Анастасия Эльберг – Лунная тень 2. Тени и пламя (страница 7)

Время от времени Калиль задумывался об этом, испытывая одновременно восторг, стыд и ужас, и понимал, что совсем не прочь принять одно из этих предложений. А, может, и не одно. Что-то особенное витало в воздухе Фелота из-за близости храма из лазурного камня. Что-то, чему нет названия ни в одном из языков мира, потому что богиня, которой поклонялись жрецы сладострастия, появилась на свет задолго до того, как люди придумали первый язык и научились ходить на двух ногах. И сегодня ей не нужен язык для бесед со своими детьми. Потому что за границами здравомыслия, там, где тает страх и рождается истинное счастье, слова никто не использует. Кто знает, возможно, они правы, и по-настоящему счастлив тот, кто постиг всю глубину безумия…

– Мой господин ищет что-то особенное? Платье для своей подруги, самой прекрасной женщины в двух мирах? Вино, отведав которое, она больше не посмотрит ни на одного мужчину и будет предана только тебе?

Легки на помине.

На жрице была короткая туника из темно-зеленого шелка, перехваченная на талии кожаным пояском. Шею украшал ритуальный медальон на тонкой бечевке, покоившийся в ложбинке между ключиц. Пышные локоны цвета воронова крыла свободно рассыпались по плечам. Кожа у женщины была смуглой, как у коренных жителей Фелота, а глаза – золотисто-карими. Поймав их взгляд, Калиль замер, как зачарованная жертва вампира.

– Я целитель, и я ищу травы, – наконец отозвался юноша.

– На моем прилавке ты найдешь такие травы, каких нет ни у одного торговца на этом базаре.

– Мне нужны соцветия солнечного лика… и порошок из молодых листьев лунной ягоды.

Подруга жрицы – или сестра, потому что их нельзя было отличить друг от друга – протянула Калилю два небольших мешочка из грубого льна.

– Пусть Великий Бог благословит того, кто получит от тебя эти лекарства, красивый незнакомец, – сказала она. – Две золотых монеты – и они твои.

Юноша отдал жрице деньги и протянул руку за товаром, но отдавать мешочки она не торопилась.

– Как тебя нарек отец?

– Он дал мне имя «Калиль».

– Калиль. Значит, ты приехал издалека, чужеземец. Что привело тебя в город на берегу моря с самой чистой в двух мирах водой?

– Я путешествую, моя госпожа.

Жрица расхохоталась.

– Меня зовут Велла, – представилась она. – А мою сестру, – кивнула она на вторую женщину, – Ювелла. Мы родились от одного лика луны. Такое редко встречается у жрецов сладострастия. Наша матушка, да дарует ей Великий Бог долгие и полные удовольствия дни, благословлена. Ты здоров, красив, хорошо одет, можешь заплатить за травы золотом, Калиль. Так почему же ты грустишь? Наш господин говорит, что грусть – страшный грех. К полудню мы продадим большую часть своего товара и вернемся в храм. Хочешь пойти с нами?

– Благодарю, но у меня есть дела, – покачал головой Калиль.

– Ты торопишься к своему другу, – заговорила Ювелла. – К существу, которое обязано тебе жизнью. А ты, в свою очередь, чувствуешь себя обязанным и думаешь, что должен и впредь сопровождать его. Нет ничего хуже, чем придуманный долг, Калиль. Особенно если исполнение долга печалит тебя и не дает расправить крылья.

Юноша посмотрел на льняные мешочки, которые жрица положила на прилавок.

– У меня нет выбора, – сказал он тихо. – Вампиры разрушили мою деревню, уничтожили все, чем я жил, убили всех, кто был мне дорог. И теперь я странник. Вечный скиталец, который что-то ищет.

Ювелла улыбнулась ему – тепло, по-матерински.

– Все мы ищем одного, Калиль. Любви. Мы скитаемся, не понимая, что Великий Бог спрятал любовь у нас внутри. Иногда нужно пройти половину мира для того, чтобы это понять. Может статься, твоя половина мира уже пройдена, и путь завершится в тот момент, когда ты преклонишь колени в нашем храме?

Калиль молчал, покусывая нижнюю губу. Боги знают, как он хотел уйти, но неведомая сила приковала его к месту.

– Иллария, – произнесла Ювелла негромко, и юноша, услышав это имя, дернулся, как от удара хлыстом по лицу. – Прекрасная Иллария с глазами цвета свежей весенней травы. Ты так и не посмел к ней приблизиться, опасаясь гнева ее отца. Ждал, ждал и ждал. Что же тебе принесло ожидание, Калиль? Помимо боли? Это не научило тебя главной истине, о которой говорят служители Великого Бога: единственный момент, ради которого стоит жить – это настоящее?

Базар шумел, покупатели и торговцы спорили, смеялись, кричали друг на друга на разных языках, солнце поднималось все выше и уже начало припекать всерьез, но Калиль, стоявший у прилавка жриц, не замечал ни базарного шума, ни солнца. Сейчас он не был спутником Лотара и вечным странником. Он был молодым эльфом из деревни Жреца Орлина, слишком скромным для того, чтобы подойти к младшей дочери первого советника Ирфина. Калиль наблюдал за Илларией, когда она слушала истории хранителя знаний по вечерам у костра, смотрел на нее на пирах. Другие девушки танцевали с воинами, виноделами и сыновьями из правящей семьи, а она сидела у стола и наблюдала за ними. Первый советник Ирфин был всецело поглощен беседой с Орлином или кем-то из гостей, но стоило кому-то бросить взгляд на Илларию, пусть бы и случайный – и его голова поворачивалась в направлении дочери. Смельчак мгновенно приходил в себя и одаривал вниманием другую эльфийку.

