Анастасия Евлахова – Тайна чудесных кукол (страница 40)
Инга вдруг замерла. Да как же она раньше не додумалась! Куклы!.. Та кукла в тайнике отца… Вот как Инга ее оживила… У нее ведь в руках была цепочка!
– Для этого, правда, нужно пожертвовать немного своей крови, – нахмурился горбун. – Это неудобно, но другого пути нет: таковы уж законы магии. Выдержанная кровь мага превращается в чистейший волшебный эликсир, которым можно вылечить любую несмертельную болезнь, придать бодрости, а также – оживить неживое.
Так дело не в цепочке, а в… крови? Значит, на фабрике они видели именно кровь и куклам заливали золотистую жидкость – тот самый эликсир… Инга опешила. На полках в отцовском тайнике именно такие пузырьки и стояли. Целая коллекция, целый запас. Магические зелья, которыми можно было оживлять кукол.
Так вот как он заводил своих Деревяшек! Вот как запускал Лидию, балерину, композитора… Все они работали на его… крови. И куклу из тайника Инга оживила не своей магией, не медальоном, а отцовскими волшебными эликсирами… Так что же, ее отец… маг?..
– Но для того, чтобы подарить силу, ее нужно откуда-то взять, – продолжал объяснять горбун. – Можно отдавать свои силы. Свои годы жизни.
Инга едва дышала. Она вдруг вспомнила волосы своего отца – седые, даже несмотря на его отнюдь не преклонный возраст.
– А можно забрать у других. Надо, конечно, знать меру… Высосав до остатка, можно и убить. А разве это хорошо? Все-таки не хочется править пустым королевством, – ухмыльнулся горбун.
И на фабрике, и в приюте выстраивались шеренги тех, кого министр «отмечал» за заслуги: им он пожимал руки, а сам меж тем подпитывался жизненной силой.
– Можно, конечно, высасывать соки воспоминаний из предметов. – Горбун шагнул в сторону и огладил абсолютно серое платье застывшей Лидии, а потом окинул взглядом такой же серый, «высосанный» зал. – Но в предметах сил не так много, как в людях.
Он обернулся к королю с королевой.
– Увы, Их Величества уже погрузились в страну грез. Я забрал у них все без остатка.
– Нет… – выдохнул Франц.
– Увы, это так, – повторил министр. – Боюсь, скоро придется объявить наше королевство республикой. – Он хохотнул. – Но разве важно? Я все равно король. Я уже кукловод. И управляю я не только своими куклами… – Он расплылся в хитрой усмешке. – Впрочем, довольно пустых рассказов. Позвольте же вам кое-что
Горбун щелкнул пальцами, стражи подхватили пленников и потащили к выходу из тронного зала. Франц с тоской проводил взглядом застывшие фигуры короля и королевы.
– Где мой отец? – крикнула вслед горбуну Инга.
Министр развернулся на ходу и улыбнулся.
– О, всему свое время! Пойдемте.
Глава 19. Кукольное представление
– Зачем вы нас сюда притащили?
Франц бился в руках у стража, но вырваться никак не мог. Инга заметила, что шея у него покраснела, только вот самым жутким было другое: принц то и дело кашлял. Горбун не обращал на это никакого внимания.
В зале придворного театра еще остались кое-какие краски: алел занавес, блестела позолота на канделябрах и балконных ограждениях, темнел бордовый бархат кресел. Видно, это место горбуну нравилось и ему не хотелось его трогать.
Помещение было не слишком просторным – на сотню кресел, не больше, но Инге оно показалось гигантским. Отец говорил, что театр, для которого он делает кукол, совсем «крошечный» и даже «домашний». Если сравнивать со столичной оперой, в которой Инга, конечно, не бывала, то придворный театр, наверное, и вправду не поражал размерами. Но Ингу это цветное великолепие невольно удивило – особенно после той беспросветной серости, которая царила в замке.
– Прошу, прошу, располагайтесь.
Горбун указал на кресла в первом ряду, и Ингу с Францем усадили. Стражи, не разжимая хватки, встали позади их кресел, и Инга не могла ни усесться поудобнее, ни даже пошевелиться.
– Ну что ж, дорогие мои гости. – Горбун встал перед ними, опершись о трость, и ухмыльнулся. За его спиной в свете рожков колыхался задернутый занавес. – Сейчас я покажу вам историю, которая непременно вас увлечет. В основном, конечно, тебя. – Он перевел взгляд на Ингу. – Но позвольте для начала – и очень запоздало – представиться. Мое имя – Август Ригер, при дворе я занимаю должность первого министра. Его Величество советуется со мной по всем вопросам…
– Советуется? – перебил Франц. – Это как это он с вами советуется?
