Анастасия Эймс – Коснуться Времени. Книга 2 (страница 9)

Москва начинала оттаивать – не внезапно и не зрелищно, а будто просто разрешила себе меняться. Шарфы ослабевали на шеях, голуби возвращали себе тротуары, ветер смягчился настолько, что можно было дышать глубже. Наташа купила новый скетчбук и снова стала ходить до института пешком, а по вечерам оставляла окно своей спальни открытым даже тогда, когда небо грозило дождём. Весна не объявила себя, она просто случилась.

И впервые, они с Полом были вместе, хоть и на расстоянии.

Май пришёл без шума – проник в город, как туман в приоткрытое окно. Деревья не расцвели внезапно, просто наполнились зеленью – спокойно, уверенно, будто так и должно быть. И Наташа стала просыпаться чуть легче. Ноги сами вели её вперёд, ещё до того, как внутри успевали начаться привычные споры. Дома всё ещё стояли в зимней пыли и сером налёте, но свет теперь задерживался дольше.

Шли последние недели учебного года – проекты, приколотые к фанерным доскам, недосохший клей, ленивые замечания преподавателей, уставших к маю. Но Наташа двигалась уже по-другому – легко, без внутреннего сопротивления. Это была не радость, просто движение вперёд.

Каждую ночь она выходила в интернет, зелёный цветок ICQ загорался, и он был там – Пол, из своей манхэттенской квартиры, где кровать слишком была неудобно мягкая, а булочная внизу пахла дрожжами и сахаром к шести утра. Он писал про коктейли на крышах, людей, смеющихся слишком громко над историями, которые уже не помнят, письма, на которые уходили часы и которые потом стирались за секунды. Его ночи растворялись в этом ритме поверхности и тени.

Paul: Хочу, чтобы ты была здесь прямо сейчас. Без тебя всё не то.

Natasha: Что именно – не то?

Paul: Всё.

Неважно, насколько случайными или глупыми казались его сообщения – пульс всегда вздрагивал в одном и том же месте, в одном и том же ритме, словно ключ поворачивался в замке, даже если дверь не открывалась. Они писали обо всём и ни о чём – о еде, о погоде, о недочитанных книгах, о незнакомцах, которых никогда больше не встретят. Но иногда между ними что-то менялось – и расстояние сокращалось на долю шага. Он прислал размытое фото Вильямсбургского моста в тумане, снимок кофейного стакана с её именем, выцарапанным сбоку, смех, который она почти слышала сквозь цифровую тишину, фразу, похожую на воспоминание. Ничего слишком личного, ничего, о чём можно пожалеть потом.

И всё же она сохраняла каждое сообщение, каждую фотографию, каждый обрывок, будто собирая их, чтобы потом подшить к своей жизни.

Ее бесконечно поражало, как близки они стали на расстоянии, как, вместе с этим, они были далеки, и как сильно она хотела быть рядом. Слово за словом. Картинка за картинкой. Как будто пыталась запомнить лицо в темноте.

Глава 12

Её день рождения пришёлся на пятницу. Место выбрали без обсуждений – «Пропаганда», что же еще: ужин наверху, где свет был мягкий, а в воздухе тонко стояли базилик и табачный дым, и танцы внизу, где музыка поднималась сквозь пол волнами, вибрирующими где-то в животе.

Наташа надела тёмное мерцающее платье, которое ловило свет, будто статическое электричество, и нелепо-прекрасные серебряные серьги в форме миниатюрных кассет. Вика вручила ей маленькую коробочку, обёрнутую в золотую бумагу и перевязанную чёрной ниткой: внутри оказалась помада Chanel, которую она привезла из Парижа и берегла именно для этого вечера.

Подарок Кати был тяжелее – кожаный альбом для рисунков, с плотной, зернистой бумагой, сделанной для серьёзных рук. Он пах краской, пылью и старостью, как вещь, в которой уже хранились чужие сны. Оксана, с привычным театральным размахом, вытащила из своего огромного пальто зелёный бархатный мешок, а из него – бутылку шампанского, холодную, с оборванной наклейкой Paris duty free на горлышке.

– Не спрашивайте, как я её пронесла, – сказала она, сияя. – Просто пей.

Они танцевали до тех пор, пока не перестали чувствовать ног, а голоса не сели от смеха и выкриков

– За двадцать один, – сказала Катя, поднимая бокал.

– За начало безумия! – добавила Вика.

– За начало всего, – сказала Наташа – и ощутила, что сказала правду, о которой даже не знала.

В четыре утра они стояли посреди улицы, пьяные, счастливые, с размазанной тушью на глазах, и обнимались, так, как умеют обниматься только лучшие подруги. Наташа села в такси, воздух был тёплым и окутывал плечи, как шаль.

Дома экран ноутбука всё ещё светился.

Paul:  ты, наверное, отмечаешь, и я ужасно ревную и скучаю.

Natasha: Ты должен был быть здесь, со мной.

Paul: Знаю. Прости меня. Я хотел позвонить, но уже поздно. С днём рождения, малышка.

