Анастасия Евлахова – Тайна чудесных кукол (страница 35)
– Смотрите!
Лотта указывала в конец крыши, где виднелось чердачное окно. Франц закивал, а потом вдруг закашлялся и отвернулся.
– Чего это он? – спросила Лотта.
У Инги внутри что-то оборвалось. Кашлял принц долго, а когда закончил, знакомым движением обтер ладонь о штанину.
– Ну что, готовы? Идем.
Он махнул рукой и как ни в чем не бывало побежал к мансарде. Инга снова пыталась рассмотреть пятна крови на его брючине, но бесполезно. А может, и не было никакой крови? Окошко было закрыто, но запор легко вылетел из трухлявой рамы, и они влезли друг за другом внутрь.
– Какой план? – потерла руки Лотта.
Со стропил свисали лохмотья паутины. В центре комнатушки зияла округлая дыра, вниз спиралью уходила винтовая лестница.
– Здесь наверняка полно охраны… Тихо! – кинул Франц. Он перегнулся через перила и теперь напряженно прислушивался. – Пойдемте!
Он исчез в круглом проеме, и Инга бросилась следом. Они миновали комнатушку, заставленную столами, ящиками и обломками деталей, а потом оказались на галерее, которая опоясывала гигантское помещение.
– Вот и цех, – шепнул Франц.
Через закопченный стеклянный потолок струился свет. Верхний ярус, на котором они находились, составляла целая паутина тропинок, переходов и лесенок. Цепи с крюками, кожаные ремни и бечевки свисали вниз, в зал, заставленный станками и механизмами.
– Ого, – только и сказала Инга.
Знакомая мелодия – два громких удара, один тихий, потом паровой выдох и дальше по новой – звучала теперь громче прежнего. Внизу что-то мерно шевелилось, переворачивалось, испускало клубы белого пара, стукало и скрежетало. Между станками сновали рабочие. Цех двигался, как муравейник.
– Вы посмотрите! – испугалась Лотта, глядя в зал. По проходу внизу маршировали гвардейцы. – Да их здесь полно! Что же делать?
– Может, туда? – предложила Инга.
Наверху, на другой стороне цеха, в конце навесного мостика темнела распахнутая дверь. Франц кивнул:
– Давайте туда.
Они двинулись в обход зала по верхней галерее. Инга поглядывала через ограду на цех. За длинными столами склонялись десятки рабочих. Одни сортировали и передавали друг другу какие-то детали, другие что-то прилаживали и вкручивали. Чуть поодаль эти же детали собирали в короба. За металлической ширмой что-то искрило. Дальше, вздернутые на крюки, свисали человеческие фигуры, вернее, так показалось Инге сначала. Приглядевшись, она разобрала угловатые деревянные тела кукол с дырами в животе и крупные непропорциональные головы. Сначала куклам прилаживали руки и ноги, потом крепили в животе механизмы, соединяли какие-то бечевки, закрывали полости листами фанеры. Готовых кукол продвигали на цепях в следующий отсек.
Там в распахнутые рты куклам вливали жидкость. Может, это топливо? Скорее всего, кукол приводил в действие не завод ключа, а собственный паровой двигатель, запрятанный глубоко в теле, и для него, видно, жидкость и требовалась.
Топливо – светло-желтое, почти прозрачное – цедили из пузатого сосуда, поставленного по центру отсека на возвышении.
– Да это же кровь! – ужаснулась Лотта.
– Где?
Инга вытянула шею. К сосуду подсоединялись трубки, по которым жидкость, светлея на глазах, вытекала из другой бутыли такого же размера. Но там топливо было темным. И не просто темным, а скорее красновато-черным.
– Ты думаешь? – засомневалась Инга.
Видно было плохо.
– Точно кровь! – восхитился Франц.
Инга отступила. По спине побежали мурашки. К сосуду меж тем подошел очередной рабочий. Он поднес к крану мерную чашку – куда большую, чем у всех остальных, – и открутил вентиль. Инга и не обратила бы на него внимания, но, пока рабочий набирал жидкость, из-под его кепки вдруг мелькнул светлый локон. Женщин Инга в цеху не видела. Или ей показалось? Рабочий быстро отошел к незаправленным куклам, и Инга отвернулась.
Глава 16. Фабрика кукол
Отсеки с куклами из дерева остались позади, и галерея теперь вела мимо отделений с восковыми куклами. Короткие крепкие тела, бледная кожа и жутковатые оскалы – этих кукол Инга уже видела. И если деревянные шли в гвардию и бездна еще знает куда, то восковых, конечно, поставляли в приют. Но зачем столько? Инга не понимала.
Она шагала вслед за Францем и Лоттой, не переставая думать о той жидкости, что рабочие фабрики заливали в кукол. В первом сосуде определенно плескалась кровь – слишком уж похожа! Но во время перегонки с ней что-то происходило, и она светлела. Но не просто светлела: она становилась нежно-желтой, почти золотистой…
От странной догадки Ингу лихорадило. А еще – ее отец мог находиться где-то на фабрике. Горбун говорил о починке коротышек, а где их латали, как не в этом цеху? Но горбун же сказал, что великий мастер как будто больше не поможет. Значило ли это, что отца здесь больше нет? А если так, то где он? Инга даже думать боялась о том, что с кукольником могло что-то случиться.
