Анастасия Эльберг – Лунная тень 3. Чувства или долг (страница 5)
– Да, – кивнула девушка, садясь.
Медея чувствовала ее напряжение и не могла отделаться от мысли, что испытывает разочарование. Ей рассказывали, что дочь Октавиана остра на язык и ведет себя как избалованная вниманием барышня. Но перед зеркалом сидела до смерти напуганная девчонка. Может, она удивлена внезапным визитом жены главы клана, и через несколько минут придет в себя?
– А человека тебе уже приводили?
– Нет. – Фрейя поджала губы. – Отец запретил. Это все потому, что я разговаривала с ним слишком резко. Сказал, что я должна извиниться, иначе придется охотиться самой. Но я не чувствую себя виноватой! Я не хочу выходить замуж – и никто меня не заставит!
Обняв девушку за плечи, Медея прижала ее к себе.
– Бедное дитя, – сказала она с искренним сочувствием. – Я прекрасно понимаю тебя. Когда-то и мне пришлось выйти за мужчину, которого я не любила. Такова наша доля. Как сказал один вампир, женщины из благородных семей – то же золото. Мужчины используют нас для своих целей. Это жестокая правда, но таков наш мир. Зато мы можем утешаться красивыми платьями, дорогими украшениями и вниманием поклонников.
– Что за глупец? – возмутилась Фрейя. – И надо же придумать такое! Вполне в духе моего отца!
– Не говори так, душа моя, – с легким укором произнесла супруга главы клана. – Твой отец – почтенный вампир, истинный вождь, и он желает тебе добра.
– Если бы он желал мне добра, то не выдавал бы за мужчину, с которым я не знакома!
Медея отстранилась и погладила девушку по щеке.
– Не знаю, смогу ли найти подходящие слова для того, чтобы утешить тебя, милая. Первые несколько лун после брака с Александром я плакала каждый день, и даже Флавий, мой любимый брат, не мог до меня достучаться. – Да и, признаться, не особо старался. Он приходил в спальню Медеи через несколько минут после того, как Александр скрывался в своих покоях, запирал дверь на засов, раздевался, без лишних слов ложился в ее постель и брал то, что хотел. То, что она с не меньшим желанием ему отдавала. Вампирше казалось, что такая страсть никогда не вспыхивала между ними в те времена, когда они были свободны. – Но все проходит, душа моя, и мы рано или поздно смиряемся со всем. Любовь – роскошь и для жены главы клана, и для жены наследника. Нас с нашими супругами объединяют более важные вещи. Долг перед общими подданными и заботы об их благоденствии.
Фрейя всхлипнула, окончательно превратившись в маленькую девочку. По ее щекам потекли слезы.
– Это неправильно! – заявила она. – Я не бессловесная тварь, и у меня тоже должно быть право выбора!
Медея взяла руки девушки в свои.
– Ты молода, дорогая моя, и это многое объясняет. Отчасти поэтому я пришла к тебе сегодня. Уверена, ты уже знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они остаются наедине. Но волею судьбы у тебя нет матери, которая дала бы тебе традиционные наставления в ночь перед помолвкой. Для меня будет честью взять на себя эту роль.
Вместо ответа Фрейя в очередной раз шмыгнула носом, несколько смазав впечатление от торжественного момента. Медея улыбнулась собеседнице с покровительственным теплом.
– Этот мир принадлежит мужчинам, дитя, – начала она. – Так было – и так будет до тех пор, пока Великая Тьма и Великий Свет не станут единым целым. Я не знаю ни одной женщины, которая носила бы обруч Жрицы и была вождем деревни темных эльфов. Не знаю ни одной женщины, которая возглавляла бы клан. У светлых эльфов королева не может править отдельно от мужа. Мужчины ведут войны, принимают решения, плетут интриги, заводят любовниц, расширяют свои владения, считают деньги. Роль женщины скромна. Мы должны быть тихими и красивыми. Мы должны преданно ждать своего супруга, управляя хозяйством и воспитывая детей. Мы должны носить одежду, которая нравится нашему супругу, готовить или приводить пищу, которая нравится нашему супругу. Мы должны быть умелыми любовницами и приходить в спальню нашего супруга по первому зову, но вместе с тем знать, когда следует оставить его в покое и не в коем случае не докучать ему разговорами, когда он расстроен или занят. Мы должны улыбаться, потому что наши слезы расстраивают мужчин. И уж конечно мы не имеем права упрекать нашего супруга в том, что он заводит других женщин. Такова природа мужчин, дитя. Они завоеватели, и не могут ограничиваться одной любовницей.
– Довольно!
Фрейя резко поднялась, опрокинув стул. Служанка, неслышно подошедшая к ней, замерла с подносом в руках.
– Довольно! – повторила дочь Октавиана. – Я наслушалась твоих глупостей! И вот что я тебе скажу, Медея. Ты можешь сколько угодно ублажать своего мужа, носить одежду, которая ему нравится, молчать, улыбаться и терпеть его любовниц. А я этого делать не намерена. Не родился еще тот мужчина, который превратит меня в рабыню!
