Анастасия Евлахова – Тайна чудесных кукол (страница 15)
– Привыкай! Пошли искать библиотеку.
Коридор на втором этаже изгибался полукругом. Тянулись разномастные окошки, паркет заливали солнечные пятна. За первой дверью оказалась пустая комната. За второй – абсолютно синий сад: не только листья, но и сами ветви отливали лазурью. Распахнув третью дверь, Инга с Францем обнаружили роскошную туалетную комнату с золотым рукомойником, перламутровой ванной и алыми полотенцами. За четвертой дверью оказался балкон, увешанный птичьими клетками. Гомон на нем стоял такой нестерпимый, что они тотчас отступили назад. В следующей комнате – стеклянной и шарообразной, как бусина, – плавали разноцветные шарики.
За последней дверью обнаружилась наконец библиотека. Навстречу им поднялся высокий худощавый мужчина. В его остроконечной бородке и подвитых усах серебрилась седина, но двигался он так живо и стремительно, а одет был в такой щегольской бордовый сюртук, что старым его назвать было никак нельзя.
– А вот и вы. Франциск, Ингельмина! Проходите, проходите. Герхард фон Тилль, весьма рад.
Глава 7. Парадокс Берингера
Герхард фон Тилль протянул широкую бледную ладонь сначала Инге, а потом Францу. Инга была так ошарашена, что не шевельнулась, а принц пожал руку высокому господину охотно.
Высокая округлая комната походила на вычищенную и переоборудованную фабричную трубу. Потолок терялся где-то в вышине, от пола и до самых сводов вдоль стен тянулись ярусы стеллажей, медные лесенки, переходы с кружевными перилами и галереи. Через окошки, разбросанные тут и там, струился все тот же сверкающий солнечный свет, причем падал он одновременно со всех сторон, как будто на небе вокруг башни висело сразу несколько солнц. Почти все пространство в центре комнаты занимали столы, заваленные чертежами, схемами и исписанными свитками. В лучах посверкивали латунные инструменты, причудливые сферы, весы и циферблаты. Столы в глубине зала были укрыты разноцветными тканями.
– Я приказал подать чай в библиотеку, – извиняющимся тоном произнес фон Тилль. – В моей любимой маленькой гостиной сейчас кое-какая перестановка, а в большой не так удобно. Да вы присаживайтесь!
Инга оглянулась. Справа, в каминной нише, весело полыхал огонь. Напротив расположились кресла и мягкий диван. Стол был уставлен угощениями: кексами, пирожными, тарталетками. Все такое яркое и аппетитное, что у Инги живот свело.
– Ну садитесь же! Не робейте.
Инга присела на край дивана, Франц опустился с другой стороны, а фон Тилль, улыбаясь, вольготно устроился в кресле у самого огня.
– Так где вы вошли? Я не успел разобраться. Одна из дверей у меня ведет сразу на кухню, а моя кухарка, Мира, многих с непривычки пугает.
– Швейцар у вас тоже… необычный, – заметил Франц, с любопытством крутя головой по сторонам.
– Ах, Пиро? Ну что ж… И то верно. Пожалуй, все обитатели этого дома довольно занятные. Увы, кроме меня. Я здесь самый ординарный. По крайней мере пока. Когда-нибудь я тоже надеюсь… – Тут он лучезарно улыбнулся и указал на пирожные. – Вы пробуйте, не стесняйтесь. Все самое свежее, только приготовил. А вот и напитки!
От внимания Инги не укрылось, что про пирожные фон Тилль обмолвился странно: как будто он готовил их своими руками. Но разве такое бывает? Ведь он сказал, что у него есть кухарка.
В башню заглянула девушка:
– Лимонад для госпожи Ингельмины и кофе для Его Высочества Франциска Леопольда. Все из личных запасов господина фон Тилля. Прошу.
Инга поерзала: госпожой ее во дворце величали только в насмешку, а Ингельминой ее звала только мама – так утверждал отец. А вот полного имени Франца она еще не слышала. И что за «личные запасы» такие у этого фон Тилля?
Горничная проскользнула в комнату. Сперва Инга невольно залюбовалась ее бирюзовым платьем, так непохожим на скучное одеяние замковых горничных, и только потом подняла взгляд на лицо. Живого места на лице у горничной почти не осталось, разве что правый глаз в округлом углублении – яркий, подвижный, вполне человеческий. Череп обтягивали медные пластины, а по скулам, через затылок и надо лбом пробегали швы. Волос на голове горничной не было, а вместо рта и носа пластину испещряла россыпь мелких отверстий.
На замешательство Инги горничная не обратила никакого внимания. Она выставила напитки на столик, изящно присела в полупоклоне, развернулась на каблучках и удалилась.
– Калибровка у Агнессы получилась филигранная. Я взял эту модель на вооружение, – заметил фон Тилль, прихлебывая из своей чашки. – А ловкость! Когда я начну свое дело
Франц смаковал кофе. Инга молча пригубила лимонад. Что это еще за дело и почему сейчас фон Тилль не занимается им по-настоящему?