Она опустила голову на стол и дышала медленно и ровно, стараясь не спугнуть свое счастье.

Утром мама поставила рядом с чашкой кофе маленькую бархатную коробочку – без ленточки, без слов, просто так, будто она всегда стояла там и только ждала своего часа. Внутри был тонкий золотой браслет с тремя бриллиантами. Наташа подняла взгляд. Мама стояла у раковины, уже одетая и допивала эспрессо, как лекарство.

– Это от меня, – сказала она, голос спокойный, чуть мягче обычного. Чтобы ты помнила – ты всё ещё мой ребёнок, и я тебя люблю. С днём рождения, дочка.

Наташа медленно подошла и обняла её со спины, прижав щеку между лопаток, почувствовав мамину привычную сдержанность. Мама сначала не двигалась, а потом выдохнула и накрыла её руку своей.

– Ладно, – сказала она через секунду, прочищая горло. – Хватит. А то сейчас испортишь мне макияж.

Они разошлись, не глядя друг на друга. Этого было достаточно.

Позже пришел папа, подарил серьги, свитер из светло-серого кашемира, аккуратно сложенный в фирменном пакете, и конверт с деньгами – плотный и увесистый..

– Знаю, ты хотела машину, – сказал он, раскладывая подарки на кухонном столе. – Получи уже права и я куплю тебе машину.

– Ладно, как-нибудь, – ответила Наташа и обняла его.

Он изобразил мученический стон, пробормотал что-то о больной спине и поцеловал её в макушку.

А Тишка, дежуривший на подоконнике, как старший чиновник при министерстве человеческих дел, взмахнул хвостом и закрыл глаза.

Глава 13

Экзамены прошли как в тумане. Сирень вдоль бульвара расцвела слишком быстро, воздух в студии пах клеем и потом, шея потела во время защиты. Всё вокруг было переполнено ощущением завершения – не окончательного, но неотвратимого. Пальцы у Наташи ещё несколько дней оставались серыми от графита. Её итоговая скульптура получилась тяжелее, чем она ожидала – не только по весу, но и по смыслу: форма сопротивлялась замыслу, была грубее, человечнее, будто отказывалась подчиняться. Портфолио вышло толстым, не отредактированным, живым. На полях последнего задания преподаватель цветовой теории написал: «Быстро, но собранно». Фраза застряла в голове и держалась дольше, чем должна была.

Собеседование на визу было назначено на середину июня. Чемодан стоял у шкафа – закрытый, пока пустой, но словно ждал своего момента и тихо хранил в себе предчувствие перемен. Наташа выходила в интернет по ночам и отвечала Полу, лежа в постели, с ноутбуком на животе, полусонная, в комнате, где пылинки летали в золотом воздухе и всё вокруг дышало летом и ожиданием. Пол писал о шумном соседе, который громко и фальшиво пел за стеной, о продавце из дели, подарившем ему бесплатный бейгл, о запахе города после дождя. Она рассказывала про первую клубнику на даче, теплую от солнца, про сирень около ее дома, тяжелую от аромата и невыносимо живую. Писала, как шла домой из института, просто чтобы почувствовать, как свет движется по крышам и как меняется день.

Paul: Прилетай скорее

Natasha: Скоро

Без вопросов и восклицаний – не каприз, не игра, просто дыхание, ставшее текстом. Это было уже не ожидание и не надежда, а нечто тише и устойчивее – решение, которое не требовало подтверждений.

Накануне собеседования она ещё раз разложила всё на столе: приглашение, банковские справки с печатями, студенческий билет, загранпаспорт с прошлогодней визой. Проверила конверт трижды, медленно проведя пальцем по сгибу, будто запечатывая намерение. Потом легла, и глядя в потолок, окрашенный в бледно-голубой свет от фонаря за окном, снова прошлась по списку в голове – не с тревогой, а с чем-то похожим на умиротворение.

– быть с Полом

– погулять по Бруклинскому мосту

– сходить ещё раз в Метрополитен

– гулять вместе в Центральном парке

– встретить Дебору

– найти Нину

Она медленно выдохнула, чувствуя, как внутри всё встаёт на свои места.

Глава 14

Одежда была приготовлена с вечера – Наташе так было спокойнее.

Она не верила в удачу и не доверяла импровизации утра; в этом жесте было что-то тихо суеверное, словно она заранее старалась договориться с днём, чтобы тот был милостив.

Блузка – белая, выглаженная до мягкого свечения в утреннем свете.

Льняные брюки – светлые, спокойные, с точным кроем, который делал её чуть старше, чуть собраннее.

Маленькие жемчужные серьги – без блеска, без намерения произвести впечатление, такие, какие носят девушки, знающие, когда говорить и когда молчать.

Никакого яркого цвета, запаха, ничего, что могло бы помешать.

Ничего, что требовало бы комментариев.

Она повторяла себе тихо, как заклинание:

Отвечай только на то, что спросят. Без подробностей. Без историй. Не говори ничего лишнего.