Анастасия Евлахова – Тайна чудесных кукол (страница 36)
– Двести тридцать три… Двести тридцать четыре… Из цеха ноль-двенадцать недостает пяти человек, – гулко зазвучал недовольный голос. – Где они?
Ребята снова присели и тихонько наблюдали меж прутьев ограждения. По залу строились шеренги из рабочих. Перед ними, горбясь над тростью, стоял не кто иной, как министр. За его спиной, чуть поодаль, держались уже знакомый секретарь и двое в серой форме. Лихорадочно вытирая ладони о куртку, из коридора выбежал рабочий в форме с нашивкой.
– Простите, ваше превосходительство…
Голос его дрожал, умноженный эхом в пустом кирпичном коридоре.
– Ну что еще? – сварливо отозвался горбун.
– Часть рабочих сейчас очень… занята при несколько… деликатной процедуре…
– Деликатной?
– Да, ваше превосходительство. Боюсь, наша последняя партия слегка несовершенна, и мы не успеем…
– Несовершенна? Что это еще значит?
– Некоторые… неполадки, ваше превосходительство… – мямлил рабочий.
– Так устраняйте!
– Да, ваше превосходительство…
Рабочий не отступал.
– Что еще?
– Боюсь, дело в растворе…
– С раствором быть ничего не может! – гаркнул министр.
– Да, ваше превосходительство… То есть нет, ваше превосходительство… Некоторые машины просто сходят с ума… Как будто раствор… им не подходит… или он слишком концентрированный… Машины ведут себя так, как будто… им больно…
Последнее рабочий выдавил, стащив кепку с головы и растерянно прижав ее к груди.
– Что ты несешь? – гаркнул министр. – Немедленно встань в строй с остальными и замолчи!
– Но мои подчиненные… – залепетал рабочий. – Мне нужно вернуться в цех…
– В строй!
Рабочий покорно встал в шеренгу.
– Ну-с, все же начнем, – объявил горбун, и губы его растянулись в какой-то неестественной, недоброй улыбке. – Трудности как-нибудь разрешатся, я уверен. А вот смотр откладывать нельзя.
Если до этого рабочие еще перешептывались, втягивали головы в плечи, топтались, то теперь вытянулись точь-в-точь как сироты в приюте: тихие, внимательные, а некоторые даже воодушевленные. Вперед выступил еще один рабочий с нашивкой.
– Ганс, Рупрехт, Каспар… – зычным голосом начал он.
Как и в приюте, названные делали шаг вперед.
– Что это такое? – шепнул Франц.
– Он что, и рабочих будет леденцами награждать? – захихикала рядом Лотта.
Инга прикусила губу. Кажется, она начала понимать, для чего горбун проводил все эти «смотры»…
Министр протянул руку первому отличившемуся.
– Рад слышать о твоих успехах, Ганс. Твоему рвению можно только позавидовать. Такая выработка…
Горбун ласково улыбнулся. Инга видела, каким благоговением озарилось лицо рабочего – грязное, лоснящееся в тусклом свете лампочек – и как отхлынула краска от его щек. Рабочий отступил обратно в строй как-то нетвердо, еле держась на ногах, но глупая улыбка не сходила с его лица. Кажется, регулярное «донорство» начало лишать его рассудка…
Инга обвела взглядом строй: никто, кроме первого рабочего, так нездорово не улыбался, но многие устало горбились. Да, если где-то и собирать силы, то не у этих измученных взрослых. Да тот же сиротский приют – место куда более жизнерадостное. У детей пока сил хоть отбавляй…
Министр уже шагнул к следующему рабочему, как Франц вдруг завозился. Инга обернулась. Оттянув воротничок, принц почесал шею один раз, другой, а потом вдруг схватился за горло и кашлянул.
– Нет-нет-нет, – прошептала Инга.
Франц кашлянул снова. И снова. А потом он закашлялся так, что казалось: еще немного, и он выплюнет легкие.
– Ну все. Нас заметили, – пискнула Лотта.
