Анастасия Евлахова – Тайна чудесных кукол (страница 37)
Монстр разворачивался. Куски цепей с оглушительным звоном падали на землю.
– Ну давай же!
Инга крутила колесики, дергала один за другим все рычажки, но монстр уже ничего не слушал. Зато вдруг скрипнули ворота. Вытянулась и стала расширяться на земле полоска света.
– Получилось! – выкрикнула Лотта и бросилась к щели. – Ну же!
Она тянула за створки, но тяжелые двери не поддавались. Они расходились медленно, как в полусне, миллиметр за миллиметром.
А монстр меж тем сбросил последние цепи на землю и развернулся. Наклонил голову, сверкнул фонарями. В его животе бешено вращались шестеренки, пальцы сжимались и разжимались: острые, тонкие, очень точные – такими можно и котенка за шкирку поднять. Он сделал шаг, и земля под его ногами содрогнулась. Еще один. Согнулся, нависая над ребятами, и устремил свой жуткий взгляд на Ингу. Потом вытянул руку и подцепил ногтем ворот ее платья.
Глава 17. Кондитерская
– Руки! Прочь от моей подруги! Ты! Мерзкая! Дрянь!
С каждым словом Лотта обрушивала на монстра новый удар. Сначала она пинала его пяткой, а потом замолотила кулаками. Толстенной ноге, и правда похожей на слоновью, все это было нипочем, но гигант все-таки отвлекся. Не успев поднять Ингу в воздух, он обернулся к обидчице. Пока Лотта пятилась, Инга выдрала воротник и отбежала.
– О нет!
Под ногами у гиганта сверкнула цепочка. Наверное, он порвал ее, подцепив ногтем…
– Я тебя не боюсь! – выкрикнула Лотта, пятясь от гиганта.
Двери разошлись всего на ладонь, и протиснуться между ними не смогла бы даже худенькая Лотта. Тут монстр замахнулся лапищей. Лотта онемела от ужаса. Инга глянула на цепочку, втоптанную в пыль, выдохнула – нет, некогда! – и метнулась к Лотте. Ручища пролетела мимо и грохнула в створку. Ворота, крякнув, застыли. Инга лежала на полу, укрыв Лотту, и смотрела, как гигант разворачивается для нового удара.
– Бежим!
Подскочил, протягивая обе ладони, Франц. Инга с Лоттой схватили его за руки и поднялись.
– Быстрее!
Франц подтолкнул их к воротам, а у щели вдруг остановился.
– Эй, урод! – крикнул он в вышину.
Гигант обратил свои глаза-фонари на принца, но тот наклонился, подобрал с пола какой-то болтик и швырнул его в зал. Гигант отвлекся.
– Ну давайте же! Чего любуетесь?
Они еле протиснулись. Казалось, непременно застрянут, – но нет, удалось. Вывалились во двор, залитый тусклым, как будто пылью припорошенным солнечным светом, и остановились.
– Ну все, здесь он нас не достанет, – воскликнула Лотта.
Тут же ворота содрогнулись от удара. Взвизгнул металл. Правая створка стала как-то косо заваливаться, а потом, качнувшись, повисла на одной петле. Они бросились прочь и побежали меж ящиков вон со двора. За оградой выскочили на улочку. Замелькали по обе стороны дороги кирпичные кубы цехов, красные и черные пятна, запыленные окна. В воздухе висела солнечная гарь, и от нее одновременно хотелось и кашлять, и смеяться. Неужели все-таки сбежали?
Позади что-то затрещало, грохнуло, и они припустили быстрее. Вдоль изгороди одного из цехов маршировали гвардейцы, но ребята пролетели мимо кукол, выставивших штыки, и даже не обратили на них внимания. Сколько же крови нужно, чтобы оживить такого металлического гиганта?..
Они бежали, не сбавляя хода, до самого конца фабричного квартала. Мелькали трубы, слепые окна, решетки. У кряжа начался спуск, и из-под ног посыпались камешки. Дорога виляла крутыми зигзагами вниз, минуя скальные выступы и крутые участки, но ребята помчались напрямую, по камням и травяным склонам. Перед ними как на ладони лежал город. Дорога спускалась, протягивалась мостиком через стремнину реки и вливалась в северную окраину. Вдали поблескивали шпили ратуши и храма, темнели косые крыши жилых домов, лысиной светлела пустая причальная площадь, с которой вчера поднялся «Титан». А над сонным утренним городом, на том конце долины, вздымалась скала с королевским дворцом.
В проулки уже выбирались первые прохожие. Тянули ведра с водой, проехала телега с молоком, прошел мальчишка-посыльный с сумкой наперевес. Скрипя колесами, выехала за поворот проспекта конка. У распахнутой булочной толпились первые покупатели, и солнце так слепило, что на какую-то секунду Инге показалось, что все как раньше – ярко и светло. Но потом она сморгнула и увидела все те же серые, скромные одежды и усталые лица.
Земля грохотала, голова чудовища мелькала позади над крышами, лязгали штыки стражей. Они петляли по узким аллейкам, пока не выскочили на широкую улицу, застроенную лавками. Магазинчики, как и раньше, по большей части стояли запертые, и мимо проносились заколоченные двери и зашторенные витрины. В спину им неслись крики, прохожие бросались врассыпную: следом за ребятами на улицу вывалился металлический монстр.