В следующем отсеке, подвешенные на крюки, висели фигуры, которые заставили Ингу содрогнуться. По форме и размеру эти куклы совсем не отличались от деревянных гвардейцев, только вот мастерили этих монстров из металла и тела их напоминали скелеты. Это были скорее остовы: установленные в клетки из меди и латуни, механизмы просматривались насквозь. Лица у кукол походили на человеческие лишь схематично: округлая рамка лица, два глаза-фонаря, отверстие-рот и трубка-нос. Все это соединялось пучками тросов и бечевок, которые тянулись через все тело: от головы к груди, по рукам и ногам. Бечевы поблескивали в грязном полумраке цеха, и Инге показалось, что и они отлиты из металла. Только что же это за технология такая? Она никогда не видела ничего подобного.
– Ну и образины, – испугалась Лотта. – Не хотела бы я такого в действии увидеть. Интересно, для чего они?
Инге и представлять не хотелось. Если для охраны порядка собирают деревянных стражей, которые и без того способны испугать кого угодно, то для каких целей нужны такие жуткие куклы из металла?
– Давайте сюда.
Они наконец добрались до двери, которую заметили еще с другой стороны зала, и по той же навесной галерее вышли в соседний цех. Он отличался от предыдущего не сильно: тот же запыленный, перепачканный двускатный потолок из стекла, как в какой-нибудь оранжерее, сетка навесных мостиков над залом, а внизу рабочие отсеки. Здесь было потише, и, чтобы остаться незамеченными, пришлось снова перейти на шепот.
– Ого! – выдохнула Лотта.
Они снова прильнули к заграждению. Под ними по расчерченной и огороженной площадке ровным строем вышагивали деревянные стражи. Пока еще не одетые в форменные мундиры, лысые и неуклюжие, они учились ходить. Запинались, оступались, падали на колени, вставали на ноги и снова шагали друг за другом, как заключенные по тюремному дворику. И все это без единого слова, без единого звука, под строгим присмотром рабочего в серой кепке. В отдалении учились поднимать руки восковые коротышки. В углу, за металлической сеткой, тренировались металлические уродцы: кто-то из них ходил, заложив руки за спину, другие учились прыгать, третьи исполняли непонятные пассы руками и ногами.
– Все, пойдемте отсюда, – поежилась Инга.
Деревянные гвардейцы казались скорее нелепыми, чем страшными, а вот скелеты из металла пугали по-настоящему. Они оглядели цех, но никаких выходов на верхнем уровне не обнаружили, разве что очередную винтовую лесенку в дальнем углу, которая вела к галерее, но на этот раз уровнем выше. Оттуда в зал смотрела вереница запыленных окон.
Внизу что-то грохнуло. Загремели цепи.
– Цепляй! – донеслись крики. – Цепляй, говорю!
По ступенькам на верхний уровень взлетел рабочий. Он упал животом на навесной мостик и, не глядя по сторонам, тут же свесился вниз.
– Подавай! – донесся его голос.
Еще один рабочий взбежал следом и, утирая лоб кепкой, бросился помогать первому. Под мостиком развернулась цепная сеть. Путь к отступлению ребятам был закрыт: реши они вернуться в первый цех, рабочие их непременно увидят.
Они присели на галерее, прячась за ограждением.
– А может, все-таки туда? – шепотом предложила Инга, указывая на витую лесенку в углу. – Пока они смотрят вниз, улизнем наверх.
В окнах наверху свет не горел, и мелькающих фигур видно тоже не было.
– Пошли, – кивнул Франц.
Согнувшись в три погибели, они проползли за ограждением на ту сторону. Отсюда было видно, как внизу одна из металлических кукол бестолково мечется по отсеку. Казалось, она обезумела: слепо тыкалась, кидалась на стены, расталкивала своих товарок, опрокидывала стулья, шарила в воздухе руками и хваталась за голову. Рабочие внизу пытались ее окружить и загнать под цепную сеть, которую налаживали двое с навесного мостика.
– Ну и машина, – хмыкнул Франц. – Что толку от механизма, если на него и положиться нельзя?
– Ужас какой, – прошептала Лотта. – Он как будто… живой. Ну совсем живой! Как будто ему больно…
Ингу передернуло. Жесты у куклы и вправду казались человеческими: ни грамма неуклюжей квадратности, которой страдали ее деревянные собратья.
– Пойдемте, – одернула она. – Хватит глазеть. Заметят еще.
Поминутно оборачиваясь на жуткую сцену внизу, они взлетели по лесенке наверх, к окнам, глядевшим на цех, и нырнули в дверной проем. Никакой комнаты за окнами не обнаружилось – это был очередной цех, но без единого станка или механизма. Как и в других залах, сверху лежал уровень навесных мостиков, а вот снизу…