Анастасия Дробина – Невеста Обалуайе (страница 39)
– Они не могут! – с восторгом прошептал Эшу, дубася ладонями по пустому стволу так, что ошмётки коры летели во все стороны. – Ошун остановила их! Остановила слуг Ийами! Когда пляшет Ошун, никто не может не смотреть на неё! Никто – даже духи мёртвых! Шанго, брат, у тебя самая лучшая баба в мире!
Шанго, словно внезапно вспомнив о чём-то, изменился в лице. С угрозой развернулся было к Эшу – но тот даже не заметил этого, глядя на Ошун. А та кружилась по берегу, смеялась, заполняя воздух запахом цветов, – и мёртвые страшные птицы не шевелясь сидели на ветвях.
Оба между тем не теряла времени. Положив ладони на лоб Йанса, она отдавала свою ароматную аше. Но постепенно с лица Оба сошла улыбка, а в глазах появилась тревога. Шанго первым заметил это.
– Моей Оба тяжело, – сквозь зубы выговорил он. – Я слишком давно с ней не спал. А сейчас трахаться уже поздно…
Ошосси и Эшу осторожно покосились на Огуна. Лицо полковника не выразило ничего.
– Может быть, Ошун поможет ей? – шёпотом предложил Эшу. – С ней-то ты трахался с утра до ночи всего неделю назад!
– Придурок, – не поворачиваясь, сказал Огун. – Если Ошун сейчас остановится – нам всем конец! Духи накинутся сразу же!
Эшу испуганно умолк.
– Обинья, – осторожно позвал Шанго. – Скоро у тебя?..
– Я делаю что могу, – отрывисто отозвалась Оба. – Я отдаю аше – но она тут же исчезает! Кажется, эти твари всасывают её! А собственной аше Йанса почти нет! Смотри!
Шанго зло выругался: Оба была права. Тёмно-красную, цвета свежей крови, аше Йанса едва было видно. Она тускло, словно нехотя посверкивала рубиновым блеском, словно искры на сильном ветру, – и сразу же гасла. А изжелта-красная, душистая аше Оба, едва поднявшись, таяла, как клочья тумана.
– Надо звать сестру, – сквозь зубы выговорил Эшу. – Аше Эуа поможет любому! – и поднял руку.
– Рирро, Эуа! Аго, аго, аго!
…– Да где же эта проклятая соска?! – Жанаина в сердцах всплеснула руками, красная пустышка вылетела из складок её юбки и шлёпнулась на пол. – И где опять носит Эшу?! Голову оторву, когда явится! Он же знает, что дети без него плачут!
Близнецы голосили нестройным дуэтом, лёжа на разобранной постели. Не помогали ни соски, ни бутылочки с молоком. Платье Жанаины прилипало к спине. Выругавшись, женщина захлопнула окно, из которого шла влажная духота, и включила старенький кондиционер.
Внизу стукнула дверь чёрного хода. Послышались быстрые шаги по лестнице. В комнату ворвалась перепуганная Габриэла с ещё непросохшими волосами и пляжным полотенцем в руках.
– Дона Жанаина! Дона Жанаина, простите, что беспокою вас! Но Эва пропала! Мы с ней были на пляже, купались… и вдруг она сказала, что её зовут! И сразу же пошёл дождь! Стеной! Представляете, в такую жару, ни одного облака, ни одной тучки… и вдруг ливень! А когда он кончился – Эвиньи не было! Я обегала всю Барра! Я думала – она вернулась домой! Я пошла в Бротас, но меня остановила полиция и никуда не пустила: карантин! Мне пришлось пойти к вам: я ведь больше никого не знаю в Баии… Эва не приходила сюда? Может быть, нужно заявить в полицию?
– Никуда заявлять не надо, дочь моя, – слабо улыбнулась Жанаина, вытирая пот со лба. – Эву позвали её братья – и она ушла к ним. Видать, спешка была такая, что Эвинья даже не сумела тебя предупредить!
– Но… как же так? – Габриэла растерянно смотрела в усталое лицо женщины. – Разве так… бывает? Я думала… Я полагала, что… Все эти дела макумбы…
– Ты же собираешься служить Йеманже, девочка моя. – Жанаина слегка коснулась илеке из синих и белых бусин на запястье Габриэлы. – Пора привыкать.
– Дона Жанаина, но… но разве такое случается на самом деле? Когда ориша входит в тебя, и ты… При всём моём уважении к макумбейрос… Это всё по-настоящему? Разве могут быть на свете… такие вещи? Это – правда?!
– Дочь моя, нам кажется правдой то, что
– Говорю свободно! Но…
– О-о, тебя мне сам Бог послал! Беги вниз, открывай магазин! От меня сегодня всё равно никакого толку: внуки не умолкают ни на миг!