Медея покорно опустила голову, пряча торжествующую улыбку.
– Мне жаль это слышать, дитя. Но, если позволишь, я хотела бы закончить…
– Не позволю! – оборвала ее девушка. – Пусть отец лишает меня пищи хоть до следующей луны, пусть садит в Коридоры Узников, пусть развоплотит, если ему так угодно! Но мужа я выберу себе сама! Выйду замуж за темного эльфа, если полюблю его!
Взяв с подноса кубок с вином, вампирша сделала пару глотков и блаженно зажмурилась. Напиток был прохладным и сладким. Вино из лесных ягод, которое так любил Флавий – и которое люто ненавидел Александр, предпочитавший более терпкие сорта. Они с братом часто пили его в постели, и у Медеи оно всегда ассоциировалось с победой.
– Оставлю тебя, дорогая. Думаю, ты хочешь побыть одна. Прими правильное решение. Пусть боги даруют тебе мужество и женскую мудрость.
Глава 3
– … таким образом, в нашем распоряжении достаточно зерна, вяленого и свежего мяса, орехов, вина, овощей, фруктов, специй…
Старший казначей Джамаль, высокий смуглокожий вампир с длинными иссиня-черными волосами, заплетенными в прическу из нескольких кос по обычаю воинов, по очереди открывал свои многочисленные книги, отчитываясь перед хозяином о состоянии погребов. Эрфиан, сидя напротив него в кабинете с ярко растопленным очагом и слушал вполуха, но мгновенно взбодрился, когда собеседник завел речь о казне.
– Октавиан до сих пор не вернул пять мешков золота, которые ты давал ему три луны назад, – сухо заметил хозяин виллы, уперев взгляд в нужную строчку в счетной книге.
Вампир вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть к тому, что хозяин способен читать цифры и все, что с ними связано, даже в том случае, если записи лежат вверх ногами.
– Увы, Великий. Он до сих пор должен нам семь мешков в соответствии с условиями нашего договора. Пять мешков и проценты.
– На договоре стоит подпись Ярона. Первый советник написал, что деньги клан одалживает для свадьбы. Он уже женат, так что золото предназначается не для него. Неужто наш сосед решил разделить вечность с прекраснейшей из женщин, не поставив в известность хранителя тосканских земель? Думаю, это можно счесть оскорблением. Что скажешь, Джамаль?
– Речь идет о свадьбе Фрейи, старшей дочери вампира Октавиана.
Эрфиан подпер голову рукой и посмотрел в огонь.
– Той, что отказала Гривальду? Она передумала? Ох уж эта женская переменчивость.
– Нет, Великий. Она выходит за Нисана, сына вампира Александра.
Хозяин виллы ожидал услышать что угодно – пусть бы и весть о том, что Фрейе вздумалось разделить вечность со светлым эльфом, сохраняя семейную традицию – но слова Джамаля застали его врасплох.
– Когда Октавиан и Александр успели договориться о свадьбе?
Казначей жил на вилле Эрфиана целую вечность и давно занимался самой животрепещущей с точки зрения своего господина темой – деньгами. За это время он научился читать мысли и настроение хозяина по тончайшим оттенкам голоса. Вот и сейчас Джамаль безошибочно уловил то, что Эрфиан не озвучил. «Они договорились о свадьбе за моей спиной?».
– В детали господин Ярон меня не посвятил, Великий, хотя обычно он очень приветлив и разговорчив. Но он намекнул на то, что союз еще не заключен…
– Ах, так речь о помолвке, которая для многих станет сюрпризом, – подытожил Эрфиан. – Упрямства во Фрейе чуть поубавилось с тех пор, как она дала от ворот поворот самому Гривальду, сыну Викинга Вильгарда, но вряд ли она превратилась в самую послушную деву в двух мирах. Октавиан всегда был глуп как пробка, и отчасти поэтому отказывается советоваться со мной в подобных вопросах. История о том, как ему утерли нос с этим браком, доставит мне удовольствие. Не принесли ли воины или слуги, бывающие в храмовых землях, какие-нибудь вести?
– Нет, Великий, – склонил голову Джамаль.
– Веста тоже не приезжала, и писем от нее я не получал. Хорошо, мы подождем. Можешь написать Октавиану и уведомить его о том, что он должен мне десять мешков с золотом. И с каждой луной к ним будут прибавляться еще два. Хранитель тосканских земель требует, чтобы долг он вернул лично. Допишешь письмо и принесешь его мне. Поставлю на нем свою печать.
Захлопав глазами, казначей уставился на страницу, где красовалась подпись Ярона с отпечатком его перстня.
– В клане денежными вопросами ведает первый советник, Великий. И он же возвращает долги, если это требуется.
– На моих землях долги возвращают те, кому я это прикажу. Если Ярон заявится сюда с золотом, воины отправят его восвояси. Октавиану давно пора понять, что со мной такие игры не проходят. Его неуважение уже сидит у меня в печенках.