Анастасия Эльберг – Лунная тень 3. Чувства или долг (страница 7)

– Болезнь пошла Великому на пользу, – сказала одна из жриц сладострастия, обратив внимание на стоявшего в дверях комнаты хозяина виллы. – Великая Богиня учит нас, что болезни очищают. Они помогают нам отбросить лишнее и открыть сердце для страсти и любви. Я вижу, как ты смотришь на свою подругу, и это наполняет мою душу светом и радостью.

– Я не могу смотреть на нее иначе. Это самая прекрасная женщина среди смертных и бессмертных.

– Она преданно ждала тебя, Великий, и коротала одинокие дни за вышиванием и невинными девичьими беседами, – уверила жрица. – Поверь, во всей Флоренции ты не нашел бы такой скромной девы.

Женщины расхохотались. Эрфиан откланялся. Как бы жрицы не передрались сегодня за право спрятаться за бархатными занавесками в его спальне для того, чтобы полюбоваться на скромную деву. В ночь полной луны даже самые спокойные жители виллы сходили с ума. Роль хозяина заключалась в том, чтобы в этом убедиться и помочь по мере необходимости. Иными словами, следовало отправиться на кухню и узнать, как обстоят дела с ужином.

***

В большой трапезной царило радостное оживление. Мукти, довольный выздоровлением хозяина виллы, расстарался вовсю. Юные поварята ставили на стол то речную рыбу, усыпанную зеленью, то кроликов, фаршированных орехами и лесными ягодами, то мясо диких кабанов, которого хватило бы на целую сотню гостей, то уток на больших серебряных блюдах в окружении запеченных фруктов, то любимых многими золотых птичек, вымоченных в нескольких винах. Дана, уступившая Винсенту почетное место по правую руку от Эрфиана, разместилась подле молодых вампиров и с удовольствием принимала от них угощения. Ее воспитанник ел пряный рис и поглядывал на жриц сладострастия. Разодетые в пух и прах в честь праздника, они танцевали у очага под аккомпанемент своих бубнов.

– А где главная жрица? – шепнул хозяину виллы Винсент, когда слуги в очередной раз сменили пустые кувшины с золотым вином на полные.

– Должна явиться с минуты на минуту. Раздает последние распоряжения в храме. В полночь начинается церемония.

– Церемония? – переспросил собеседник удивленно. – Хочешь сказать, что после всего этого ты еще и в храм пойдешь?

– В храм пойдет только тот, кто не придумает способа восславить Великую Богиню здесь. И тот, кто будет крепко стоять на ногах после пары-тройки кувшинов вина, естественно.

Одна из жриц подсела к Винсенту и взяла его под руку.

– Почему Великий не танцует? – вкрадчиво осведомилась она. – Наша музыка ему не по душе? Или он находит женскую компанию слишком скучной, предпочитая беседовать о деньгах и политике с хранителем тосканских земель?

Эрфиан бросил короткий взгляд на Дану. Один из соседей шептал ей что-то на ухо, и она от души смеялась, даже не думая следить ни за своим мужчиной, ни за своим подопечным.

– Праздник полной луны – время, когда мы должны славить Великого Бога втрое усерднее, – продолжила жрица. – Мы должны есть досыта, пить допьяна и не забывать о том, что нашему телу нужны и другие удовольствия. Если Великий еще не нашел женщины, в объятиях которой он будет предаваться страсти, я готова занять ее место.

Винсент открыл было рот для того, чтобы согласиться, но тут жрица вскочила и радостно всплеснула руками.

– Наконец-то, госпожа! Мы ждали тебя!

– Рада это слышать, дитя. Прошу, веселись и развлекай собеседников. Не забывай о том, что сегодняшняя ночь священна.

Жрица Нира в сопровождении двух подруг, как и она, одетых в лазурные шелка, приблизилась к Эрфиану. Хозяин виллы поднялся ей навстречу и поцеловал руку.

– Приятно видеть тебя в добром здравии, Великий. Мы все возносили молитвы, и Он услышал нас. Возблагодарим Его за дар очищения наших тел и за способность исцелять силой любви. Надеюсь, болезнь укрепила твою веру, и теперь ты будешь соблюдать обеты еще усерднее?

– Как самый преданный из жрецов. Сегодня вы восхитительны, мадонна.

– Благодарю. Налей мне золотого вина, юноша, – обратилась главная жрица к слуге.

Нире шел шестой век, и чуть больше половины своей долгой жизни она носила украшенный лазурными камнями обруч. Эрфиан познакомился с ней в Фелоте, где она появилась на свет, приняла обеты и начала путь от простой служительницы Великой Богини до главной жрицы. Махаат, хозяйка тамошнего храма, быстро приблизила способную девушку к себе. Нира была расторопна, умна, обладала организаторским талантом и, что в городе на берегу моря с самой чистой в двух мирах водой считалось очень важным, умела считать деньги. Эрфиан, навещавший Махаат для переговоров о лазурном камне, предназначенном для реставрации храма в тосканских землях, тоже обратил внимание на девушку, и щедрая жрица сделала ему подарок.

