Анастасия Дробина – Жёны Шанго (страница 46)
– Ему досталось больше всех. Но сейчас он в порядке.
– У них с Йанса?..
– …всё хорошо. – Говоря это, Эва подумала о том, что невыносимо радоваться за одного брата – и одновременно жалеть другого.
И это Марэ тоже понял.
– Не забивай себе голову, Эвинья. Никто не виноват. Это жизнь.
– Чем Ошосси обидел тебя? – решилась спросить она, вспомнив свой недавний ночной звонок.
– Ничего нового, – пожал плечами Марэ. – Наш охотник такой, какой есть.
– Он, кажется, очень переживал…
– Все мы делаем глупости. Поверь мне, Эвинья, это всё пустяки.
И по спокойной улыбке брата Эва поняла, что больше ни о чём спрашивать не нужно.
– Почему Обалу не с тобой?
– У него курс реабилитации в Рио. Я отвёз его вчера. Потому и не был с вами… там. Но ты ведь справилась сама, правда? – Марэ широко улыбнулся. – Ты просто молодец! А твои фигурки, эти «Сыновья Йеманжи» – в самом деле настоящее искусство! Ты превзошла нашу бабку, а её знала вся Баия. Это я говорю не как твой брат, честное слово!
– Больше никогда и ничего не выставлю на продажу! – невольно вздрогнув, пообещала Эва. – Мне и в голову не приходило, что можно вот так… вот так воспользоваться… Моя мать ни перед чем не останавливается, когда ей что-то нужно!
– Если бы Ошун с самого начала послушала её, – мягко напомнил Марэ. – Или послушал Шанго. Или Ошосси…
– Они никогда бы не стали её слушать! – запальчиво возразила Эва. – Потому что не видели от неё ничего, кроме зла!
– У Огуна, однако, хватило ума, – напомнил Марэ. – Хотя по нему Нана прошлась в своё время сильнее всех. Невыносимо признавать правоту тех, кого ненавидишь… но иногда вот приходится. Слава богу, что хотя бы мать не понадобилось в это впутывать…
Эва молчала. Она знала, что брат прав.
– Но мама… Нана могла бы сказать об этом мне! – подумав, сказала она. – А не покупать мои статуэтки для того, чтобы… нейтрализовать моих братьев!
– Да ведь ты бы тоже не стала её слушать! И я бы не стал. Про Обалу и говорить нечего! У Нана просто не было выбора. Она ведь тоже, знаешь, отвечает за многое…
– Ты её оправдываешь?!
– Я объясняю ситуацию – и только, – извиняющимся голосом сказал Марэ. Эва глубоко вздохнула – и выдохнула.
– Не хватало нам ссориться из-за матери! Она бы только порадовалась…
Марэ кивнул. Эва взволнованно смотрела на него. И очень удивилась, когда брат внезапно заговорил о другом.
– Ты продолжаешь рисовать, Эвинья?
– Ты же знаешь, что да! – Она растерялась так, что не сразу смогла продолжить. – Я же тебе присылаю рисунки каждую неделю!
– Да… конечно. – Марэ помолчал. Эва с растущей тревогой смотрела на него.
– Скажи, ты показывала свои эскизы кому-нибудь… в «Сарайва»? Или в «Тодоливро»? Может быть, в «Эстрелу»?
– Марэ! Я ведь столько раз тебе говорила! Рисунки ещё незрелы, их нельзя никому показывать! Надо мной там просто посмеются и…
– То есть, в серьёзных издательствах их никто не видел?
– Конечно, нет! Если бы я их куда-то послала, ты бы первый об этом узнал! Но… почему ты спрашиваешь?
Марэ вздохнул. Эва взглянула в его карие, большие, печальные глаза – и испугалась окончательно.
– Марэ, что стряслось? Я что – вляпалась в какую-то историю? Опять?! Да ты будешь говорить, или нет?
– Обалу сказал, что лучше я тебе это расскажу, чем кто-то другой, – обречённо сказал Марэ. – Наверное, он прав.
В живот Эвы словно провалился кусок подтаявшего льда. Как всегда в такие минуты (во время жизни с матерью они случались регулярно), она почувствовала себя очень спокойной. Села напротив Марэ, по-мужски оседлав бабушкин стул. Взъерошила обеими руками кудряшки. Негромко, почти холодно сказала:
– Я слушаю тебя.
Марэ с убитым видом полез в свой рюкзак. О том, что Эва сейчас страшно похожа на их мать, он побоялся говорить.
На стол улёгся каталог иллюстраций «Сарайва» за текущий год – толстое, роскошное глянцевое издание. Эва хорошо знала этот каталог: все художники Бразилии готовы были отдать полжизни, чтобы их работы оказались на этих страницах. Публикация в «Сарайва» означала внимание ведущих издательств страны, гранты, профессиональные предложения, признание и славу.
В первую минуту Эва почувствовала страшное облегчение:
– Так ты опять выиграл их грант? В третий раз?! Марэ, но это же здорово! Просто прекрасно, поздравляю тебя! Я всегда знала, что ты лучше их всех! Но почему же…
– Не я, Эвинья, – усмехнулся он. – Посмотри сюда.