Кондитерская с горсткой черствых батонов на витрине была открыта. Не сомневаясь ни минуты, ребята юркнули внутрь и захлопнули за собой дверь. Навстречу им тут же выбежал мужчина в фартуке, перепачканном мукой, но гостей как будто и не заметил. Неловко сунув себе в глаз пенсне, он выглянул из окна на улицу.
– Что же такое творится-то? – запричитал он.
Бренчали на стойке чашки и приборы, опрокинулась со стола корзина, по полу поскакали булочки. Инга выглянула поверх занавески в дверное окно. Сотрясая землю, вниз по улице топал гигант. Размахивая длинными, словно ветви, ручищами, он сшибал вывески, выбивал витрины и опрокидывал урны. Булыжники под его ножищами трескались, и следом за ним тянулась вереница округлых отпечатков. Доносились вопли прохожих, за окном то и дело мелькали пиджаки, платья и шляпы. Проскочила пара гвардейцев, и Инга с Францем присели на корточки. Лотта перевернула вывеску на входной двери: щедро украшенное завитушками «Открыто» теперь смотрело в комнату.
– И то верно, – кивнул кондитер, только сейчас заметив гостей. – Пожалуй, поработали на сегодня. Только что же это такое?
– А это с фабрики, – кинул Франц.
Смахивая на ходу фонарные столбы, гигант проскочил мимо, и шаги его стали затихать. Все еще дребезжали оконные стекла и мелко стучали на тарелочках ложки, но с каждой секундой все тише и тише.
Кондитер прищелкнул языком:
– А я говорил, что все эти эксперименты к добру не приведут. Сначала гвардия, потом домашняя охрана, теперь вот это… А громадина-то какая, это подумать только!
– Домашняя охрана? – тут же переспросила, отрываясь от окна, Инга.
Кажется, пронесло. Гиганту, похоже, просто нужно было вырваться на волю, и Инга с Францем и Лоттой теперь его больше не интересовали.
– А ну их. – Кондитер махнул рукой. – Я понавешал замков. Когда инспекция приходит, я их снимаю. А когда уходит, снова этих жутиков запираю. Комар носа не подточит! Очень эти жутики неприятные, и кофе с ними спокойно не попьешь. Как выглянут, как засверкают глазищами, весь аппетит пропадает!
Инга вгляделась в глубину помещения и за столиками под клетчатыми скатертями заметила уже знакомые дверцы стенных шкафов. Да их везде здесь, что ли, врезали? Домашняя охрана, вот оно что… На дверцах и вправду поблескивали запоры.
Только теперь она почуяла, какой плотный сахарный аромат витает в кондитерской. Невольно облизнувшись, Инга голодным взглядом окинула стойку. Под стеклом теснились слоеные пирожки, печенье, подносы пастилы и вазочки с шоколадными конфетами. Товар умещался в одной витрине, сложенный как попало, порезанный на грубые куски, но все же яркий и довольно аппетитный. Какой контраст с посеревшим, как будто выцветшим городом! Как будто этой лавочки всеобщее бессилие еще не коснулось. Почти как в приюте, потому что и там жизнь еще как будто била ключом… Значит, и правда: у детей больше сил, чем у других, и их жизненные соки выпить не так-то просто.
Лотта тоже почуяла запах и глазела на угощения. Кондитер обтер ладони о фартук и засмеялся:
– Ну, раз на сегодня работу я закончил… Могу и чаи погонять. Чего пожелаете? Я вам сейчас свежее вынесу.
– Но нам нечем заплатить… – растерянно протянула Инга, хлопая себя по карманам.
В простых приютских одеждах, растрепанные, запыхавшиеся, они выглядели не лучше попрошаек. Кондитер поправил в глазу пенсне и как-то неловко, почти нервически сощурился.
– Нет-нет, что вы, – быстро заулыбался он. – В такой день! Я же говорю, с работой на сегодня покончено. Значит, за счет заведения. Не волнуйтесь. Пойдемте. Такие ужасы творятся, подумать только! Пойдемте скорее внутрь. Там и потише будет, и поспокойнее.
Инга, видимо, заметно колебалась, потому что кондитер ловко подхватил ее под локоть и подтолкнул за стойку.
– Моя квартирка прямо там. Идемте же! В жилых помещениях куда уютнее, чем даже в самых прекрасных ресторанах. Вы не находите?
Он хохотнул. Инга медлила, но Лотта уже проскочила вперед, а за ней и Франц.
– Есть хочется – ужас! – шепнул он на ходу.
Хозяин провел их через кухоньку и узкий коридор, и они оказались в небольшой, не слишком опрятной, но тихой комнатке.
– Ну вот, располагайтесь пока, – пробормотал кондитер, все обтирая ладони о фартук. – Сейчас принесу вам пастилы.
– И шоколада! – влезла Лотта и даже не покраснела.
Кондитер только нервно заулыбался:
– Конечно-конечно. Сейчас. Я вам всего принесу, я там кое-что новенькое сегодня придумал, попробуете и скажете, можно такое продавать или нет.