Анастасия Эльберг – Лунная тень 3. Чувства или долг (страница 3)

– Как пожелает госпожа.

– И принеси мне платье из зеленого кружева. Со шлейфом и открытой спиной.

– Прозрачное?.. – тихонько уточнила Валерия.

– Именно.

Такое платье для официальных встреч не предназначалось. Да и на балу в таком наряде ее молча осудили бы вампирши, хорошо разбирающиеся в этикете – уж слишком он был нескромным. В зеленое кружево Медея облачилась бы разве что для тайного свидания с любовником. Сегодня следовало остановить выбор на чем-то более строгом. Возможно, на греческом платье из белого шелка с золотым шитьем, целомудренно прикрывающем грудь. Или на величественном наряде из пурпурного бархата, который так любил Александр, говоря, что в нем жена выглядит истинной королевой. Но в белом Медея смотрелась бы слишком бледно – она и так была чересчур бледна, сказывался день, проведенный в постели без сна – а пурпурный бархат показался бы неуместным. Чего доброго, мужчины решат, что она рада внезапной помолвке Нисана. Нет, такого удовольствия она им не доставит.

Сегодня дочь Августа Летописца будет блистать.

***

Валерия завила волосы Медеи, воспользовавшись разогретыми в огне тонкими палочками из храмового серебра, и помогла ей одеться, а потом принесла несколько шкатулок с румянами, пудрой и краской для губ и принялась колдовать над ее лицом. Этот ритуал повторялся каждый вечер, пусть и в разных вариациях, и вампирша успевала обсудить со своей служанкой все клановые сплетни, да не по одному разу. Но сегодня говорить не хотелось. Она продолжала мрачно созерцать свое отражение в зеркале и в какой-то момент задумалась так глубоко, что чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности, услышав скрип открывающейся двери. Без стука в ее покои позволялось входить только Флавию, Нисану и Александру. Впрочем, последний здесь появлялся редко. Муж Медеи предпочитал, чтобы она являлась к нему в спальню сама. Желательно, с минимумом одежды, а еще лучше – вовсе без нее. Дом, принадлежавший им, был самым большим в клане, и чужие здесь не появлялись. А слуги умели притворяться слепыми и глухими.

Вампирша повернула голову в направлении двери. Ей хотелось увидеть брата. Она очень давно не испытывала желания на несколько минут превратиться в слабую женщину, в маленькую девочку и горько расплакаться у него на груди, последними словами кляня и Октавиана, и своего мужа. Где те времена, когда они с Флавием сидели в ее саду и говорили обо всем на свете? В прошлом. В диком, прекрасном и давно минувшем прошлом, когда они охотились под полной луной, не думая ни о приличиях, ни о политических играх.

У Флавия есть Лирия, которую он любит несмотря на то, что она полная дура. А у Медеи есть Александр, которого она не любит, но достаточно умна для того, чтобы понимать, что нужно изображать любовь. Флавий не дарил ей свадебных украшений, но вампирша жалела о том, что они не разделили друг с другом вечность. Советник главы клана – не самая лучшая партия, но женщин Великая Тьма создала для семейного уюта, любви, для того, чтобы они блистали на балах, а не для заговоров и закулисных игр. А она совсем другая. Может, поэтому Флавий и выбрал Лирию, а не ее?

Нет, конечно. Это не брат. Возможно, Нисан. В последний раз они с Медеей виделись пару дней назад, и сын был расстроен, хотя старался держаться бодро и даже улыбался. Он пришел за последним утешением? За советом и наставлениями?

Но порог спальни переступил не Флавий и даже не Нисан. Увидев Октавиана, Валерия изумленно распахнула глаза. Кисточка с черной краской, которой она подводила глаза Медеи, легко вздрогнула в ее руке, прочертив неровную линию. Не сдержавшись, вампирша обругала служанку.

– Хочешь выколоть мне глаз, глупая?!

– Простите, госпожа. – Эльфийка посмотрела на Октавиана и виновато добавила: – Мужчинам нельзя входить сюда, мой господин… это покои супруги главы клана…

– Ничего не поделаешь, я уже вошел. Убирайся. Я хочу поговорить с Медеей наедине.

Валерия бросила на вампиршу беспомощный взгляд. Помедлив, та кивнула.

– Я позову тебя, когда мы закончим.

– Как пожелает госпожа.

Октавиан, предпочитавший носить кожу и почти никогда не расстававшийся с оружием, сегодня облачился в белоснежный бархат. Он чуть короче остриг волосы и – ведь это ей не показалось? – седины в них стало меньше. Должно быть, воспользовался каштановой краской, которую любят темные эльфийки. Когда за Валерией закрылась дверь, вампир подошел к Медее, опустился перед ней на одно колено и взял ее руки в свои. Выглядело это так, будто он хочет преподнести свадебный подарок, и она с трудом сдержала истерический смех.

– Сегодня ты неотразима, – сказал он, глядя ей в глаза.