Разумеется, отец устроил бы ей выгодную партию. Он устроил выгодные партии всем своим дочерям, рожденным в законных браках. Оделия – та и вовсе вышла замуж за Тревиана, сына Жреца, эльфа с янтарными глазами. Лучше бы присматривал за остальными своими девками, которые появились на свет от служанок и простых эльфиек, зло думал Калиль, которые путаются даже с вампирами, как Лоиза. Но злиться он мог хоть до смены темных вех. Кому первый советник точно не отдал бы руку своей младшей дочери – так это сыну целителей, который с трудом умеет читать и писать. Совсем как у янтарных Жриц из давно разрушенной деревни. Мужа им выбирает отец, и они не смеют возразить. Калиль хранил свою тайну так свято, как мог. Думал об Илларии каждый раз, закрывая глаза, мысленно произносил ее имя. И испытал огромное облегчение, узнав, что после нападения вампиров она ушла целой и невредимой.

Если беглецы и вправду пошли к Луноликой Весте, хранительнице храмовых земель, то там она будет свободна. Не обязательно счастлива – темный эльф не может быть счастлив вдали от земли, на которой был рожден – но свободна. От глупых традиций, которые висят на тебе как кандалы, от мыслей об отцовской воле, которая священна для женщины от крови первых богов. Калиль понимал, что, скорее всего, обманывает себя, но тихий голос внутри подсказывал ему, что сердце зеленоглазой Илларии, дочери прекрасной Деи, которую лишил жизни Лотар, и чуть не поплатился за это собственной жизнью, свободно. Возможно, она ждет его, молодого эльфа из семьи целителей? Того, кто полюбил ее с первого взгляда – и продолжит любить до тех пор, пока Великая Тьма не заберет его душу?

– Уж лучше бы она умерла, – сказал он с нотками отчаяния в голосе.

– Только Великая Тьма решает, кто из нас закончит дни на этой земле, а чья жизнь продолжится, – сказала Велла. – Мы не властны над ее выбором. А, значит, и думать об этом не следует. Пойдем с нами, чужеземец Калиль. Ты будешь жить в храме и помогать нам. Познаешь все тайны, который Великий Бог открывает своим жрецам. Научишься готовить вина, благовония и любовные зелья. У тебя появятся новые друзья. Ты навсегда сохранишь в своем сердце зеленоглазую Илларию, но эти мысли не будут причинять тебе боль. Ты поймешь, как важно радоваться каждому дню просто потому, что ты открыл глаза, можешь поесть и выпить чистой воды. Ты узнаешь, что такое истинная любовь. Любовь, которая живет в сердце каждого из нас – и которая освещает наш путь.

– Да-да, – ответил Калиль. – Открой свое сердце. Вы часто это повторяете.

Ювелла взяла его за руку. Ее ладони были мягкими, а кожа – теплой, как парное молоко. Она чуть наклонилась вперед, и юноша почувствовал аромат розового масла, исходивший от волос жрицы.

– Много кто повторяет это, Калиль. И мало кто понимает, что на самом деле означают эти слова. В каждом живет страх. Мы боимся, что нам откажут. Боимся потерять то, что нам дорого. Великий Бог учит нас, что все события, и хорошие, и плохие, происходят для того, чтобы мы поднялись над суетой этого мира и заглянули в себя. Расставание с женщиной таит в себе сладкое предвкушение встречи с другой. Ты еще не знаешь ее, но она уже ждет тебя, хотя ваши пути до сих пор не сошлись. Все, что происходит в этом мире, обусловлено любовью.

– Даже убийство вампирами эльфов из моей деревни? – горько усмехнулся юноша.

– Иногда наше сердце закрыто на сотню замков, и нам нужно пережить потрясение для того, чтобы проснуться и открыть глаза. Может, зеленоглазая Иллария – не та женщина, которая предназначена тебе, чужеземец Калиль? Может, ты еще не встретил свою единственную? – Ювелла подняла брови, и ее лицо осветила слабая улыбка. – Впрочем, кто сказал, что ты должен ограничиваться одной женщиной?

Калиль вновь потянулся за льняными мешочками, за которые успел заплатить, но убрал руку. Слова жрицы посеяли в его душе семена сомнения. Впервые после ухода из деревни он задумался о том, что уже отдал Лотару свой долг – долг целителя, спасающего жизни. Что теперь держит его рядом с существом, которое не так давно было обыкновенным темным эльфом, а теперь, если верить Сновидцу Диту, стало жрецом могущественной древней богини, забывшей свое имя и называющей себя Охотницей? Он не испытывал дружеской привязанности к Лотару. По правде говоря, он его боялся, хотя Дит Сновидец пугал его куда больше. Это опасное путешествие, и оно не принесет ему ничего хорошего. Лотар убегает от мужа женщины, которую он убил, и сомнений в том, что месть первого советника Ирфина свершится, у Калиля не было.