Анастасия Эльберг – Лунная тень 3. Чувства или долг (страница 4)

– Убирайся, Октавиан. Иначе я позову воинов, и тебя вместе с твоей дочерью выставят за ворота клана.

Он отвесил шутливый поклон.

– Как пожелает моя госпожа. Встретимся в приемном зале для того, чтобы услышать, как моя дочь скажет наследнику главы клана заветное «да», а позже обсудим детали брачного договора.

***

Флавий ждал сестру, сидя на одной из мраморных скамеек в саду дома Александра и Медеи. Он наблюдал за черными и белыми лебедями, величаво плававшими по поверхности пруда, и со скучающим видом жевал ягоды из маленькой корзины. Вампирша приблизилась к брату, и он поднял голову.

– Как ты сегодня хороша, сестрица. Неужто передумала идти на обсуждение помолвки Нисана и Фрейи? Отправляешься на бал к кому-нибудь из карателей? Или тебе назначили свидание в полночь на заповедной полянке?

Медея приобняла брата и покачала головой, когда он предложил ей угоститься ягодами.

– Я видел, как из дверей этого дома выходил Октавиан, – продолжил Флавий. – Прикажешь найти его и проучить как следует, чтобы впредь не приближался туда, куда не нужно?

– Не стоит, – вздохнула вампирша. – Мы говорили о делах.

– Правда? И поэтому у тебя такой расстроенный вид? Достаточно одного твоего слова, Медея – и я вырву этому выскочке глаза. Ни один мужчина, смертный или бессмертный, не смеет портить настроение моей сестре.

– Я сама испортила себе настроение. Слишком много думала о Нисане. Бедный мальчик не заслужил такой судьбы.

Флавий отправил в рот очередную порцию ягод и с наслаждением их прожевал.

– Фрейя любит охоту больше, чем платья, драгоценности и мужчин, и спит в обнимку с парными клинками, но Нисану могла достаться жена и похуже. К примеру, какая-нибудь дурнушка из клана Вильгарда, дочь одного из советников. Первое время она будет вертеть им, как хочет, но ему это быстро надоест – и он покажет ей ее место. Она будет жить здесь, а не под носом у папочки, и больше не сможет выкидывать коленца. Любую дикую кошечку можно приручить, если знать, какое лакомство ей по душе. Вот увидишь, не пройдет и нескольких лун, а бывшая воительница примется блистать при дворе, соревнуясь с другими вампиршами в выборе откровенных нарядов.

– Парные клинки? Ее обучал наставник-темный эльф?

– Да, тамошний главный воин. Если так можно назвать существо, под началом которого полторы калеки и стайка голодных детей, с трудом отличающих деревянные мечи от оружия из храмового серебра. Поговаривают, что в нем есть немного голубой крови, а у его предков были янтарные глаза. Впрочем, сегодня чуть ли не каждый свободный темный эльф хвастает подобным. Они с Фрейей были близки. Тот самый случай, когда наставник становится чуть ли не богом. Выросла она строптивой девкой, настоящая бестия. Такими, наверное, и были женщины в деревне янтарных Жрецов. Фрейя чувствует духовное родство с темными эльфами. Не разделяет взгляды отца. Кое-кто говорит, что они часто ссорятся по этому поводу. Октавиан знай бурчит, что темные эльфы рождены для того, чтобы быть слугами. А Фрейя приходит в ярость при одной мысли об этом и готова напуститься даже на собственного отца.

Медея подняла брови.

– Я не знала об этом.

Флавий доел ягоды и поставил корзинку на скамью.

– Это не имеет значения, сестрица. Пока что кланом управляет твой почтенный супруг, а он темных эльфов ненавидит. И Октавиан эту ненависть разделяет. И у них есть вечность для того, чтобы подпортить тебе кровь.

– Мне?

– Тебе. Или твои мечты о возрождении могущества темных эльфов отложены в сундучок и спрятаны под ворохом разонравившихся нарядов?

Щеки вампирши залились краской. Брат со смехом погрозил ей пальцем.

– Ты знаешь, что я не лезу в твои дела до тех пор, пока ты не попросишь у меня совета. Не вмешиваюсь и не задаю лишних вопросов. Но в какие бы игры ты ни играла, будь осторожна.

– Я всегда осторожна, – вернула ему улыбку Медея. – Но если со мной что-нибудь случится, я могу рассчитывать на твою помощь, верно, Флавий?

– То есть, я все же могу убить Октавиана за то, что он без разрешения вломился в твою спальню? Ничто не доставит мне большего удовольствия. Этот вечер обещает быть чертовски скучным, и я жажду развлечений.

Брат до сих пор улыбался, но что-то в этой улыбке заставило вампиршу сжаться. Их отец любил повторять, что воин всегда остается воином, даже если его судьба – стать королем самой мирной в двух мирах страны. Флавий мог носить бархат и шелк, смазывать волосы маслом и украшать пальцы перстнями, но кинжал и меч всегда держал наготове. Если Александр ставил обидчика на место едким замечанием и прибегал к силе лишь в исключительных случаях, то брат всегда был скор на расправу. Ответь Медея «да» на его вопрос, он прирезал бы Октавиана, наплевав на законы гостеприимства. Нравилось ли ей думать об этом? Скорее да, чем нет. Но смерти Октавиану она не желала. Они провели вместе слишком много приятных минут.

