Анастасия Дробина – Жёны Шанго (страница 25)
Теперь Эва испугалась уже по-настоящему. Беспокоить тётю ещё раз она не стала и вместо этого позвонила Оба. Выяснила, что с Шанго всё хорошо, он в Масейо с какой-то шлюхой, чтоб ему провалиться, ненасытному кобелю, уже и Ошун ему не годна!.. Ошун? Она снимается в рекламе и, слава богу, почти не убивается: ещё не хватало!
– Когда ты приедешь, радость моя, я каждый день вижу тебя во сне! – спрашивала сестра. – Сколько можно учиться, ничего хорошего в этом нет: мне ли не знать! Приезжай, Эвинья, я приготовлю лучшую ватапу на свете! Сходим на капоэйру, полежим на пляже, встретим Дни Йеманжи… Мне так скучно без тебя!
И снова Эва смеялась, благодарила, обещала и старалась спрятать тревожные нотки в голосе. Оставалось позвонить только матери, но Эве было легче умереть, чем сделать это.
Вечером она долго не ложилась. Дождалась, пока уснёт Даниэл, разобиженный её нежеланием заниматься любовью, и осторожно расставила на столе возле постели свечи, сопроводив их бабушкиным заговором. И, почти успокоенная, уснула.
Но ночь оказалась ужасной! Сны накатывали один за другим. Страх то петлёй хватал Эву за горло, то отпускал, заставляя дрожать от льющегося по спине пота. Кошмарные видения сменяли друг друга. Эва видела то Ошун, тонущую на середине жёлтой, бурлящей реки, то Шанго, залитого кровью, то Огуна, лежащего навзничь, неподвижно, с разбитой головой, то Эшу, летящего в пропасть вместе с лавиной камней, то незнакомую негритянку с лицом, обезображенным побоями, со связанными ремнём локтями, то группу чёрных людей, продирающихся сквозь тропический лес с мачете в руках, то незнакомого белого человека с искажённым страданием лицом… Эву спас рассвет, ворвавшийся в комнату со свежим сквозняком и затушивший свечи.
Сказав Даниэлу, что она приедет в университет ко второй паре, Эва методично обыскала всю квартиру, включая входные двери и окна с наружной стороны, перетрясла все свои вещи, заглянула за шкафы, обшарила каждый уголок. Всё было напрасно: в квартире не нашлось даже самого крошечного колдовского амулета. В полной растерянности Эва сварила кофе и уселась с чашкой на пол посреди разгромленной комнаты. Может быть, Даниэл прав? Может, она просто переутомилась и слишком много думает и читает перед экзаменами? Может, очередной страшный сон – это всего лишь сон? Студентка Эва Каррейра, вероятно, успокоилась бы на этом. Но внучка мастерицы «чудес» доны Энграсии, дочь Нана Буруку и племянница Йеманжи, ориша Эуа знала: кошмарных снов не бывает. Бывает чужой злой умысел или отчаянное послание из глубины собственного ори. Но кто мог желать ей зла? В глубине души Эва понимала: такое под силу лишь кому-то из её родни. Кому-то из ориша.
Кошмары возвращались ночь за ночью. Даниэла так пугало то, что происходило с любовницей, что он в конце концов перебрался спать в кабинет («Не могу слушать, как ты кричишь и бормочешь на африканских языках!»). Эве стало от этого только легче. Она не знала, что ей делать. Посоветоваться было не с кем. Пугать тётю и братьев, у которых в кои-то веки всё было хорошо, отчаянно не хотелось. В университете на лекциях отчаянно тянуло в сон, и Эва литрами пила чёрный кофе, опасаясь, что уснёт посреди лекции и проснётся, истошно вопя на языке йоруба заклинания против злых духов. Голова, казалось, была набита тёплой ватой, слова преподавателей и друзей почти не пробивались через неё. А чудовищные сны не оставляли её в покое.
И вот сейчас Эва снова сидела на кухне, дрожа от озноба, ждала рассвета и глотала, не чувствуя вкуса, обжигающий кофе. Чтобы хоть немного успокоиться, она взяла свой смартфон, совсем заброшенный ею на этой неделе, и принялась просматривать непрочитанные сообщения. Их оказалось больше полусотни. Ставя зелёные галочки, Эва методично удаляла сообщения одно за другим. Секретариат университета – письмо о том, что её курсовая работа засчитана… Студенческий клуб – программа праздника по случаю каникул… Фирма косметики – формальное поздравление с окончанием учебного года и сногсшибательное предложение… Подруга – из Рио… «Ты совсем пропала, что случилось, я видела твои акварели на сайте университета и думаю, что ты могла бы…» Габриэла, милая Габриэла, прости, всё – потом… Сообщение от банка о зачислении на счёт трёх тысяч реалов… Что? Эва недоумённо поморщилась. Открыла сообщение. В самом деле: банк «Сан-Паулу-Экономику», на её счёт перечислены деньги, три тысячи… Растерянная Эва взглянула на дату. Деньги были получены несколько дней назад. Но откуда?.. Звонить в банк и выяснять было ещё рано. Встревоженная Эва продолжила скролить сообщения – и тут же наткнулась на длиннющую СМС от Аны Мендонса – куратора университетской выставки. Подумав, Эва открыла письмо.
