Анастасия Ермакова – Неизбежность счастья (страница 4)
«Полина, куда вы пропали? С нами хочет пообщаться режиссер фильма, господин Альварес. Он приглашает нас на фуршет после короткой пресс-конференции», – гласило одно из них.
«Полина, вы меня ставите в неловкое положение. Как мне объяснить Альваресу ваше отсутствие? Где вы?» – вопрошало следующее.
«Альварес очень разочарован вашим исчезновением. Пришлось сказать ему, что вам нездоровится. Свяжитесь со мной, как только прочтете это», – увещевал сеньор Суарес в последнем послании.
Полина невольно скривилась. Ей было неловко и совестно перед режиссером, но с другой стороны она не могла представить себя на этом фуршете с милой улыбкой и рядом с Суаресом.
«Ну что ж, господин профессор, ловите вашу минуту славы. Дарю ее вам. Как уже подарила свой роман…» – печально подумала Полина и сглотнула подступивший к горлу комок горечи.
А сама набрала: «Мне очень жаль, что так вышло. Пришлось срочно вернуться в отель. Возникли некоторые проблемы с моим заселением, и меня попросили приехать».
Не успела она отправить сообщение, как телефон разразился новым беззвучным звонком с неизвестного Полине номера, судя по коду аргентинского.
Мгновение колеблясь, Полина все-таки взяла трубку.
– Сеньорита Паула Стоун? – поинтересовался из трубки деловой женский голос.
Полина страшно удивилась. Мало того, что она давно не пользовалась в повседневной жизни этим псевдонимом, так еще было непонятно, как его узнали в Аргентине, ведь сюда она приехала, разумеется, под реальным именем.
– Да, это я, – с некоторой опаской ответила по-испански Полина. – Кто говорит?
– Меня зовут Патрисия Диас, я личный помощник сеньора Альвареса, режиссера «Черно-белой памяти». Он расстроен, что вы не смогли остаться на фуршет после смотра, а он хотел с вами побеседовать. Он узнал, что вы долго жили в Праге, а это один из его любимых городов Европы.
– Да, сожалею, что так вышло. Понимаете ли, ммм, некоторые обстоятельства… – промямлила Полина, испытывая муки совести.
– Понимаю. Всякое бывает. Однако сеньор Альварес хотел бы все-таки с вами встретиться. Он назначает вам встречу завтра в три часа дня по адресу, который я направлю на ваш номер телефона. Вам удобно?
Полина опешила. Пытаясь собраться с мыслями, она не знала, что ей ответить.
– Сеньорита?
– Да-да. Я… поняла вас. Это будет какое-то мероприятие или личная встреча?
– Насколько я информирована сеньором Альваресом, это личная встреча.
– Где-то в городе?
– Встреча назначена в доме сеньора Альвареса, в пригороде Буэнос-Айреса. Так что мне передать ему? Нам рассчитывать на ваш приезд?
– Я постараюсь. Если что-то изменится, я вам перезвоню.
– Договорились.
– Постойте. Простите за вопрос, но откуда у вас мой номер?
– Его дал мне сеньор Суарес. Всего доброго, госпожа Стоун. Ждем вас.
На том конце положили трубку, и в следующую секунду Полине на телефон пришло смс с адресом режиссера. Теперь Полина занервничала по-настоящему. А можно даже сказать, испугалась. В незнакомой стране незнакомый человек назначает ей встречу в своем доме да еще не в самом Буэнос-Айресе, а где-то за городом.
В голову моментально полезли мысли о пожилых извращенцах и эстетствующих маньяках. Почему-то вспомнился незабвенный доктор Лектер из «Ганнибала», и отчетливое слово «нет» вскипело в мозгу, как нечто правильное и не подлежащее сомнению. А сомневаться Полина любила. Она вызвала такси и, сев в машину, нехотя набрала номер сеньора Суареса.
Стоически выслушав поток обрушившихся на нее возмущений, Полина дождалась, когда он утихнет, и сказала:
– Ничего страшного не произошло, господин профессор. Зато, я уверена, вы собрали все овации.
– Ну, в общем, Альварес хвалил роман и назвал его настоящей находкой, – не без хвастовства отозвался Суарес, словно он действительно был автором этой книги.
Полина пропустила эту реплику мимо сердца и перешла к вопросу, занимавшему ее сейчас гораздо сильнее:
– Скажите, господин профессор, а что вообще за человек этот Альварес? Как он вам показался?
