Анастасия Эймс – Коснуться Времени. Книга 2 (страница 10)

К девяти утра жара уже распласталась по Новинскому бульвару – плотная, усталая, равнодушная к календарю.

Очередь у посольства тянулась вдоль тротуара, как длинное усталое существо.

Женщины прижимали папки к груди, будто щиты, мужчины в выглаженных рубашках, уже тёмных на спине.

Все шептались: у какого окна сегодня больше отказов, какой офицер добрее.

Воздух пах запечённым асфальтом, тёплым металлом и лёгкой кислинкой нервного пота.

Москва официально вступила в лето.

Охрана двигалась с демонстративной медлительностью – металлодетектор гудел мерно и равнодушно, превращая каждого входящего в подозреваемого.

Охранник махнул ей рукой, не поднимая взгляда, и она прошла.

Внутри всё тонуло в резком, отражённом свете – стеклянные перегородки множили его, ломали, создавая иллюзию порядка, где всё под контролем.

Красный экран мигал очередным номером. Каждые несколько минут раздавался мягкий звон, сухой и неизменный – ещё один человек подходил к окну, как к приговору.

Когда на табло вспыхнул её номер, Наташа встала и подошла к окошку – с той осанкой, где скромность уже переходит в осторожность, а желание всё сделать правильно становится формой защиты.

Мужчина за стеклом оказался именно таким, каким она его себе представляла: лицо с чёткими, будто вырезанными линиями, идеальный пробор, рубашка, выглаженная до блеска, галстук – строгий, как измерительная лента.

Его английский звучал безупречно – чисто, ровно, словно он был создан для того, чтобы задавать вопросы, на которые нельзя не ответить.

– Доброе утро, – сказал он, глянув в бумаги и только потом на неё. – Как дела?

– Хорошо, спасибо, – ответила она, и в тот момент это было почти правдой.

Он перелистывал документы с отточенной ритмикой человека, который уже знает, что ищет, но хочет выглядеть внимательным.

– Туристическая виза. Вы остановитесь у друга?

– Да.

– Как долго?

– Два месяца.

– Цель поездки?

Она вдохнула, выдохнула медленно.

– Повидаться с друзьями. Шопинг. Музеи.

Он чуть замер – ненадолго, но воздух сжался.

Она добавила мягко, но точно:

– Провести время вместе.

– Вы уже были в США?

– Да, прошлым летом, по студенческой программе. Я работала в Коннектикуте.

– Вы ездили одна?

– Да, то есть… нет, – сказала слишком быстро.

Бровь у него едва заметно поднялась.

– С подругой, – уточнила она. – После возвращения мы потеряли связь, но лето было хорошее.

Он кивнул, без выражения.

– Как вы познакомились с Полом?

– В Москве, через общих друзей. Он жил здесь какое-то время.

– Вы состоите в отношениях?

– Да.

– Студентка?

– Да, я закончила третий курс.

– Вернётесь осенью?

– Конечно.

Он снова опустил взгляд в бумаги. Что-то, видимо, изменилось – деталь, ставшая вдруг громче остальных. Пауза потяжелела, обрела вес.

Потом он сказал ровно, без эмоций:

– Виза предварительно одобрена. Ждите окончательного подтверждения. Паспорт получите по почте.

– Одобрена? – переспросила Наташа, голос тоньше, чем хотелось. Но он уже не смотрел на неё.

Она постояла секунду и вышла. Ноги двигались сами – послушные, отстранённые.

Снаружи солнце легло на её голые руки, будто награда.

Она позвонила Вике:

– Дали визу!

Вика вскрикнула – звонко, радостно – и Наташа рассмеялась в ответ. Не от веселья, а потому что иногда только смех способен выдержать ощущение свободы.

Следующие несколько дней напоминали изучение нового диалекта – языка отъезда, в котором нет драмы, только детали.

Она купила новые сандалии и ходила в них по квартире, разминая кожу, приучая ступни к переменам – будто готовила себя к дороге, которая уже началась, просто ещё не вышла за порог.

Она выбрала купальник, в котором не хотелось прятаться от зеркала.

Парикмахер осветлил волосы, добавив несколько мягких, почти невесомых прядей – так, будто в них всегда жило солнце.

Один сеанс в солярии – «для фото», сказала она, и никто не возразил.

Пол продолжал писать ей по ночам – коротко, почти без слов: снимки Ист-Виллидж под тяжёлым небом, случайные кадры, тишина между ними. Не поэзия – лишь тихое напоминание, что он где-то рядом.

Прошла неделя, потом другая. А паспорт с визой всё не приходил.

Бюрократия, это нормально, – повторяла она.

Она выучила наизусть мелодию ожидания на телефоне посольства и ловила себя на том, что напевает её по утрам, чистя зубы.

Когда ей удавалось дозвониться, ответ всегда был одинаковым:

– Ваше дело ещё в обработке. Проявите терпение.

Мама предложила поехать на дачу, но Наташа осталась. Ей казалось опасным уезжать слишком далеко, будто она могла выпасть из невидимой очереди судьбы, которую никто, кроме неё, не видит.

Потом телефон зазвонил:

– Ваш паспорт готов. Можете забрать его завтра в девять утра.

Она не спала – просто лежала, стараясь дышать медленно и не позволять телу опережать мысли. Проснулась раньше будильника.