Анастасия Флейтинг-Данн – Первая раса. Не убоюсь зла (страница 1)
Анастасия Флейтинг-Данн
Первая раса. Не убоюсь зла
Не убоюсь зла
恐れざる
見ざる
(не вижу зла)
Холодный утренний ветер сжал в своих удушающих объятьях худенькое измождённое тельце, словно силясь раздавить его. Мальчик поёжился, освобождаясь от его оков, и открыл глаза. Улица была устлана густым непроглядным туманом. На камешках, выступающих из шероховатого полотна тротуара, блестела изморозь. Лужицы на обочине покрылись тонким ледком.
Будто слепой, читающий шрифт Брайля, мальчик пробежался пальцами по обжигающе-холодному асфальту. Только сейчас он понял, насколько замерз. Вздрогнув всем телом, мальчик медленно сел. Тонкая суконная роба не защищала тело от ночного холода, и он принялся яростно растираться руками, оглядываясь по сторонам.
Мальчик не помнил, как очутился здесь, и теперь пытался найти хоть какие-нибудь ориентиры, готовые подсказать, где он находится. Но всё вокруг застилал туман, и только свет одуванчиков-фонарей помог разглядеть ему деревья и фонтан в паре метров.
За спиной послышался глухой звук, и мальчик резко обернулся. Тело бил озноб, вызванный то ли холодом, то ли страхом. Что-то было там, в тумане. И оно двигалось.
– Кто здесь? – вскрикнул мальчик, вглядываясь в густую тусклую завесу.
Ответом ему послужил глухой медленный топот, словно по улице шла невидимая лошадь. Мальчик вскочил на ноги. Он никого не мог рассмотреть за серой пеленой, и от этого становилось ещё страшнее. Выскочи сейчас из этого полотна любое существо, рождённое страхом, и душа его точно покинет обессиленное тело.
– Ты кто? – снова крикнул мальчик, постаравшись на этот раз придать своему голосу как можно больше уверенности. – Я тебя слышу!
– Ты не поверишь, – раздался совсем близко хриплый, тяжёлый бас, – но я тоже тебя слышу, так что можешь не надрываться.
В свет фонаря из тумана, совсем как корабль на зов маяка, выплыл огромный белый пёс, всем своим видом больше напоминая помесь волка с медведем, чем добродушного четвероногого любимца. Собака сделала ещё пару шагов навстречу мальчику и остановилась.
Стоило мальчику рассмотреть пса как следует, и он отшатнулся назад, и споткнувшись о бордюр фонтана растянулся на земле.
Густая белоснежная шерсть на морде, грудине и лапах зверя была окрашена в бурый цвет. Мерзкая жижа испачкала лохматую шубу животного, и длинная, слипшаяся шерсть свисала сосульками. Зверь источал отвратительный запах железа.
Мальчик попятился назад, но пёс не предпринял ни единой попытки приблизиться к ребёнку. Он стоял под фонарем и тяжело дышал, не сводя с него горящих недобрым огнём глаз.
Мальчик принялся озираться по сторонам в поисках хозяина этого чудовища.
– Ищешь ублюдка, по чьей вине ты здесь? Его уже не найдешь. Потому что, – огромный пес оскалился, словно в злой улыбке, – потому что я его съел.
Перед глазами мальчика пробежали, словно запечатлённые на киноплёнку, события ночи. Предсмертные образы родителей лезвием полоснули по вискам, и он весь сжался в комочек, пытаясь подавить рвущиеся наружу слёзы. Дрожь пробила с новой силой, и мальчик обхватил себя руками в надежде унять её.
Всё это время пёс, хотя голова его и была склонена к земле, не сводил злого взгляда с ребёнка. Его мощное тяжёлое тело покачивалось из стороны в сторону. Видимо, и ему было не очень хорошо. Широко расставленные ноги, заканчивающиеся лапами размером с небольшую дыню, силились удержать хозяина и не дать ему упасть.
Мальчик всё же сумел справиться с дрожью. Он поднял перепуганный взгляд на собаку и осторожно спросил:
– Ты кто?
– Меня зовут Винзиэль Четвёртый, – ответил пёс.
Мальчик непонимающе заморгал. Не может такого быть. Винзиэль – так звали мужчину, который повсюду сопровождал Рису, его маленькую подругу. Собаку назвали как и того здоровяка? А как она вообще разговаривает?
– Я – тот, кого люди называют демонами, – продолжал вещать пёс. – Я был призван на службу семьёй Ильтис, чтобы защищать их дочь от плохих людей. Но единственным, от кого бы её стоило защищать, оказался её отец. – Собака снова осклабилась. – Сейчас этот отброс варится в моём желудке, и от этого мне отвратительно.
Мальчик не сводил с пса испуганного взгляда, а тот продолжал:
– Видишь ли, обычно демоны питаются людьми, которых им приносят в жертву. Мы делаем это, чтобы зарядиться жизненной энергией человека, стать сильнее. Но видимо, этот ублюдок прогнил до мозга костей, если теперь мне так плохо.
Внезапно спина демона выгнулась, его тело задёргалось, будто в конвульсии. Монстра вырвало багровым месивом из кровяных сгустков и непереваренных кусков человеческого мяса.