Ригер растянул губы в фальшивой усмешке:
– Я угадываю все его пожелания. Я претворяю их в жизнь, и он очень ценит мое участие. Про остальное Виззарии знать не нужно. Но… признаться, я не всегда занимал этот пост. И вот тут мы и подходим к нашему главному сегодняшнему развлечению.
Он взмахнул рукой, отступил в сторону, и занавес распахнулся. Огни в зале погасли. Сцену ярко освещали рожки. Ригер опустился в кресло рядом и, не снимая ладоней с трости, опустил подбородок на руки. Он наблюдал за представлением и одновременно поглядывал на Ингу с Францем, будто ожидая от них восхищения. Стражи безмолвно нависли за спинками кресел.
На сцене меж тем разворачивалось действо. Перед картонным задником, который, очевидно, изображал ремесленную мастерскую, возвышался стол. За ним трудились три куклы. Выполнены они были плоховато, как деревянные стражи. Где-то за сценой зазвучал скрипучий кукольный голос:
– Жили-были на свете два друга.
Две куклы, которые вытачивали за столом детали, приподняли головы и глянули в зрительный зал. Инга ужаснулась. Левая кукла, та, что в буром рабочем переднике, до боли напоминала отца: округлое доброе лицо, робкий взгляд, родинка на правой щеке. Даже двигалась кукла точь-в-точь как отец: угловато и чуточку нерешительно. Другая была одета в темное и горбилась.
– И были они не разлей вода, – продолжал голос за сценой.
В доказательство этих слов куклы друг другу кивнули.
– Устроились они учениками к великому магу… – вещал голос.
Третья кукла, восседавшая во главе стола, драматично вскинула голову и смерила взглядом своих помощников. Она была наряжена побогаче и передника не имела. Лицо у куклы было совершенно непримечательное, только выражение высокомерное.
Ригер смотрел на куклу с отвращением.
– И была у того мага дочь…
Мимо импровизированной мастерской, заваленной картонными инструментами и бумажными деталями, проплыла четвертая кукла. Она была одета на крестьянский манер: льняная рубашка, а поверх нее вышитое зеленое платье на шнуровке. Симпатичное личико с голубыми глазами и ангельскими губками обрамляли тугие локоны. Двигалась кукла плавно, и если прищуриться, то ее можно было даже принять за человека.
Теперь лицо Ригера изменилось: он мечтательно улыбался. Представление его увлекло. Инга глянула исподтишка на Франца и похолодела. Во тьме зрительного зала его черты странно исказились, и ей стало страшно. Кашлять он перестал, но дышал шумно, со свистом.
– Не поделили ее друзья, – объявил голос за сценой.
Рожки погасли, и в полумраке было видно, как декорации ремесленной мастерской разъехались в разные стороны. Когда свет снова загорелся, на сцене остались только два друга и девушка. Оба держали ее за руки.
– Попросили ее выбрать…
Девушка рассмотрела обоих, улыбнулась и положила голову на плечо левой кукле – той, что походила на отца Инги.
– Сыграли свадьбу…
По сцене разлетелось конфетти. Показали девушку под белой вуалью.
– Родилась дочь.
Кукла на сцене покачивала колыбельку. Инга вздрогнула. Неужели это она?
– А маг меж тем задумал зло…
Рожки снова мигнули, и на сцене предстал маг, облаченный в длинное черное одеяние. Он взмахнул руками, и сцену поглотил синий туман. В призрачном свете вырисовывались лица двоих учеников – озадаченные, растерянные.
– Задумал он выпустить в мир древнюю, жуткую магию… Но брать на себя проклятие не захотел. Пообещал он великий дар тому, кто пожертвует самым дорогим, – шептал голос за сценой.
Теперь в клубах дыма загорелось лицо «отца», искаженное злобной незнакомой гримасой, похожей на те личины, что носили восковые стражи в приюте. Рядом высветилось ангельское личико девушки. Сверкнуло лезвие, девушка вздрогнула и, изящно откинув голову, обмякла на руках «отца».
По спине у Инги пополз холодок. Отец не убивал ее маму! Это невозможно!
– Получил тот ученик дар, – мрачно продолжал голос.
Клубы дыма рассеялись. Маг протягивал отцу медальон.
– Но погубило душу любимого ученика проклятие… Возжелал он стать величайшим из магов на земле…
«Любимого ученика»? Инга заерзала. Где она уже это слышала?..
Вспышка света. Мага затягивает в раскрытый медальон, лежащий на руке у отца. Еще одна вспышка. Отец выдергивает цепочку и надевает себе на шею. Третья вспышка. Отец кидает часы в голубое картонное озеро. Берет сверток с ребенком. Седлает лошадь и уезжает.
Инга сидела ни жива ни мертва.
– Но заточенный маг не сдавался, – бормотал голос.
Кукольный горбун делает вид, что ныряет на дно картонного озера.
– На волю хотел выйти… Нашептывал из заточения: объедини тот медальон! А нелюбимый ученик мечтал о воздаянии…