– Интересный сеньор. Со вкусом. Думаю, что он далеко пойдет. Так что, может, мы с вами, еще парочку сценариев ему подкинем, а?
– Интересный, – задумчиво повторила Полина, оставшаяся совершенно не удовлетворенной ответом своего бывшего преподавателя. – Хорошо, я вас поняла. До свидания, сеньор Суарес.
И хотя последняя реплика была сказана ею совсем невпопад, Полина отбила вызов и задумалась. Личность Альвареса нисколько не вырисовывалась после ремарки профессора.
«Нет, не поеду, – размышляла Полина, добравшись до номера в отеле. – Это было бы чистым безрассудством. Аргентина далеко не самая безопасная страна мира. Да и вообще, все это очень странно. Почему встреча у него дома? В каком-то Тигре. Нет, не поеду».
И она поехала.
Причем определяющим в этом решении стала не дающая ей покоя весь остаток вечера и всю ночь фраза о Праге, как бы невзначай брошенная ей Патрисией Диас.
II. Сеньор Берто Альварес
Когда Полина медленно вошла в кабинет, он стоял у стеллажа с книгами в светло-кремовом костюме, высокий и красивый. Ее сердце упало куда-то в пропасть памяти, и она совсем перестала ощущать его в своей груди. Глаза впились в него, словно два острых клыка в теплую плоть поверженной жертвы.
Она сразу узнала его.
Девушка опустила голову, и лицо ее скрыла тень широких полей черной широкополой шляпы. Он повернул к ней лицо, и взгляд его остановился в тени этой шляпы. Порыв ветра всколыхнул легкую занавеску, она влетела внутрь комнаты, скользнула по письменному столу и вернулась обратно, растрепав лежащие на столе бумаги.
Все давно прошло. Не было шпилей Собора Св. Витта, не было синей высоты весеннего неба над Подебрадами, не было боли, не было тревоги и сомнения. Ничего не было.
Складка на его лбу разгладилась, он слегка покачал головой и подошел к ней совсем близко.
И все же он не смог удержаться от невольного жеста. Заглянув ей в лицо, он почти рефлекторно поднес ладонь к ее щеке и слегка коснулся пальцами кожи. Она вздрогнула и замерла, их взгляды скрестились, как две обнаженные шпаги.
Так продолжалось несколько мучительно долгих секунд. Наконец они оба не выдержали, и трудно было сказать, кто первым нарушил статику этого растянувшегося в вечность мгновения. Их тела подались навстречу друг другу, и губы соединились в безнадежно отчаянном поцелуе.
Он сжал ладонями ее лицо, потом перехватил плечи, чувствуя, что сходит с ума и что нужно остановиться. Он мягко и в тоже время с силой отстранил ее от себя. Полина в смятении отступила назад. Первый инстинктивный порыв безумия сменился стойким ощущением неправильности произошедшего. Перед ней стоял абсолютно чужой, мало знакомый ей человек, с которым ее ничего не связывало. Или прошло уже слишком много времени для того, чтобы можно было сказать, что их что-то связывает.
Этот поцелуй был поцелуем прощания, а не приветствия. Он завершил то, что так долго тянулось через ее память тонкими нитями. И плотно закрыл не до конца притворенную когда-то дверь.
Они снова друг для друга два незнакомца, каждый со своей судьбой и своей радостью и болью в душе.
Он тоже понял все это, только взглянув на нее. И улыбнулся. Как улыбался когда-то очень давно.
– Как тебе Аргентина, Паула? – просто спросил он, жестом пригласив ее пройти с ним вглубь комнаты и присесть в роскошное деревянное кресло, обитое приятной мягкой тканью.
Тотчас все изменилось, и все стало легким и приятным. Разговор пошел, словно у двух давних друзей, которые часто сидят за накрытым столом или просто за чашкой кофе, обсуждают тысячи ничего не значащих мелочей, делятся новостями и вспоминают былое время. Он говорил с ней по-русски, и в какой-то момент Полина улыбаясь, сказала:
– Знаешь, у тебя появился легкий и приятный акцент. Раньше его не было.
– Ах, черт. Неужели? – воскликнул Альварес. – Вот что значит долго не практиковаться в языке. Так я скоро и по-чешски разучусь говорить.
Полина улыбалась, слушала его с интересом. И все-таки он не мог не заметить, что девушка тяготилась эти разговором, опускала глаза и теребила в руках свою роскошную шляпу.
– Все в порядке? – улыбнувшись, ласково спросил он.