«Дочь моя, у тебя нет совести! Проверь свои пропущенные звонки, я уверена – все они от меня! Я понимаю, что экзамены отнимают уйму времени, но почему я должна носиться по этажам корпуса и искать тебя?! Что ж, настоящим письмом уведомляю глубокоуважаемую сеньориту Каррейра в том, что все её статуэтки проданы! Проданы в один день! Более того – в один час! Это успех, моя дорогая, настоящий успех! Какое счастье, что я успела забрать для папы хотя бы твоего Эшу! Ошумарэ и Обалуайе купил коллекционер из Сержипи, я тебе уже рассказывала о нём. А профессор Жантос с боем отхватил Огуна! Вечером хотел купить и Шанго, прибежал с деньгами – а уже всё! Шанго и Ошосси купила какая-то сеньорита – между прочим, из твоей Баии – и не торговалась! Отправляю тебе копию чека, а банк со дня на день переведёт сумму…»
Далее Эва читать не стала: внизу письма Аны белел квадратик: фотография чека. Сердце отчего-то бухнуло тяжело и тревожно. Похолодевшим пальцем Эва ткнула в снимок, тот раскрылся. На экране появилась знакомая эмблема фирмы «Луар», принадлежавшей её матери. Смартфон выпал из рук Эвы и, обиженно пискнув, выключился.
С минуту Эва сидела неподвижно, уставившись в окно, за которым наливались ранней подсветкой облака. Затем вскочила. Залпом допила остывший кофе. Оделась, схватила сумку, сунула в карман смартфон и, не обращая внимания на испуганные вопросы проснувшегося Даниэла, вылетела за дверь.
Через полчаса Эва вбежала во двор университета. Было ещё совсем рано, но девушка только порадовалась этому, зная, что Ана всегда приходит одной из первых. Не прошло и четверти часа, как у ажурной ограды замелькала знакомая внушительная фигура в белом платье и сеньорита Мендонса величественно вплыла в ворота.
– Эвинья! – обрадовалась она. – Наконец-то! Ты получила хоть одно моё…
– Да-да, я всё получила, спасибо, прости, что не ответила сразу. – В качестве оправдания Эва вытащила свой смартфон со свежей трещиной поперёк экрана. – Видишь, он еле жив и почти сошёл с ума! Надо бы купить новый…
– Примерно то же самое говорил о тебе Даниэл да Вита всю эту неделю, – усмехнулась Ана. Эва вымученно улыбнулась:
– Он тоже собирается купить новую?..
– Выглядишь неважно, – не ответив на вопрос, нахмурилась Ана. – Что стряслось?
Эва глубоко вздохнула. Подумала о том, что уже не имеет значения, сочтут ли её полоумной или нет.
– Анинья, мой Эшу в кабинете твоего отца ещё цел?
– Разумеется! – пожала плечами Ана. – Цел и прекрасно себя чувствует! Отец постоянно показывает его гостям, все сначала смеются, а потом… умолкают. Ты действительно талант, дочь моя! Я хотела передать тебе приглашение отца…
– Ана, мне нужно забрать Эшу.
– Что?! – завопила Ана так, что несколько студентов, проходящих мимо, шарахнулись в сторону и со страхом уставились на обеих девушек. – Забрать Эшу?! Ты в своём уме?! Да отец не позволит никогда! Послушай, девочка моя, так нельзя! Статуэтка продана! Тебе перечислена весьма приличная сумма! Ты сама выставила его на продажу! Так порядочные люди не поступают, скажу я тебе!
– Анинья, я понимаю, что это неприлично с моей стороны, – устало сказала Эва. – Я готова вернуть деньги. И самого Эшу я надеюсь вернуть дону Мендонса через… через несколько дней. Но он нужен мне сейчас. Это очень важно. Ему… грозит опасность, – и, взглянув в округлившиеся глаза Аны, сказала, – Можешь считать меня сумасшедшей, как хочешь. Но отдай мне Эшу. Обещаю, после он вернётся.
– Надеюсь, – после долгой паузы холодно сказала Ана. – Кстати, если в самом деле такая спешка, – едем прямо сейчас. После я не смогу, у меня зачёт.
Через час Эва сидела в такси с завёрнутым в платок Эшу на коленях: в сумку он поместиться не пожелал. Такси неслось к Ларго-до-Паисанду, и Эва надеялась, что застанет профессора Жантоса дома. Ана ни о чём её не расспрашивала и лишь, вручая Эшу, сухо проронила:
– Теперь ещё мне объясняться с отцом. Надеюсь, дорогая, ты знаешь, что делаешь.
«Если бы я знала…» – думала Эва, глядя на мелькавшие мимо здания и тротуары. До Ларго-до-Паисанду было около сорока минут езды. Знаменитые городские пробки уже начались, и Эве даже думать не хотелось о том, что будет, если она опоздает.
Вихрем взлетев по старой лестнице на четвёртый этаж, Эва затрезвонила в дверь. Ей открыла молоденькая горничная.
– Вы к дону профессору, сеньорита? Прошу прощения, но он не принимает зачётов дома! Это распоряжение самого дона профессора, и он сейчас очень занят…