Анастасия Ермакова – Неизбежность счастья (страница 2)
«Неизбежность счастья» читается легко и плавно. Продолжение романа в принципе получилось более спокойным по темпу и ритму повествования, хотя в нем тоже есть динамичные моменты и интригующие повороты. Но они все же более плавные и мягкие, если сравнивать с повествовательной линией первой части («Неизбежность друг друга»). Однако от «мягкости» история не стала скучной. За развитием событий следить любопытно, и автор умело подогревает наш интерес по ходу сюжета, добавляя неожиданные и случайные (но мы-то понимаем, что случайности не случайны) эпизоды.
В продолжении романа отчетливо прослеживается авторский стиль и слог – обилие красивых и развернутых метафор, объемные и натуралистические зарисовки и описания, внимание к деталям, особенно прорисовка культурного, исторического и географического контекста. В целом же стиль повествования выдержано легкий. Язык живой и качественно красивый. Такой по-настоящему красивый литературный русский язык.
И мое главное заключение – роман актуален сейчас, как никогда! Искренне благодарна Насте за то, что решилась и написала продолжение именно сейчас. Именно в наше сложное, непонятное, штормовое время, когда трудно что либо планировать дальше пары ближайших дней, когда жестокость и бесчеловечность вновь становятся частью реальности… Реальности людей XXI века…
Ведь именно сейчас так важно сохранять мир внутри, человечность и ценные знания культуры, передавать их другим, помогать себе и людям, до которых можно дотянуться. Держать фокус на любви, доброте и сострадании, на простом и неизбежном счастье, которое есть у каждого свое и есть прямо сейчас. И мы можем заметить это счастье, выбрать его, что бы ни происходило вокруг. А затем из внутреннего счастья, гармонии и любви взаимодействовать с миром. Ведь по-настоящему счастливые люди не хотят разрушать, они хотят созидать, приумножать, распространять и передавать счастье другим, делиться.
И я верю, что именно такая проза, как «Неизбежность счастья», может помочь нам сейчас с достоинством и человечностью внутри и снаружи пережить «темные» времена, остаться живыми душой, неравнодушными, чувствующими, способными сопереживать и видеть друг в друге людей – таких разных и таких одинаковых.
Приятного чтения, друзья!
Неизбежность счастья
Вместо предисловия
Пролог
Весь светлый и уютный балкон, увитый виноградными лозами и источающими дивный аромат цветами какого-то южного дерева забрызгало светом. Пятна его, подобно оливковому маслу, растеклись по каменному полу, заполняя солнцем все дремлющие до недавнего времени уголки и щелочки. Тени карабкались прочь, трусливо жались к стенам и постепенно таяли. Солнечный свет еще почти не грел, но проникая в тенистые уголки улочек города и людских душ, начинал жить там, расти и дышать.
В Аргентине кончалась зима – август был в самом разгаре.
Пальцы слегка расслабились, и поместившийся в них калабас с мате1 покатился вниз. Голова упала на грудь, но тут же вскинулась. А́льварес проснулся, подхватил калабас и посмотрел на часы. Без пятнадцати три.
«Как это меня угораздило? Все-таки нужно больше отдыхать», – подумал он.
Взглянул на свои загорелые руки – когда они были белыми и холеными? Было ли это или только показалось ему? Были ли синие бесконечные небеса, утопающие в зелени крон, были ли пронзающие высь шпили собора Св. Витта и молчаливые темные статуи на Карловом мосту?
Нет, не было.
Ничего не было, и всё – выдумка, вздор, мираж, растаявший также, как только мгновение назад растаяли сонные тени на увитом виноградом балконе.
Завтра ему исполняется сорок.
А вчера состоялась премьера его первой короткометражки «Черно-белая память».
Да, такое название как нельзя лучше подходит для танца памяти со временем в стране, сплавленной из серебра и луны. Альварес встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли.
Он уже не был тем тридцатилетним философом, что гнался за сложными смыслами и формами. И длинные, призрачные рассуждения лишь утомляли его зрелый уравновешенный разум. Он не хотел более никаких приключений и неожиданных поворотов, будь то даже просто поворот в затянувшемся разговоре с другом или случайным знакомым в местной кофейне.