Эва послушно взглянула на цветной разворот. И каталог вдруг закачался перед её глазами. И, казалось, это чьи-то чужие губы, немея, беспомощно выговаривают:
– Но… как же… Это же мои «Лилии на Сатуба»… и «Йалориша»… и «Рыбаки в Итабуне»… Марэ, боже мой… Что это значит?! Я же ничего не…
– Я знаю, малышка. – Марэ ногтем подчеркнул имя художника, набранное мелким шрифтом под иллюстрациями. И, прочитав его, Эва смогла только бессильно схватиться за спинку стула и прошептать:
– Боже мой… Но как же так?..
Даниэл да Вита выскочил из машины у подъезда собственного дома. Он очень спешил: через час должен был начаться экзамен, а его, как назло, угораздило забыть дома зачётную книжку. У лифта он столкнулся с чёрным парнем в красной майке и бейсболке, надетой козырьком назад.
– Прошу прощения…
Парень ухмыльнулся: широко и, как показалось Даниэлу, издевательски. Нетропливо присел на ступеньки лестницы и вытащил из-за уха окурок.
«Зачем только платим охране, если тут ошиваются такие типы?» – неприязненно подумал Даниэл, взлетая по лестнице на третий этаж.
К своему огромному изумлению, он увидел, что входная дверь приоткрыта.
«Воры?.. Или я сам утром забыл закрыть?..»
Даниэл осторожно заглянул внутрь. Внутри кто-то негромко напевал. Даниэл сразу же узнал голос, подавил изумление и с улыбкой шагнул в квартиру. Вспомнив о чёрном проходимце внизу, аккуратно запер за собой дверь. И лишь тогда прошёл в комнату.
Эва, стоящая у кровати, повернулась ему навстречу – и Даниэл вдруг задохнулся. Никогда ещё любовница не казалась ему такой прекрасной. Её вьющиеся волосы были собраны в небрежный хвост на макушке, лицо из-за этого слегка осунулось, повзрослело, чётче обозначились скулы. В чёрных глазах блестело что-то незнакомое, зазывное, почти презрительное. Полуоткрытые, как тропический цветок, губы выбили жар на спине парня. Странный, влажный и свежий запах неизвестных цветов заполнил собой, казалось, всю огромную комнату. Даниэл испытал непреодолимое желание опрокинуть Эву на постель. «Что за новые духи у неё? Что это с ней такое?..»
– Эвинья! Боже мой, наконец-то! – с трудом сумел он заговорить. – Я боялся, что ты и на экзамены не вернёшься! Почему ты не позвонила? Я бы встретил тебя в аэропорту! Как дела в Баие? Всех духов кандомбле призвала к порядку, надеюсь? Я так скучал, а ты мне даже не позвонила ни разу, как же так можно? А… чем это ты занята?
– Собираю вещи, – спокойно сказала Эва. Сердце её колотилось как бешеное. Она рассчитывала уйти тихо, без скандала. Но теперь о незаметном исчезновении не могло быть и речи.
– Даниэл, я ухожу.
– Но… куда? Что случилось, девочка моя? – Даниэл нахмурился. – Ты на что-то обиделась? Но как я мог тебя обидеть, если ты была у себя в Баие, а я – здесь? Мы, конечно, поссорились, когда ты уезжала… Но, знаешь ли, ты сама была виновата! У меня после твоего броска чуть спина не отвалилась! Я даже собирался к врачу! Давай-давай, положи на место книги, поговорим спокойно… Объясни же, в конце концов! Я имею право знать! У нас с тобой всё было чудесно, я люблю тебя и не хочу, чтобы… Подожди! Может, у тебя что-то случилось? Может быть, я могу помочь?
Эва смотрела на красивое, искренне озабоченное лицо человека, с которым жила почти год, – и не верила собственным ушам. В глубине души закопошилась отчаянная надежда на то, что, возможно, всё это какая-то дурацкая ошибка… Что Даниэл не мог, просто не мог… Никакого обвинительного текста у Эвы заготовлено не было, и поэтому она молча выложила на стол каталог «Сарайва» с закладкой в нужном месте.
Ей даже не пришлось раскрывать каталог: по лицу Даниэла стало очевидным всё.
– Эва, но это же… Послушай, любовь моя! Я сейчас всё тебе объясню! Ты не права, обвиняя меня… и не нужно так смотреть! Я хотел только сделать лучше для тебя, между прочим!
– Для меня? – почти беспомощно переспросила Эва. – Даниэл! Ты хотел сделать лучше ДЛЯ МЕНЯ, отправив МОИ рисунки в «Сарайва» и издав их под СВОИМ именем? Там написано, что у тебя контракт с издательством! На иллюстрации к «Капитану Насименту»!
– Но, Эвинья… Я же… Я же не знал, что им
– Я – не умея рисовать – выиграла грант «Сарайва» и тендер по «Капитану Насименту»?.. И пять тысяч долларов?!.
– Но послушай, это ведь я устроил для тебя, девочка моя! Хотел сделать тебе сюрприз, а ты вообразила себе бог весть что! И отчего все посредственности всегда так обидчивы?
– Ты воспользовался рисунками этой посредственности, чтобы заработать денег и сделать себе имя! – перебила его Эва. – И если бы мой брат не показал мне каталог…
– Твой брат?! – презрительно скривился Даниэл. Он уже понимал, что проиграл, но выйти из сражения стоило с честью. – Который же из них? Тот, что занимается пляжной капоэйрой? Или бандит из фавел? Или майор полиции? Девочка моя, я всегда ценил твою фантазию, но это уж ни в какие…