Анастасия Эльберг – Лунная тень 3. Чувства или долг (страница 2)
Что должен чувствовать сын по отношению к создателю? Любовь, привязанность, уважение? Каждый раз, когда отец смотрел на Нисана, тот ощущал вину пополам со стыдом, но вряд ли смог бы внятно ответить на вопрос о том, в чем он провинился. Не в том ли, что глава клана хотел бы видеть на месте сына кого-то другого, более подходящего на роль наследника?
– Что же, я здесь, и я рад видеть тебя, отец.
– Можешь не лгать. Я знаю, что наши отношения заставляют желать лучшего. И виновата в этом не только твоя привязанность к слугам. Я уделяю слишком много внимания проблемам клана – и слишком мало времени провожу с тобой. Мы так давно не охотились вместе, Нисан. Не смотрели на звезды в ночь темной луны. Не бродили по лесу, беседуя о Темном Мире. Иногда мне кажется, что я забыл, как выглядит твое лицо. Луноликая Веста, проводившая церемонию инициации, сказала бы, что создатель из меня получился дурной, и была бы права.
Нисан не верил своим ушам. Отец позволил себе проявить чувства? И… он извиняется?..
Вампир Александр отложил перо и сцепил пальцы в замок.
– В последнее время я часто думаю о твоем будущем. Когда-нибудь ты сядешь на мое место и возьмешь бразды правления кланом в свои руки. Я хочу, чтобы рядом с тобой была достойная женщина. Жена, которая сможет поддержать тебя если не советом, то добрым словом. Так, как поддерживает меня Медея. Подходящую партию я искал долго – и наконец-то нашел.
– Ты предлагаешь мне жениться? – слабо улыбнулся Нисан.
Отец изогнул бровь.
– Предлагаю? Я ставлю тебя перед фактом. Я нашел женщину, которая станет твоей женой. Согласия она пока что не дала, но это детали.
– И… кто же она?
– Фрейя, старшая дочь вампира Октавиана. Надеюсь, ты не думал, что я подсуну собственному сыну дурнушку без имени?
Нисан открыл рот и снова закрыл его, так и не найдя подходящих слов. Казалось, отец говорит на чужом языке о вещах, которые бесконечно далеки от сына.
– Ты не рад?
– Рад, но… для начала было бы неплохо спросить моего согласия на этот брак.
– Раньше мы могли позволить себе жениться на тех, кого любим, но сегодня это непозволительная роскошь. Брак – политический инструмент, идеальный способ заключить союз с врагом и обрести стратегического союзника. Я тоже не хотел жениться на Медее, но Исхар убедил меня в том, что брак с дочерью Августа Летописца поднимет мой статус в глазах других вампиров. Помимо всего прочего, она и красива, и умна, среди обращенных женщин это редкость.
– А я думал, что ты женился на матушке из любви к ней, – едва слышно проговорил Нисан.
Отец отмахнулся от этих слов, давая понять, что сыну пора выкинуть из головы романтические глупости.
– Я смог ее полюбить. Как я уже сказал, она и красива, и умна. И не воспротивилась бы такому браку. Не знаю ни одной женщины, которая скажет «нет» главе клана, если только она не полная дура.
– А матушка? Она знает об этом?
– Об истинных причинах нашего союза? Разумеется. Хотя и дочь Августа Летописца может напридумывать себе кучу глупостей про любовь.
– Про мой брак с Фрейей.
По лицу вампира Александра пробежала тень. Он откинулся на спинку стула и положил руки на подлокотники. Украшенный рубином золотой перстень, символ власти главы клана, блеснул в свете свечей.
– Узнает в свой срок.
– То есть, она еще не одобрила твое решение?
– Не одобрила мое решение? – повторил отец таким тоном, будто услышал самую несусветную глупость в двух мирах. – С каких пор жена должна одобрять решения главы клана? Она превратилась в моего советника? Или, может, захватила власть, а я был глух и слеп?
– Отец. – Нисан тяжело вздохнул и опустил глаза. – Торопиться не стоит. Нужно узнать, согласна ли Фрейя на этот брак, поговорить с матушкой и вампиром Октавианом. Я не могу выбирать жену вот так, вслепую. Я совсем не знаю ее!
– Скоро Октавиан и Фрейя приедут к нам в гости, и вас представят официально. Большего для женитьбы не требуется. Клан Октавиана беден, и он будет счастлив породниться с нами. Это ко многому его обяжет. А ты обзаведешься красивой женой.
– Ты говоришь обо мне так, будто я – стул, который нужно поставить в правильном месте, в правильное время и перед правильным посетителем! – не выдержав, вспылил Нисан. – Я твой сын, но это еще не значит, что ты можешь распоряжаться моей судьбой! Я не хочу быть твоим наследником, но приму на себя это бремя, когда придет срок. А до этого я хочу жить свободным и принимать свои собственные решения. Я не намерен жениться на дочери Октавиана, и я заявляю об этом открыто. Можешь заковать меня в серебро и посадить в темницу. Можешь и вовсе выгнать из клана. Ты только и делаешь, что говоришь мне о том, как правильно жить. Пытаешься навязывать мне мысли, друзей, занятия. Но жену ты мне не навяжешь!