Для психики мальчика это зрелище стало последней каплей. К горлу подкатила тошнота, спазм, сотрясший мышцы живота, расслабил пищевод, и всё содержимое желудка вперемешку с желчью устремилось наружу. Он закрыл рот рукой, и рвотные массы потекли по ладоням.
Огромный пес, протошнившись, наблюдал за согнувшимся пополам ребёнком. Тот, не отнимая рук ото рта, медленно поднялся по ступеням фонтана к бассейну. Мальчик долго умывался, пытаясь удалить с себя остатки рвоты, страха и отчаяния. Когда он закончил, то некоторое время стоял, упершись руками в борта бассейна. Струйки воды, стекающие с мокрых волос, смешивались со слезами и затекали под робу.
–
Вдалеке раздались глухие раскаты грома. Винзиэль осмотрелся. Хотя голова гудела, и он плохо соображал, внутренний голос подсказывал ему: нужно уходить, и куда подальше. Выше всех домов, подсвеченная светом прожекторов, белела башня католической церкви. Винзиэль направился к ней.
– Ты куда? – слабо спросил мальчик.
– Подальше отсюда, – ответил демон, не сбавляя шаг. – И тебе советую сделать то же самое, если собираешься пережить сегодняшнюю ночь.
Он прошёл несколько метров, затем всё же остановился.
– Идёшь?
Мальчик нерешительно топтался на месте. Явно боялся идти следом, но и остаться в одиночестве было страшно.
– Дело твоё, – Винзиэль Четвёртый повернулся к ребёнку спиной. – Уговаривать не стану.
Гроза приближалась. Небо освещалось вспышками молний, тусклыми из-за тумана. Широкие лапы демона отбивали по мощёной мостовой глухой стук твёрдыми подушечками. Он всё ещё чувствовал слабость, но теперь изнутри его больше не отравляли останки бывшего работодателя.
На углу улицы Винзиэль остановился, и его ещё раз вытошнило. С удовлетворением отметив, что в желудке не осталось ни следа человечины, он продолжил путь.
К церкви Винзиэль подошёл со стороны башни. Здесь был выход на центральную улицу, и он свернул во двор. Там, спрятавшееся в тени белоснежного костёла, стояло одноэтажное строение, напоминающее барак. «Община святого Ремигия», гласила вывеска над входом, а дверь, ведущая внутрь, была утоплена в стену так, что над ней возвышался козырёк чердака.
На землю упали первые дождевые капли, и Винзиэль поспешил укрыться под козырьком. Здесь он свернулся в клубок, мечта побыстрее уснуть. Голова кружилась, как если бы он выпил слишком много спиртного. Но даже несмотря на отвратительное состояние, его мысли устремились к маленькой хозяйке.
Винзиэль вспомнил их разговор пару недель назад. Тогда он впервые заметил, что на ней больше нет голубой подвески-капельки – его вместилища.
– …Малышка, куда ты дела подвеску?
– Не сердись, Винни. Я её отдала, – отвечает она ласково, но твёрдо.
– Кому? – вспыхивает он, несмотря на просьбу хозяйки. – Этому мальчишке? О чём ты только думала?!
Девочка не отвечает, и Винзиэль понимает, что перегнул палку. Он опускается на колени перед девочкой, берёт её за плечи и мягко укоряет:
– Зачем ты это сделала? Теперь я не смогу защитить тебя, когда будет необходимо!
– Ему нужна помощь больше, чем мне, Винни, – девочка кладёт руки ему на щёки. – Я прошу: защити его, а за себя я смогу постоять сама…
Он так явно ощутил прикосновения её тёплых ручек, что невольно зажмурился.
Снаружи поднялся ветер, и гром стал отчетливее. Стук капель участился. Винзиэль тяжело поднялся на ноги. Как ни крути, хочется ему того или нет, а мальчишка теперь его хозяин. Теперь Винзиэль просто не имел права оставлять его одного, на чужих улицах, под дождём. Злость на самого себя и ситуацию в целом придала ему сил, и он, чуть пошатываясь, потрусил обратно.
Мальчика возле фонтана не было, и Винзиэль, чертыхнувшись, принялся обнюхивать землю и воздух. Вокруг всё наполнил разряженный озон, перебивая запахи улицы. Но один всё же выбивался из общей однообразной картины – тонкий, едва уловимый аромат сандала. Винзиэль жадно потянул носом, следуя за невидимым следом.
Запах вывел его к небольшому парку на параллельной улице. Мальчик брёл по дорожке, обхватив себя руками и ёжась от холода. Услышав за спиной глухую поступь, он обернулся. Некоторое время они стояли молча, глядя друг на друга. Затем Винзиэль подошёл к новому хозяину. Мальчик попятился, но тот проворчал:
– Не собираюсь я тебя жрать, можешь не беспокоиться. Риса бы мне этого не простила.
– Риса… – эхом откликнулся мальчик.
– Она – моя хозяйка, – Винзиэль коснулся носом руки ребёнка. – Я был её охранником. Но она передала меня тебе, и теперь я буду охранять тебя. Теперь ты – мой хозяин.