– В мозгу пришлось, конечно, сильно покопаться, поэтому с лицом вот такой компромисс, – продолжал хозяин, закидывая ногу на ногу.
Инга поспешно сделала еще один глоток. Франца слова фон Тилля, очевидно, не испугали, а скорее заинтересовали, а вот Инга все еще не понимала, откуда фон Тилль знает их имена.
– А у садовника моего руки… думаете, золотые? Нет! Как раз наоборот: они из меди. Вернер долго к ним привыкал, но оно того стоило. Он настоящий мастер.
Вот, значит, чей это синий сад…
– А Элина – она была у меня второй горничной – удивительно танцевала. Так я заменил ей ноги… Пришлось повысить ее из горничных в актрисы. Театра у меня, правда, никакого нет, но посмотреть на ее выступления – уже зрелище. Такая грация! Какая уж там уборка… А не хотите ли глянуть на процесс? Пойдемте, я покажу!
Он отставил чашку, встал и направился в глубину башни. Франц тут же подскочил и побежал за ним следом. Его, кажется, здешние порядки увлекли не на шутку, а вот Инга к столам, укрытым материей, подошла с опаской.
Тут фон Тилль сдернул ткань с одного стола, и Инга схватилась за Франца. На столешнице, словно неживой, лежал человек. Его грудь не вздымалась, но кожа отливала здоровым розовым оттенком, да и на лице застыло такое безмятежное, расслабленное выражение, что заподозрить в этой фигуре мертвого было трудно. И никаких медных пластин, шестеренок или паровых труб, как у дворецкого.
– Не беспокойтесь, он в полном порядке. – Фон Тилль словно прочитал ее мысли. – Это необходимое условие для моих экспериментов.
– Экспериментов? – переспросила Инга.
– Посмотрите сюда.
Фон Тилль подвел их к другой стороне стола, и Инга увидела под ребрами у спящего тонкий разрез.
– Это новый проект. Полная замена внутренних органов! Включая мозг. И притом совершенно незаметная!
Он приподнял прядь волос над ухом спящего и продемонстрировал еще один шов. Инга сглотнула. Ее затошнило.
– О нет, не волнуйтесь. – Фон Тилль поднял ладонь. – Это безопасно. Конечно, память при замене мозга у пациента утрачивается, но какие открываются горизонты! Болезни, физические уязвимости – все это становится неважно. Можно заменять и кожу, но вас, например, мои слуги испугали. Да, с ними я работал на результат, не думая об эстетике… Но все-таки человек должен быть похожим на человека! По крайней мере, до определенного предела старения. Это, конечно, только прототип, мой первый экземпляр подобного рода, но за такими будущее.
– Будущее? – эхом повторила Инга.
– Конечно! – воскликнул фон Тилль. – Память – дело наживное. А с обновленным телом человек станет сильнее, умнее, могущественнее! Понимаете?
Инга моргала.
– Так вы… создаете новое человечество? – спросил Франц.
Инга вытаращилась. Она не могла понять, смеется принц или нет. Фон Тилль же подхватил его слова с восторгом:
– О да, именно так это все и можно назвать! Новое человечество… Современная медицина, понимаете ли, несовершенна. Ей нужен прорыв. Сейчас, конечно, я не могу проводить свои операции по-настоящему… Все здесь в каком-то смысле тренировка. Но это неважно! Уже сейчас я понимаю, как и что заменять и какого можно добиться эффекта… И это грандиозно! Я не только коротаю время, я готовлюсь… Вы только представьте, что будет, если человечество победит наконец смерть! Не об этом ли мечтает каждый?
Инга нахмурилась. Фон Тилль уже отвернулся и разглагольствовал сам по себе:
– Именно этого я и добьюсь. Победа над смертью – вот моя цель! Мое заключение здесь не просто досадное недоразумение. Оно подтолкнуло меня к мысли, как победить смерть…
– Так этот человек… он жив? – невольно перебила Инга. – Он очнется?
Фон Тилль развернулся:
– А как же? Очнется, и очень скоро. Если пожелаете остаться у меня еще ненадолго, то сможете стать свидетелями…
– Так нам можно уйти?..
– Уйти? – удивился фон Тилль. – Но вы же только пришли! Конечно, если вы спешите, то я не смею удерживать вас силой… – Он улыбнулся, но улыбка у него вышла грустной. – Простите. Я, наверное, совсем вас заговорил… Простите старика. Но мой замысел поглощает меня целиком.
Он потер переносицу, а потом снова накрыл спящего материей. Инга поежилась: выходило, что под остальными кусками ткани лежат такие же люди. Кто они? Откуда их взял фон Тилль?
– В уединении, понимаете ли, забываешь о манерах. Увлекаешься делом, погружаешься с головой… И кажется, что ничего на свете, кроме любимого дела, нет. Это и прекрасно, и ужасно. Ведь без прилежания толка не выйдет… Но у всего есть цена. Не правда ли? – Фон Тилль внимательно взглянул на Ингу. – Вот взять вас и вашего отца, Ингельмина…