Если Нира и скучала по родному городу, как многие служители Великого Бога, живущие на чужбине, то этого не показывала. Да и вряд ли у нее было время для того, чтобы скучать. Едва переступив порог нового храма, она взяла бразды правления в свои руки. Счетные книги велись кропотливо, погреба не пустовали, масло для ламп не переводилось, церемонии отличались пышностью и торжественностью. Эрфиана Нира принимала с большим теплом. И потому, что он был ее покровителем, и потому, что неукоснительно соблюдал свои обеты. А она, в свою очередь, соблюдала свои. Особенно главный, обет безбрачия, который дают все главные жрицы. В те дни, когда Нира надевала слишком откровенные наряды, хозяин виллы с досадой думал о том, что обряд этот был единственной ошибкой, которую она когда-либо совершала. Но и жены Великого Бога – именно такой статус имеет главная жрица в Темном мире сегодня, тогда как до Великой Реформы она приходилась своей госпоже сестрой – могут ошибаться.

Дана в сопровождении вампиров отправилась танцевать. Мансур, будто ожидавший этой минуты, подошел к Эрфиану и остановился за его спиной.

– Все ли было спокойно в здешних землях в те дни, когда я путешествовал? – поинтересовался хозяин виллы, протягивая одной из подруг Ниры плошку с красными апельсинами.

– Да, Великий, слава богам. Жрец Тревиан обустраивает деревню, оборотни ведут себя тихо, не выбираясь из своего гнезда, а вампиры из кланов Вильгарда и Октавиана не досаждают друг другу.

– Вампиры не досаждают друг другу? – переспросил Эрфиан. – И на темных эльфов они тоже не нападали?

– Не нападали, Великий, – подтвердил воин. – Госпожа Иллария может это подтвердить. Она дважды приезжала на виллу и дважды возвращалась в деревню Жреца Тревиана. Еще несколько лун назад лесная дорога была опасной. А теперь госпожа Иллария встречает там разве что волков и лис. Да и те прячутся от непогоды в своих норах.

Эрфиан съел пару золотых птичек и сделал глоток вина.

– Не иначе как зима положительно на них влияет, – сказал он.

Вид у Мансура был пристыженный, и хозяин виллы добавил:

– Сколько голов Дана распорядилась оторвать?

– Ни одной. Великая распорядилась посадить десятерых вампиров в подземные камеры, но пленников хорошо кормят, а солнце в их темницы не проникает.

– Надеюсь, высших среди них нет?

– Нет, Великий. Только средние и низшие. Совсем молодые. Охотились на чужой территории, нарушали право на единоличное кормление. Ничего серьезного.

– Дело за малым – объяснить все Авиэлю, – озвучил мысли Эрфиана Винсент, успевший доесть рис и принявшийся за финики. – Это придется сделать тебе. Вряд ли наставница утруждала себя сочинением посланий. В лучшие дни она записывала один приговор из пяти.

– Спасибо, Винсент, – поблагодарил хозяин виллы. – Теперь я знаю, что к твоим многочисленным талантам можно прибавить еще один – талант утешителя.

Мансур смущенно покашлял.

– Леонид предлагал Великой свою помощь, но она отказалась.

– Сказала, что он мерзкий тупой сучонок, и лучше бы ему не намекать на то, что она не умеет писать на темном языке, иначе она либо оторвет ему голову, либо отправит в ту же камеру, – уточнил Винсент, выкладывая косточку от финика на салфетку.

– Она накричала на Айдиля за то, что он подал к завтраку не то вино, – продолжил Мансур. – А Мукти по ошибке положил возле ее тарелки серебряные столовые приборы. Ох и крику было. Давид хотел привести Великой человека, но решил, что в таком настроении он ей вряд ли угодит. И она обвинила его в том, что он хочет заморить ее голодом.

Эрфиан с усталым видом подпер рукой щеку и посмотрел на Дану, танцевавшую с вампирами. Теперь ее спокойствие уже не казалось ему странным. Какой смысл злиться и устраивать сцены, если ты поругался со всеми слугами?

– Помнится, ты умеешь читать и писать, Мансур.

– Великий прав.

– Ты мог бы помочь Дане с записью приговоров.

– Я предлагал ей свою помощь, Великий.

– И что же она ответила?

– Великий уверен, что хочет это услышать?

– Пожалуй, что нет. Сядь и перекуси. Ты весь вечер ходишь туда-сюда. Самое время отдать должное ужину.

***

К тому времени, как подали сладкое, часть гостей уже дремала на своих местах, убаюканная сытной едой и вином. Жрицы во главе с Нирой исполняли древние баллады на несколько голосов, Винсент говорил с Мансуром о религиозных традициях темных эльфов, а Дана сидела на месте своего подопечного и пила горячий травяной отвар.

– Чем ты занимался в Амине? – обратилась она к Эрфиану.

– Скучными делами, душа моя. Тебя мой рассказ не заинтересует.