Вампир Александр смотрел на сына, чуть склонив голову на бок. В темно-карих глазах Нисан не видел даже намека на эмоции.
– Думаешь, ты первый принц-бунтарь, роющий землю копытом, как молодой норовистый жеребец? И что же ты будешь делать, если я выгоню тебя из клана, Нисан? Ты провел здесь всю жизнь. Ты либо сгоришь на солнце, либо умрешь от голода, либо попадешь в руки охотников за вампирами.
– Уж лучше умереть, чем продолжать плясать под твою дудку! С меня довольно!
– С меня тоже. Ты женишься на Фрейе, и Октавиан получит часть наших денег, а мы – часть его земель. Что бы ты об этом ни думал, оставь свои мысли при себе. В противном случае я на самом деле выгоню тебя из клана. И тогда ты крепко пожалеешь о том, что появился на свет.
– Пожалею я или нет, это ничего не изменит – я хожу по этой земле, дышу, говорю, а мое сердце бьется. Но бессмертие подарил мне ты, отец. И это – моя истинная жизнь. Не могу сказать, что я жалею об этом, но когда ты говоришь такое…
Вампир Александр поднял руку, останавливая сына.
– Разговор окончен. Отправляйся по своим делам, Нисан. И сделай милость – приведи себя в порядок до приезда Октавиана и Фрейи. Ты похож на слугу-темного эльфа, который спит под деревьями в Темном Лесу, давным-давно забыл, что такое расческа и в глаза не видел нормальной одежды.
Глава 2
– Госпожа пожелает, чтобы я заплела ей косу с разноцветным лентами и нитями речного жемчуга?
Медея сидела, чуть ссутулившись, на низком табурете с маленькой мягкой подушкой из алого шелка, и изучала свое лицо в зеркале. Тонкое кружево ночного платья, наряда, не предназначавшегося для чужих глаз (иногда его не показывали даже супругу) ниспадало с плеч нежно-розовыми волнами. Не самый изысканный туалет, но вампирше он нравился. Он напоминал ей о девочке, которая когда-то встретила в лесу одного из советников Юлия, назвавшегося Августом, и пошла с ним. «Сохрани в себе эту девочку, Медея, – сказал отец перед тем, как уйти искать. – А если кто-то попытается причинить ей вред, убей его, не задумываясь».
Слова – самая дешевая вещь в двух мирах, даже последние слова вашего создателя. Что толку от слов, если их нельзя воплотить в жизнь?
Когда-то она пожертвовала всем: покоем родного клана, деньгами, красивыми платьями, славой единственной дочери знаменитого историка древности. Она пришла в чужой клан и не один год потратила на то, чтобы утвердиться в глазах других. Она заглядывала в рот советникам. Улыбалась мужчинам, которые были ей противны. Вышла замуж за главу клана, к которому не испытывала ничего, кроме холодного интереса, и изображала покорную влюбленную жену. Старалась быть в курсе всех придворных интриг, но не вмешиваться в них – по крайней мере, открыто. И вот что учудил Александр в тот момент, когда ее цель – восстановить разрушенную во время их свадьбы деревню темных эльфов – была так близка. Решил женить Нисана на дочери пустоголового честолюбца, который ненавидит необращенных. Но еще сильнее он ненавидит Вильгарда. За то, что у того больше денег и власти, а вампиры из его клана выказывают ему искреннее уважение.
Не срубила ли Медея сук, на котором сидела, пустив Октавиана в свою постель? Он не заключил мир с Вильгардом, и это значительно ослабило его клан. Эрфиан помог темным эльфам основать деревню на спорных землях между их владениями, и это усилило позиции темных эльфов, пусть и было каплей в море. А ее драгоценный муженек одним коротким предложением свел на «нет» все приложенные старания.
Эпитет «в ярости» не описывал и сотой доли истинных чувств Медеи. Она кипела от гнева. Если бы не привычка сдерживать свои эмоции – глупая привычка втискивать себя в приличные рамки, без которой в древности вампиры прекрасно обходились – она бы ударила Александра. Но вежливость предписывала держать лицо. Нужно быть тихой, скромной, побольше улыбаться и ни в коем случае не показывать, что ты умнее мужчины. Это может ранить его самолюбие. Еще одно глупое слово, в котором до Великой Реформы не нуждался ни один обращенный. Медея чувствовала, что маска примерной жены приросла к ее лицу намертво. Если захочет снять, отдерет собственную кожу.
Валерия, замершая в двух шагах от хозяйки в обнимку с ларцом, где хранились гребни и ленты для волос, смущенно покашляла.
– Если госпожа хочет…
– Нет, – сказала Медея, поднимая голову и расслабляя плечи. – Оставь волосы распущенными и уложи в локоны.