– Вот как? – капризно надула губы Медея. – А какой я была до этого? Симпатичной? Милой? Красивой, но не настолько, чтобы дарить мне дорогие подарки?

Рассмеявшись, Октавиан поднес ее руку к губам и поцеловал. И где бродит Александр в тот момент, когда он так нужен? Войди он сюда сейчас, сцена ревности была бы неописуемо прекрасной. И вряд ли закончилась бы добром. Тем более что Медея отлучалась в клан Октавиана слишком часто, и ее супруг давно подозревал, что она не рассказывает ему и сотой доли всего, что творит в путешествиях. Впрочем… в вечной любви они друг другу и правда клялись. А вот о верности никто не говорил.

– Прекрати. Роль глупенькой вампирши тебе не к лицу. Сними эту маску. Со мной ты можешь быть искренней. И о себе могу сказать то же самое. До сегодняшнего дня я думал, что ты играешь мной, как и другими мужчинами – помимо твоего брата, пожалуй. И только теперь до меня дошло, зачем ты все это затеяла.

Медея невинно захлопала ресницами. Октавиан сжал ее руки чуть крепче.

– Фрейя отказала Гривальду – и правильно сделала. Ей не нужен этот избалованный мальчишка. Он только и делает, что охотится со своими друзьями, веселится на пирах и хнычет, жалуясь на отсутствие внимания со стороны отца. Разве таким должен быть наследник главы клана? Пусть Вильгард оставит и сына, и клан себе. Союз Фрейи и Нисана принесет больше, чем союз с ним. Я получу территории на храмовых землях, благосклонность Ордена и деньги. А вы получите друга на тосканских землях и благосклонность старшего карателя Эрфиана. Может, в Ордене он и не на самом лучшем счету, зато богат, как десятеро королей, имеет тысячи полезных связей и способен помирить даже кровных врагов.

Только не вас с Вильгардом, заметила про себя Медея. Хотя, зная Эрфиана, она была уверена, что он старался помирить их разве что для вида. Даже ей было понятно, что на вражде Викинга и его соседа можно сыграть лучше, чем на их преданной дружбе. Или, не приведи боги, на последствиях брака Гривальда и Фрейи.

– Не он ли тебя надоумил? – хитро улыбнулся Октавиан. – Уложить женщину в чью-то постель для того, чтобы состряпать очередное дельце – это в его духе. И я хотел бы на него разозлиться, да не могу. Уж слишком сладким оказался яд, который он мне подсунул. – Он подался вперед и попытался обнять Медею, но она отстранилась. – Ладно, пустое. Чьей бы это ни было идеей – дело прошлое. Благодаря тебе мы поженим Фрейю и Нисана. А потом, когда Александр отправится в свое последнее путешествие – скоро – я оставлю Ярона править тосканским кланом и перееду сюда. В прошлой жизни он был вождем и держал свои владения железной рукой. Уверен, что и сейчас он справится. Жена у него уже есть… а я женюсь на тебе. Мы будем мирно жить в этом доме, спать в одной постели и наблюдать за тем, как Нисан и Фрейя правят кланом. Не молчи, Медея. Чего доброго, я решу, что ты лишилась дара речи, увидев меня в своей спальне. Или ты боишься, что сюда заглянет твой муж? Пусть приходит. Глядишь, и в последнее путешествие ему отправляться не понадобится. Мы решим все сегодня, прямо здесь.

– Я что-то пропустила, и Фрейя дала свое согласие на брак?

Вид у Октавиана был такой, будто ему выплеснули в лицо котел кипятка. Он медленно встал и оправил камзол.

– Этой девке давно пора показать ее место. Раньше она крутила женихами, как хотела, но сегодня все будет иначе. Она выйдет за Нисана, хочет того или нет. Она – старшая дочь главы клана и должна делать то, что говорит ее отец. Женщины из правящих семей ничем не отличаются от золота. Они рождены для того, чтобы мужчины использовали их для своих целей.

– Я долго выбирала между Яроном и тобой и выбрала тебя. Но когда я слышу такие речи, то жалею об этом.

– Глупая женщина, – рассмеялся Октавиан. – Ты и вправду думаешь, что у тебя был выбор? Что до Ярона – спешу огорчить. Всю жизнь он любил только одно существо – свою родную сестру. Он стал ее первым мужчиной, а она – его первой женщиной. Он подарил ей вечность. Он прожил долгую смертную жизнь, уже забыл, когда создатель обратил его, но не прикасался ни к кому, кроме Элики. – Он приподнял голову Медеи за подбородок. – И сколько бы прозрачных платьев ты бы ни надевала, сколько бы локонов ни завивала, сколько бы краски не накладывала на свое лицо, он останется верен ей до конца своих дней. Да и зачем он тебе? Что может дать простой советник такой женщине, как ты? Твой отец видел своими глазами события Великой Реформы и описывал их. Благодаря ему темные существа знают истинную историю Темного Мира и помнят ее несмотря на то, что Орден переписал все книги на тысячу раз. Твой брат – прославленный воин. А ты подумывала выбрать в любовники советника?