Анастасия Ермакова – Неизбежность счастья (страница 3)
И сейчас Полине стало вдруг настолько не по себе от того, с какой легкостью и непринужденностью этот человек общался с ней, говоря о сценарии и книге, по которой был снят фильм, словно бы он и вправду написал ее сам, а не купил у нее авторство, права на издание романа и все, что с ним связано.
Конечно, тогда, почти два года назад она и подумать не могла, что какой-то неизвестный никому режиссер в далекой и нереальной Аргентине решит вдруг снять кино по этому роману. Да-да, черно-белое, красивое и пронзительно печальное кино о той луне, которую когда-то любила Полина, о той серебряной луне, о которой давно должна была забыть.
Но тогда она твердо решила – она больше не писатель. Сценарист, копирайтер, автор текстов на заказ – кто угодно. Но писательства с нее хватит. Уж больно дорого оно обходилось ее тревожной, вечно сомневающейся неприкаянной душе.
Теперь же в ней клокотало чувство несправедливости и обиды: и на пронырливого покупателя ее романа и на режиссера, знать не знавшего, что снимает фильм по ее, именно ее книге. И главное, на себя, за то, что приняла тогда это решение.
Выйдя в фойе кинотеатра, Полина увидела на входе в здание препирающуюся с охраной девицу, модно и претенциозно одетую, с блестящими крашеными, красивыми светлыми волосами и пухлыми красными губками.
Поравнявшись с блондинкой, Полина невольно замешкалась.
– Я жена режиссера! – на повышенных тонах говорила та охраннику. – Я забыла свое приглашение. У вас будут крупные проблемы, если вы сейчас меня не пропустите.
– Извините, нужно приглашение. Хотя бы в электронном виде, сеньорита.
– Сеньорита Фуэнтес! Может, вы еще скажете, что не узнаете меня?
Охранник, улыбаясь, молчал.
– Сеньорита, вы уже уходите? – она кинула оценивающий взгляд на Полину и даже уцепилась за ее локоть.
Полина молча остановилась. Ей вовсе не хотелось помогать наглой девице, но она выдавила из себя вежливую улыбку и спросила:
– Вам нужно приглашение?
– Да, у вас, наверное, не именное? Не одолжите его мне?
Полина достала из сумочки приглашение, в которое действительно не было вписано никакое имя, и протянула сеньорите Фуэнтес. Та, прошептав невнятное «грасиас»,2 быстро передала его охраннику.
Охранник поморщился, недоверчиво посмотрел на Полину, потом на блондинку, потом опять на Полину.
– Ну что, пропустите жену режиссера по моему приглашению? – насмешливо спросила Полина и взглянула на охранника.
– Так кто из вас жена режиссера? Вы меня запутали.
– Вот эта сеньорита – она жена, – вздохнула Полина, которой вся эта комедия положений уже начинала действовать на нервы.
– А вы кто?
– А я случайная гостья.
– Как случайная, откуда у вас тогда было приглашение? – сказал охранник и преградил Полине путь к выходу. – Сейчас будем разбираться.
– Черт, – по-русски воскликнула Полина и с ненавистью посмотрела на ничего не понимающую блондинку. – Вот курица.
– Да разбирайтесь сколько угодно, главное, меня пропустите, – нервно воскликнула названная курицей.
– Рада была помочь, – с иронией в голосе сказала Полина и, протиснувшись между охранником и сеньоритой Фуэнтес, все-таки выскользнула на улицу.
«Да, она прямо вовремя подоспела. Аккурат к титрам, – мысленно усмехнулась Полина. – И что человек, снявший
Полина остановилась и, достав смартфон, вбила фамилию режиссера в поисковик.
«Так, этого Альвареса мне уже выдавали, театральный режиссер, актер… Нет, не подходит, наверное. Вот еще один Альварес, но тут нет фото. Может, это он? Б. Альварес – продюсер, режиссер нескольких видеоклипов, детство и юность провел в Европе, много путешествовал, первые шаги в режиссерском ремесле сделал в Мексике, затем вернулся в родной Буэнос-Айрес…»
Она полистала ленту новостей.
«Так, а вот фото нашей блондинки. Актриса М. Фуэнтес, интервью о романе с продюсером и режиссером Б. Альваресом».
Полина разочарованно вздохнула.
«Все ясно… Никакая вы ему не жена, сеньорита Фуэнтес. Хотя, что тут удивительного, – размышляла про себя Полина, по привычке начиная сочинять очередную историю. – Наверняка он пожилой богатый интеллектуал, к тому же коллекционирует восточные редкости и курит дорогой колумбийский табак. Ходит в светло-кремовом костюме и шляпе, а вечерами отдыхает на балконе своего просторного дома и глядит на заходящее солнце сквозь золото терпкого ароматного рома. Что же, ему не нужна молодая и красивая, пусть и вздорная кукла? Нужна, разумеется, нужна. Он любит красоту. Он хочет, чтобы вокруг него все было дорогим и красиво упакованным. Как сеньорита Фуэнтес».