Инга метнулась было назад, к двери в цех, откуда они пришли, но тут же бросилась обратно.
– Там полно стражей! Они поднимаются сюда!
Инга обхватила Франца за плечи. Он тяжело дышал, поминутно сглатывая.
– Туда, – махнула Лотта в конец галереи. – Бежим!
Кашель как будто отступил, и Франц приподнялся на ноги.
– Все… все хорошо, – прохрипел он. – Я в порядке. В порядке.
Инга еще поддерживала его, и принц сначала двинулся шагом, а потом и вовсе побежал. Галерея над залом, переполненным рабочими, вывела через новую дверь в другое помещение. И снова они бежали по кружевным навесным мостикам, а под ними и следом за ними грохотали гвардейцы.
Инга подумала было остановиться и, зажав в руке медальон, «отключить» всех гвардейцев, которые на нее бросятся, но вспомнила, как замутило ее накануне из-за стычки с горсткой коротышек, и от этой мысли пришлось отказаться. К тому же способность забирать силы вчера пришла к ней отнюдь не сразу – нужно было остановиться и сосредоточиться, а уж сейчас для такого точно времени не было. За гвардейцами бежали рабочие, и о том, чтобы вредить людям – не куклам, живым существам! – Инга даже помыслить не смела.
Когда навесные галереи кончились, они выбежали в коридор. Миновали несколько комнатушек без окон, обогнули завалы ящиков. Вылетели по проходу под арку и выскочили на лестницу. А там новая вереница комнат и залов, складских помещений и небольших цехов. Двери, окна и ступени так и мелькали.
В очередном зале они притормозили. Франц развернулся, захлопнул за ними дверь и накинул запор.
– Удержит их ненадолго. Скорее! – кинул он.
За горой металлических деталей, колес и цепей в пыльном полумраке вздымалась арка ворот. Приступ кашля миновал, и принцу как будто полегчало. Инга еще всматривалась на бегу в его лицо, но крови на его губах не увидела. Вот же глупая, да все с ним хорошо, а главное сейчас – это как можно скорее отсюда выбраться.
Но ворота стояли наглухо запертые. Замков не было.
– А это что такое? – ужаснулась Лотта.
Инга обернулась и только теперь рассмотрела нагромождение, укрепленное посреди зала цепями. Клепаный скелет, пучки серебристых бечевок вместо связок и мышц, в недрах живота – механизм из колючих, будто рыбьи хребты, шестеренок, а сверху – несуразная голова с глазами-фонарями. Этот монстр был как две капли воды похож на тех металлических кукол, которых они сегодня уже видели, только вот ростом этот гигант превосходил даже чешуйчатого Касмарского слона.
В запертую дверь за их спинами ударили. Потом снова и снова. Гвардейцы были уже здесь.
– Ищите запорный механизм! – скомандовал Франц. – Надо выбираться!
Лотта бестолково крутилась на месте, а Инга уже заметила рядом с воротами верстак, усеянный какими-то рычажками.
– Да вот он!
Она бросилась к верстаку, но Лотта ее уже опередила.
– Сейчас откроем!
Но ворота не сдвинулись. Зато вдруг забормотало что-то в недрах металлического великана.
– Ой, – только и сказала Лотта.
Гигант вздрогнул. Затрепетали бечевки, будто кто-то за них потянул, вспыхнули в вышине фонари. Лотта отпрянула от верстака и спрятала руки за спиной.
– Это не я, честно не я!
Инга подскочила к пульту и принялась переключать рычажки обратно, но это только раззадорило чудовище. Оно задрожало, как в лихорадке, оглушительно заскрипело и очень шумно, почти тоскливо вздохнуло. Только теперь Инга заметила цепи, которые опутывали ноги и руки гиганта. Наверное, их задумывали специально на такие вот непредвиденные случаи, но прочность рассчитали неверно.
Гигант поднатужился, и звенья полетели в разные стороны.
– Осторожнее! – закричал Франц.