вместе с мечтами о будущем, семье и свободе. Ещё вчера маленькая Риса обнимала его, утыкаясь лицом ему в грудь. Ещё вчера он целовал Люму, шепотом обещая, что скоро они сбегут. А сегодня остался ни с чем.
– Спасибо за сведения, Офаниэль, – едва слышно произнёс он. – Мне пора уводить хозяина, так что…
Винни отвернулся и стал спускаться вниз. Его трясло, и он старался дышать глубже и ровнее. Нельзя, чтобы Эль видел, как ему паршиво. Он – охранник, и должен оставаться спокойным и хладнокровным вопреки всему.
– Этот мальчик связан с твоей хозяйкой, – врезались ему в спину слова мушламы.
– Они были хорошими друзьями.
– Нет, они не были друзьями.
Винни оглянулся.
– Любовь – очень сильная вещь, – продолжала Офаниэль, поставив лицо поднявшемуся ветру. – Она способна подтолкнуть к великим делам, победам, творениям. Но она так же может уничтожить. Мальчик в один миг остался без родителей, потерял ту, что стала для него дороже всего. Я мало чего понимаю в человеческих чувствах, но одно знаю точно: его любовь может сжечь его заживо. Не дай ему сгореть.
Холодный ветер взъерошил перья на белоснежных крыльях женщины. Офаниэль сощурилась и нахохлилась, ещё больше напоминая сову. Винни жадно втянул носом свежий воздух, насыщенный влагой.
– Скоро будет дождь, – выдохнул он. – Нам правда пора. Передай Люциусу: я его никогда не забуду.
– Непременно передам.
Винни сглотнул слёзы, и с трудом улыбнулся.
– Спасибо ещё раз, Офаниэль. Прощай.
– Прощай, Винзиэль Ревии, – женщина тоже выдавила некоторое подобие улыбки. –
Она расправила крылья и взмыла вверх. Быстрые потоки воздуха подхватили её, и она растворилась в высоком небе.
– У мушламов нет бога, – пробормотал Винни, глядя ей вслед.
Эль ждал внизу у тропы. Он, кажется, успел проплакаться, пока спускался. Винни вздохнул, положил руку на плечо мальчика и прижал его к себе.
– Пора уходить, салага, – негромко сказал он. – Здесь нам делать больше нечего.
Эль печально кивнул, и они вдвоём скрылись за деревьями.
Со дня побега из Кёнигсвинтера прошло уже больше двух недель. Молодой мужчина и мальчик-подросток постепенно продвигались на восток, покрывая за день примерно по тридцать-сорок километров: ближе к вечеру, когда начинали сгущаться сумерки, Эль садился на Винни верхом, и они шли до тех пор, пока не становилось совсем темно. Ночевать приходилось в подворотнях, на скамьях, под мостами, и каждый раз огромный белый волк служил мальчику матрасом, одеялом и грелкой одновременно.
Почти каждую ночь Эля тревожили ночные кошмары, и он ворочался, вскрикивал, порой начинал плакать. И каждый раз Винни выжидал некоторое время, давая подопечному возможность самому справиться со своим горем. Обычно десяти минут вполне хватало, чтобы Эль успокоился и снова погрузился в сон, но иногда Винни приходилось подолгу успокаивать хозяина, чтобы унять очередную истерику.
В одну из ночей задремавший Винни внезапно проснулся. В первый миг ему показалось, что его разбудил глухой раскат грома. Он поднял голову, вслушиваясь в звуки ночи. Вот порыв ветра прошуршал в речной воде: коротать ночь им пришлось в этот раз под мостом. А в нескольких метрах над головой грохотали редкие машины
Но звук, заставивший Винни проснуться, резко выбивался из общей картины. Он повторился, и мушлам понял: то, что он принял за гром, было надрывным кашлем. Винни заморгал, прогоняя сон.
Закутавшмйсч в мешковатую армейскую куртку мальчик лежал спиной к нему. Он разразился очередным приступом кашля, обхватил себя руками, дрожа всем телом. Когда Винни позвал его, Эль ответил слабым, пустым взглядом и тяжело выдохнул.
– Ты как, парень?
–
Винни не потребовалось даже подключать свой внутренний распознаватель языков, чтобы понять: Эля знобило. Мушлам протянул к нему переднюю лапу, тут же принявшую очертания человеческой руки, и ощупал лоб ребёнка. Кожа под его пальцами горела. Винни окончательно принял облик мужчины и принялся озираться.
– Так, парень, – он подхватил Эля на руки, как котёнка в свертке, – пойдём-ка.
Мысленно он ругал себя на чём свет стоит за глупость и недогадливость. На что он надеялся, заставляя мальчика проводить длинные, иногда бессонные ночи на улице? Что тот схватит воспаление лёгких, и уже не будет висеть ярмом на шее? А ведь Винни на протяжении недели замечал, что Элю нездоровилось: парнишка покашливал, иногда ёжился ни с того, ни с сего. Он же это видел, но старался не замечать, кретин. Винни даже зубами скрипнул от злости на самого себя.