Бывшая писательница еще раз вздохнула, и вместе с этим вздохом к ней за грудину пробралось легонькое, как ветерок, что обдувал ее бледное узкое лицо, чувство непонятной тревоги.
– А интересно было бы встретиться с этим сеньором Альваресом, посмотреть – угадала я или нет. – Сказала сама себе Полина и тряхнула головой, чтобы отогнать этого незваного гостя. На секунду у нее даже мелькнула мысль вернуться в кинотеатр, но она тут же вспомнила, что отдала свое приглашение блондинке. А снова разбираться с твердолобым охранником не было ни малейшего желания.
«Ну, значит, не судьба, – подумала девушка. – Все равно, наверное, я угадала. Ведь я всегда угадываю».
Последние слова почему-то прозвучали в ее мозгу с особенной горечью, словно давно зажившая и затянувшаяся рана вдруг дала о себе знать, слегка потянув изнутри сросшийся и затвердевший рубец. Полина вздрогнула, инстинктивно обернулась на здание кинотеатра и сквозь стеклянные двери увидела, что охранник наконец пропустил девицу, и та на высоченных тоненьких каблуках неспешно и высокомерно зашагала в сторону входа в зал.
«Ну, как я и говорила, к титрам успеет», – ехидно подумала Полина и огляделась по сторонам, как бы прикидывая, куда ей отправиться дальше.
Открыла в навигаторе карту и увидела, что недалеко от места, где она находится, расположена станция метро «Сентро». Побывать в Буэнос-Айресе и не спуститься в самый старый метрополитен в Латинской Америке было бы непростительным упущением.
Полина пересекла небольшой сквер, разбитый напротив здания кинотеатра и увидела неприметный, почти никак не обозначенный спуск под землю с неброской табличкой «Subte»,3 который можно было легко пройти мимо, если не знать, что это и есть вход в подземку. Спускаясь, она положила телефон в сумочку и даже не заметила, что тот в беззвучном режиме буквально разрывается от звонков и сыплющихся в мессенджер сообщений. От писательства Полина отреклась, а вот рассеянности своей не утратила.
Девушка заплатила несколько песо за билет и прямо с уличной лестницы попала к турникетам на станцию.
Буэнос-Айресская подземка изнутри Полину совсем не вдохновила. Унылые серые стены, обитые кафелем, лестницы, скорее, похожие на черный вход в какой-то подвал, чем на спуск в метро, залитые лужами после прошедшего утром дождя перроны угнетающе подействовали на девушку, которая уже пожалела о решении сбежать из кинотеатра в метро. И все же она решила проехать несколько остановок на Субте от станции «Сентро» до «Пласа де Майо» и своими глазами посмотреть на огромный залив Рио де Ла Плата, на берегу которого и стоял этот пока непонятный ей, чужой и странный город-порт.
Кроме того, она слышала, что как раз в эти дни августа в городе проходит всемирный фестиваль танго, а ей очень хотелось увидеть хоть частичку этой мистерии прежде, чем она вернется в Москву. Через полчаса Полина с облегчением выскочила из замызганного, разрисованного граффити поезда и поспешила на улицу.
Интуиция не подвела Полину. На Пласа де Майо было людно и шумно. Со сцены, устроенной прямо на площади, летели нервные и пленительные звуки уличного типика4, в котором слышались голоса бандонеонов, скрипок, виолончелей и фортепиано, плачущих каждый на свой лад и сливающихся в единый завораживающий поток музыки.
Сотни пар, рождающихся в одно мгновение здесь, на улице, а также пришедших на площадь специально, двигались в такт ритму, несущемуся над городом, и он весь пропадал в этом движении, делаясь одной огромной танцевальной площадкой.
Полина почему-то волновалась.
Музыка танго нравилась ей давно, и какой-то несбыточной мечтой маячило в сердце запрятанное желание научиться его танцевать. Но сейчас, среди живого, движущегося в одном ритме полотна, что ткали десятки и сотни танцоров, ее охватило странное чувство. А вернее
День переплавлялся в свежий, прохладный вечер. Музыка рвалась и билась в висках, каблуки отстукивали такт, ладони сжимали ладони. Умелые движения профи и несмелые шаги новичков смешивались у Полины перед глазами и плыли мимо сюрреалистической картинкой, напитывая и взращивая тревогу, проникшую в тело девушки еще у здания кинотеатра. Пару раз к ней подходили симпатичные молодые и не очень молодые мужчины, звали составить им пару для танго, но Полина только смущенно улыбалась, шептала «мучас грасиас» и отказывалась.
В какой-то момент ей вдруг пришло в голову, что за два дня пребывания в Аргентине, она почти не сделала в Буэнос-Айресе фотографий. Полина потянулась за телефоном, и, достав его, была неприятно удивлена пятью пропущенными вызовами от сеньора Суареса, а также несколькими сообщениями в мессенджере.