Романы тоже давно перестали вызывать у него волнение сердца. Ни одна женщина не могла оставить в нем более или менее глубокий след или хотя бы отпечаток. Ему надоела вереница сменявших одна другую прекрасных спутниц, и он решил прекратить все это разом. И позволить сердцу наконец обрести дом. Помолвка с Марией состоится завтра, а свадьбу они назначат на первый день будущей весны. Или как считается здесь, в Аргентине – осени – на 1 марта.
Так захотела Мария.
Она была моложе его на двенадцать лет. Конечно, красива. Дорого одета, талантлива. Словом, она была актрисой. И этим многое сказано.
Именно Мария, как считали многие, толкнула его к новой и, как оказалось впоследствии, судьбоносной для него идее, которой он загорелся и которой жил вот уже два с половиной года – идее кино.
Альварес поднялся с кресла, почти полностью растаявшего в солнечном свете, и его босые ноги ощутили прохладу каменного пола. Он отодвинулся в тень и бросил взгляд на дорогу. Что-то нарушило размеренность солнечного полдня и изменило знакомый ему привычный пейзаж.
– Почему же вчера она не пришла, а сегодня решилась? – подумал человек на балконе, касаясь рукой загорелой шеи.
В сотне метров от его дома затормозил черно-желтый автомобиль такси, и Альварес увидел, как из него вышла девушка или женщина, но судя по стройной изящной фигурке, именно девушка – в черной косухе, накинутой на длинное платье в пол, и шляпе с широкими красивыми полями, которые скрывали ее лицо.
Он не подумал ничего особенного, мысли его продолжали течь также спокойно и ровно. По загорелому лицу бегала неровная рваная тень от винограда, свисающего почти к самым плечам и прятавшего Альвареса от лишних глаз.
Было лето. Которое здесь называют зимой.
Девушка что-то спросила у таксиста и, видимо, получив от него какие-то указания, посмотрела прямо на дом Альвареса. Но он знал, что с такого расстояния с улицы не видно, что происходит на затененном балконе, поэтому без стеснения продолжал рассматривать будущую гостью.
Девушка тем временем приблизилась к воротам его участка и в нерешительности остановилась перед ними, с опаской и любопытством пытаясь рассмотреть убранство двора.
Альварес чуть нахмурил лоб, отстранился от перил и вернулся в комнату, сжимая правой рукой висок, словно у него разразилась сильнейшая мигрень.
I. Камера, Мотор! Или история начинается
Полина не стала дожидаться выхода режиссера к зрителям, и пока в зале не включили свет, осторожно пробралась между рядами и выскользнула в фойе. Своему спутнику она сказала, что у нее срочный телефонный звонок, однако на самом деле, она просто не хотела больше ничего слушать об этом фильме, об истории его создания и прочее, и прочее. Более того, она просто не хотела сейчас ни с кем разговаривать. Особенно с автором «Черной-белой памяти», сеньором Хорхе Бенито Суаресом.
Господина Суареса Полина знала давно, еще со времен учебы в университете. Солидный тогда пятидесятилетний профессор читал студентам-филологам курс по латиноамериканской литературе – о сказочном, фантасмагоричном и иллюзорном мире Маркеса, Борхеса и Кортасара. И Полина была одной из его любимиц. Она уже тогда отлично говорила по-испански, и несмотря на то, что занятия проходили на русском языке, всегда могла составить ему интересную компанию для беседы. Потом, когда Полина уехала на стажировку в Чехию, вышла там замуж, и, уйдя из аспирантуры, посвятила себя писательству, господин Суарес пару раз связывался с ней, весьма благосклонно отзываясь о ее творчестве.
Сам он к этому времени вернулся на родину и время от времени почитывал кое-какие лекции в Университете Буэнос-Айреса. А когда Полина решила сменить профессию и выучиться на сценариста, он оказался среди лекторов, дистанционно преподающих смежную дисциплину на сценарных курсах. Полина была рада встретить среди преподавателей прежнего профессора. Как-то раз в переписке с ним она поделилась разочарованием в писательском деле и посетовала на то, что у нее даже нет желания заниматься изданием написанного недавно романа.
К удивлению Полины сеньор Суарес заинтересовался рукописью и попросил прочесть ее. А вскоре обратился к Полине с весьма неожиданным предложением: он готов был купить у нее авторство за неплохую сумму и издать роман под своим именем. Она согласилась, и через какое-то время Суарес подкинул ей идею – в качестве выпускной работы на курсах написать по этому роману сценарий.