Мгновение Габриэла молча, внимательно смотрела на Жанаину. Затем улыбнулась. Кивнула. И начала спускаться по лестнице. Внизу зашумели, поднимаясь, жалюзи. Скрипнула дверь. Прозвенел входной колокольчик. Вскоре до Жанаины донёсся уверенный голос Габриэлы:
– You are mistaken, sir, Oshala is not a woman, it is a male deity. Once Oshala wanted to penetrate the secrets of Nana Buruku and for this purpose he put on the clothes of her priestess. And since then, Oshala is doomed to wear women's white clothes and ade… What is «ade»? This is a traditional crown with beads, as you can see[98]…
– Благослови Господь эту девочку, что бы я без неё делала?.. – Жанаина достала сигарету из смятой пачки, закурила. И пускала дым в окно, не сводя взгляда с синеющей за подъёмником Ласерда кромки залива, словно не слыша громкого рёва детей. Затем с сердцем швырнула окурок в раковину. Посмотрела на близнецов. И глубоко вздохнула, пробормотав:
– Видит бог, Нана, я хотела обойтись без этого!
Полчаса спустя Мать Всех Вод вышла из дома через чёрный ход. На ней было её любимое белое платье с узором из синих раковин по подолу, за спиной висел плетёный рюкзак, а на руках наперебой орали внуки.
– Бедные мои, и рады бы замолчать – но не могут… – пробормотала Жанаина, быстрыми шагами уходя всё дальше от дома по пустой, залитой безжалостным солнцем улице. – Будь проклята моя сестра! Господь свидетель, я терпела долго… но никто не будет мучить моих детей и внуков, пока я жива! И если мои сыновья делают глупости – за них не должны расплачиваться невинные младенцы! Слышишь, Нана?!
Вскоре Жанаина уже спускалась по песчаному, поросшему жёсткой травой холму к пустынному пляжу за городом. На узкой полоске белого ракушечника под мангровыми деревьями не было ни души. Волны шуршали, покачивая несколько обшарпанных лодок и большую жангаду[99]. Плоское судёнышко удерживал у берега обвязанный верёвкой камень. Жанаина одобрительно кивнула, скинула шлёпанцы и, увязая босыми ногами в песке, пошла к морю. Кряхтя, она поочерёдно опустила близнецов в жангаду… и наступила тишина. Благословенная тишина! Чёрные малыши лежали молча, распахнув в небо ещё мокрые от слёз глаза и открыв, словно в изумлении, беззубые ротики. Волны качали жангаду, тихо шипели, набегая на берег. Отрывисто кричали чайки. Со стороны порта донёсся слабый пароходный гудок.
Жанаина глубоко, облегчённо вздохнула, опустилась на песок. Несколько минут сидела неподвижно, привалившись к боку жангады и блаженно улыбаясь.
– Боже, нужно было сразу сделать так… Чтобы внуки Йеманжи не успокоились на морской воде?.. Ты просто старая дура, Жанаина, если не додумалась до этого в первый же час! Что ж, дети молчат… пока. Теперь можно заняться делом!
Сбросив со спины рюкзак, Жанаина извлекла из него матерчатый свёрток и бережно развернула его. В свёртке оказались несколько свечей из белого и синего воска. Женщина расставила их вдоль борта жангады и зажгла. Удовлетворённо посмотрев на ровно горящие язычки пламени, вытерла руки о подол платья и вынула из рюкзака обвязанную полотенцем керамическую миску. В ней оказались варёные, ещё тёплые клубни батата. Жанаина поставила миску на песок и достала ещё одну свечу – большую, толстую, белую. Осторожно запалив фитилёк, воткнула свечу в песок рядом с миской. Вздохнула. Покачала головой. Словно ещё колеблясь, пожала плечами. Взглянула в сторону жангады (двое чёрных малышей зачарованно смотрели на бьющиеся огоньки пламени) – и зажмурилась. И, подняв лицо к выцветшему вечернему небу, где уже поднимался розовый занавес заката, позвала:
– Эпа баба, Ошала!
– …и таким образом, господа, можно считать, что наши планы в Бротасе практически осуществлены. – Холодный, спокойный голос доны Нана звучал в полнейшей тишине конференц-зала компании «Луар». Дюжина человек сидели за длинным полированным столом. Перед ними лежали стопки бумаг, стояли стаканы и бутылки с минеральной водой, лежали айфоны. Негромко гудел кондиционер. Доклад финансового директора фирмы занял всего шесть минут и уже подходил к концу. Дона Нана, как всегда, высказывалась кратко, по существу и без излишних сантиментов.
– Не буду скрывать: ситуация в Бротасе сложилась целиком и полностью в нашу пользу. Район практически опустел. Люди бегут по крышам и переулкам, полиция ничего не может сделать: карантин себя не оправдал. Больницы переполнены, служба здравоохранения не может сказать ничего вразумительного. Всё это, разумеется, ужасно, – но мы с вами деловые люди. – Дона Нана скупо улыбнулась, и в ответ по залу пронёсся лёгкий смешок. – Мы понимаем, что для бизнеса главное – правильно использовать момент. И этот момент настал. Городское управление готово отдать нам под застройку фавелы Бротаса в районе от Ладейра-де-Нана до Дике-Пекено. И это будет стоить для «Луар» таких грошей, что начальная прибыль по проекту составит более трёхсот проц…