– Молчание – знак согласия, сестрица? – уточнил Флавий. Он оглядывал дно корзинки, проверяя, не осталось ли там пары-тройки одиноких ягод.

– Не стоит. Я испорчу Октавиану вечер. Ты же можешь утешить его и напоить вкусным вином.

Брат встал, забрав корзинку.

– Ночь еще не началась, а ты уже полна планов? Узнаю свою сестру.

– Всего лишь хочу засвидетельствовать почтение дорогой гостье, – ответила Медея. – И перекинуться с ней парой слов. Негоже оставлять ее в одиночестве. Нас сочтут плохими хозяевами.

Оружие, которым пользуются мужчины, помогает им побеждать в битвах, захватывать города и покорять неприступные крепости. Но щиты, парные клинки, мечи, кинжалы и хлысты – ничто по сравнению с тем оружием, которое есть у женщин. Самый страшный враг – не наемник из хорошо обученной армии и даже не Безликий, появляющийся из тьмы и растворяющийся во тьме, а улыбающаяся женщина в красивом платье, притворяющаяся твоей подругой. Эту истину Медея, появившись в клане Александра, усвоила одной из первых. Самые опасные соперницы говорят искренне, располагают к себе и выглядят невинными, как лунные девы.

Что ни говори, а враги у каждого свои. И войны тоже.

***

Фрейе и ее маленькой свите выделили отдельный дом в два этажа, предназначавшийся для важных гостей. Воины-темные эльфы, охранявшие вход, отвесили Медее поклон и посторонились, пропуская жену главы клана. Проходя мимо них, вампирша небрежным жестом отбросила с плеча светлый локон и гордо подняла голову. Воины, как и следовало ожидать, уставились на нее во все глаза. Пока Медея шла по коридору в направлении покоев дочери Октавиана, они разве что не прожгли взглядами дыру в обнаженной спине. Пусть смотрят. Они гостят здесь в первый и в последний раз, хотя еще об этом не знают. Пусть запомнят жену вампира Александра и посплетничают о ней в клане. Сплетни – полезная вещь. Намного хуже, если о тебе никто не говорит.

Остановившись перед дверью из темного дерева, Медея постучала, дождалась приглушенного «входите» и воспользовалась приглашением. Фрейя сидела у трехстворчатого зеркала, а служанка колдовала над ее прической. О волосах дочери Октавиана любая женщина сказал бы «сокровище»: длинные, до колен, золотисто-русые пряди, блестевшие в свете свечей как дорогой изысканный шелк. Девушка была красива особенной, северной красотой: мраморно-бледная кожа, тонкие черты лица, льдисто-голубые глаза. В землях, где родилась Медея, таких считали дурнушками, но сегодня вампирши пользовались особой пудрой для того, чтобы казаться бледнее, а некоторые даже пили какие-то отвары из трав, от которых светлели глаза. Ох уж эти жертвы ради красоты.

– Дочь моя, вы похожи на редкий цветок, в холодном одиночестве ожидающий своего суженого на неприступной вершине, – сказала Медея, сопроводив свои слова самой доброжелательной улыбкой, на которую была способна, и вспомнила про сладкий яд, о котором упоминал Октавиан.

Фрейя получила бессмертие немногим больше двух сотен лет назад, но, как и подобает дочери главы клана, общий язык древности знала. Она удивленно приоткрыла рот и захлопала ресницами, не зная, как реагировать на такой прием. Наконец девушка совладала с собой и поднялась навстречу хозяйке. Та обняла гостью за плечи и расцеловала в обе щеки.

– Я плохо говорю на древнем эльфийском наречии, – нарушила свое молчание Фрейя. – Думаю, будет лучше, если мы…

– Ах, прости, душа моя. Я так взволнована твоим визитом и мыслью о долгожданной помолвке Нисана, что совсем запуталась в языках. Твое платье очаровательно! Приятно знать, что наш сын предложит руку и сердце скромной и милой вампирше. Ох уж эта мода на откровенные наряды… ты для них слишком молода. Но когда-нибудь придет и твой черед. Если, конечно, твой супруг не будет против.

Похоже, сообразительностью дочь Октавиана не отличалась. А вот ее служанка сразу поняла, что к чему, и ахнула, услышав такую дерзость. Медея повернулась к ней.

– Прошу, дорогая, оставь нас ненадолго. Я хочу поговорить с твоей госпожой наедине. Можешь принести нам обеим вина, если это тебя не затруднит. Лучшего напитка для бесед о самом личном не придумать.

– Конечно, госпожа Медея, – кивнула служанка и выпорхнула за дверь.

Вампирша подвинула к Фрейе низкий стул, обитый бархатом, и опустилась на него с изяществом королевы.

– Надеюсь, покои пришлись тебе по душе?